Очень сталкерское Рождество (ЛП)

Расслабившись, что никто не заметит меня в такой час, выхожу из дома и делаю несколько последних растяжек на тротуаре. Всё убрано от снега, как и тротуар перед домом Эммы. Я позаботился об этом ещё до рассвета.
И вот только я собираюсь начать свою пробежку на тринадцать километров, дверь Эммы открывается, и она выскакивает на улицу, в тоненьком свитере и домашних тапочках.
Я останавливаюсь и наблюдаю, как она спешит к машине, дрожа от холода. На улице минус пять, вчера выпало восемь сантиметров снега. Я целиком и полностью сражён её нарядом, и именно поэтому я не успеваю спрятаться. Эмма приветливо машет мне рукой.
Чёрт.
— О, привет! — восклицает она, будто не замерзает на морозе. — Ты так редко выходишь, я уже была почти уверена, что ты какой-то монах. Так здорово наконец-то встретиться! Я Эмма.
Мой язык словно примерзает к нёбу, как всегда, когда я без маски и кто-то обращается ко мне. Я сглатываю, понимая, что ничего не скажу, но всё равно пытаюсь заставить губы произнести хотя бы слово.
Как бы всё было просто, если бы я мог просто заговорить с ней.
«Привет, приятно познакомиться! Я Логан. Может, поужинаем вместе?»
Так сказал бы любой нормальный мужчина женщине, которую он хочет. Но я не нормальный, и потому-то просто смотрю на свою прекрасную соседку – её пышные бёдра, грудь, выпирающую из-под тонкой кофты, и густые длинные волосы, собранные в небрежный пучок.
Эти волосы так хорошо смотрелись бы намотанными на мой кулак. Хотел бы я ей об этом сказать, но, конечно, язык не слушается.
Улыбка Эммы тускнеет, когда тишина между нами перетекает в унизительное молчание. Она выглядит неуверенно, обнимая себя, будто внезапно осознаёт, как холодно на улице.
Я поворачиваюсь и быстро шагаю прочь, не удосужившись даже кивнуть.
Я стою, уставившись ему в спину, открыв рот от удивления. Даже не знаю, как реагировать. Мой затворник-сосед оглядел меня с головы до ног и отвернулся, словно меня вовсе не существует. Это первый раз, когда кто-то так странно со мной поступает, и я не понимаю, что с этим делать.
Он исчезает за углом, и это приводит меня в чувства. Я вздрагиваю от холода и открываю дверцу машины, пальцы совсем онемели. Беру пакет с кошачьим кормом, который забыла взять раньше, и тороплюсь домой, всё сильнее трясясь от холода. Ноги так замёрзли, что я почти не чувствую пальцев.
— Привет, малышка, — говорю я кошке, которую нашла спрятавшуюся под моей машиной, пока ходила по магазинам. Она была такая несчастная, холодная, жалобно мяукала, когда я её уговорила выйти. — Давай поедим, ладно? Я уже выложила твою фотографию в группе на Фейсбуке. Скоро твой хозяин объявиться.
Я ставлю чистую миску и наполняю её едой, с трудом пытаясь разглядеть что-то сквозь запотевшие очки. Кошка с удовольствием принимается за еду, пока я кипячу воду для чая. Вчера мой таинственный помощник оставил мне красивую жестяную коробочку с рождественским чаем, и мне не терпится его попробовать.
Чай пряный, с ароматом корицы и апельсиновой корки, но я не могу насладиться им полностью. Мысли о странном поведении соседа не дают мне покоя.
— Ну, и что ему стоило хотя бы «привет» сказать? — спрашиваю я кошку, качая головой. — Как думаешь, что с ним не так, а?
Она меня игнорирует, с аппетитом доедая, а я смотрю на своё отражение в окне. Уже темно, но благодаря снегу свет от уличных фонарей усиливается, заливая мир желтоватым сиянием.
— Может, он не говорит по-английски, — размышляю я, обхватив кружку с чаем. — Так если подумать, он вообще-то похож на иностранца. Этот светлый оттенок волос – такой шведский. Думаешь, он из Швеции? Или из Норвегии? А если бы отрастил бороду – точно был бы как викинг. Такой высокий, с широкими плечами. И эта попа…
Я замолкаю, вспоминая, как он выглядел, когда убегал прочь. Его спортивный костюм так плотно облегал тело, что не оставлял места для фантазий.
Кошка перестаёт есть и долго смотрит на меня своими зелёными глазами. Я пожимаю плечами и отворачиваюсь, тихо фыркая.
  
— Ну и что? Красивая задница. Не моя вина, что я заметила.
Открываю холодильник и нахожу огурцы и морковь для морских свинок и кролика, уже порезанные. Достаю коробку и хмурюсь. Это, конечно, очень мило, что кто-то заботится о моих животных и облегчает мне жизнь, но чем дольше это продолжается, тем больше меня терзает любопытство.
Уже в который раз задумываюсь, кто же это. То, что они могут заходить, не так уж странно – у пары людей, которых я когда-то пускала к себе пожить, всё ещё были копии моих ключей.
Вспоминаю Линду, которая оставалась у меня дольше остальных. Я помогала ей, когда она потеряла дом и осталась на улице.
Но это точно не она. Она переехала в Бостон, когда я помогла ей найти работу через моего зятя.
Так кто же тогда? Вздыхаю, качая головой, и выкладываю нарезанные овощи, чтобы они немного согрелись, прежде чем накормить мою армию животных. В одной из комнат наверху живут морские свинки, кролик и три крысы. Это помещение полностью защищено от любых выходок, и я позволяю им бегать по комнате, когда только могу. Кошек и собак туда не пускаю.
— Останься здесь, дорогая, — говорю кошке, поглаживая её блестящую чёрную шерсть. — А я пойду проверю своих малышей.
Через некоторое время я выглядываю в окно, и как раз успеваю увидеть, как сосед возвращается с вечерней пробежки. Может, это только моё воображение, но, кажется, что его тело буквально дымиться, когда он останавливается под уличным фонарём и тянет руки в растяжке.
Затем он смотрит вверх. Наши глаза встречаются, и его зрачки расширяются, а потом он быстро опускает взгляд и вприпрыжку бежит к своему дому.
Я застыла на месте, глядя на его исчезающий силуэт, не двигаясь даже после того, как он зашёл в дом. В его доме включается свет, и в узком верхнем окошке, которое, как я знаю, должно быть его ванной, появляется свет. Я прикусываю губу, ловя себя на том, что продолжаю смотреть.
Я точно знаю, что он сейчас в душе, ведь он весь потный после пробежки. И вот я стою и пялюсь туда, как настоящая извращенка.
Мисси, моя самая возрастная морская свинка, радостно щёлкает зубами, прижимаясь к моей ноге. Я улыбаюсь и поднимаю её на руки.
— Что будем делать, с этим Мистером Горячим Отшельником? — спрашиваю я. Она весело пищит, пока я не сажаю её на подоконник.
Она прижимает нос к стеклу и сразу же отскакивает, негодующе хрюкая от холода. Я чешу её за ушком и заставляю себя отвести взгляд от окна.
Перед сном я проверяю, не написал ли кто-нибудь по поводу кошки. Пока никаких сообщений, и я решаю отвезти её к ветеринару в понедельник, чтобы проверить, есть ли у неё чип, если никто не свяжется со мной к тому времени.
— Спокойной ночи, — говорю я кошке, укладывая её в чистую лежанку на кухне рядом с мисками с едой и водой.
Проверяю всех своих питомцев перед тем, как принять долгий горячий душ. В своей спальне я хмурюсь, глядя на голое окно – оно выглядит таким неприветливым без плотных занавесок. Не помню, что я сделала со шторами, но это и не важно – я почти не бываю здесь.
Лежа в постели, уже где-то на грани сна, пока жёлтый свет уличных фонарей льётся через окно, я думаю о своём соседе. Он кажется нормальным, но я не могу отделаться от чувства, что ему одиноко. По рассказам других соседей, он вообще никогда ни с кем не общался. Из дома почти не выходит. Он работает на дому? Не знаю, но как-то грустно, что он сидит внутри, днём и ночью, выходя только за продуктами или на пробежку.
Я засыпаю с мыслью, что, может, смогу ему помочь. Может, завтра поищу, как сказать «привет» по-шведски.
Тихий звук будит меня среди ночи. Темно, и я не уверена, сплю ли я или уже проснулась. Ночь такая тёплая и бархатная, а звуки, которые я слышу, не агрессивные, не раздражающие. Скорее… как удовлетворённый вздох. Лёгкое придыхание. Звук скольжение кожи по коже.