Ревизор: возвращение в СССР 10 (СИ)
— Так… — ошарашенно проговорил я. — И почему ты молчишь? Почему об этом никто не знает?
— Он только сегодня предложение сделал, — прощебетала счастливая и сияющая Диана.
— Понятно, — я лихорадочно соображал, что делать дальше. — Диана, на каком он курсе?
— На пятом.
— То есть, он доучивается последний год.
— Да.
— Что дальше? Ты поедешь с ним в Ливан, бросив учёбу?
— Да.
— Диана, а какой религии его семья придерживается?
— Чего?
— Ты уверена, что он не мусульманин и ты не будешь у него четвёртой женой?
— Что⁈ — сестра взглянула на меня недобрым взглядом.
— Диана, ты хоть понимаешь, что это другая страна, другие нравы, обычаи?
— Понимаю! — ответила она, перестав улыбаться. — Чего ты хочешь? Напугать меня, чтобы я его бросила? Небось, Тарас тебя подучил? Так вот — не дождетесь!
— Поверь, только счастья тебе хочу, — заверил её я. — Устрой мне с ним встречу. Сам хочу на него взглянуть. Если не согласится встретится, вот тогда мы всё и поймём. Значит, несерьёзно к тебе относится. У них традиционные устои, положено знакомиться с родственниками при серьезных намерениях.
— Он серьёзно ко мне относится! — воскликнула Диана. — Вот увидишь! Завтра же ему скажу, назначим дату встречи.
Купилась, дурочка.
— Через Галию тогда передай, где и когда. Ладно? — я подошёл к ней. Выглядела она совсем не так счастливо, как в начале нашего разговора. — Ну, ты чего? Засомневалась, что будешь не единственной женой? Это маловероятно, но все же… Лучше тебе заранее это выяснить, а не по приезде в Ливан. К тому же, может у него там отдельный дворец для каждой жены, может, тебе понравится, — подколол я сестру.
Она фыркнула, как дикая кошка, и ушла к себе в комнату, хмуро попрощавшись. Ну-ну. — усмехнулся я про себя.
— Встречу, желательно, вечером попозже устрой! — крикнул я ей вслед.
А то это же Диана. Сама не подумает, предложит встретиться в десять утра. А я пары прогуливать не хочу.
В ответ мне хлопнула дверь. Вот характер. Но это, если все у них сложится, теперь проблемы Ливана, а не СССР.
Эх, Ливан, Ливан… Конечно, хорошо, если Диана уедет за несколько тысяч километров, и будет жить там счастливо. Мы здесь только шампанское по этому поводу откроем. Но, в Ливане через четыре года грянет война. Нехорошо, сестра все же. Как потенциального зятя предупредить, да ещё так, чтобы он серьезно к моим словам отнесся? Четыре года не так мало, можно успеть подготовиться…
Вернулся домой уже в двенадцатом часу. Встречал меня один Мурчелло. Он заметно набрал веса и чувствовал себя гораздо уверенней. Кот ходил передо мной, задрав хвост, и выразительно мяукал, заглядывая мне в глаза, типа, где тебя носит? Все уже спят…
Послушно лёг спать, и кот пристроился рядом со мной на кровати.
В среду состоялось заседание Прожектора. Самедов важно объявил, что нас ждёт проверка одной московской типографии.
— Гознак? — стараясь не показать, что прикалываюсь, спросил я.
— Надо будет, и до Гознака доберемся, — важно ответил Самедов. — Эта типография печатает учебники.
— Рашид Фархатович, — обратился к комсоргу Борщевский. — А нельзя поставить проверку после сессии? У нас сейчас все время учебой занято, сами понимаете. Зачеты вовсю идут, а скоро и экзамены начнутся.
Самедов смотрел на нас задумчиво и начал стучать карандашом по столу, что-то взвешивая в уме.
— Значит, так, — спокойно заявил он. — Перенести проверку нельзя. Но учеба не пострадает. Все, кто будет участвовать в проверке, получат зачёты, что выпадут на время проверки, автоматом.
Мы все одобрительно переглянулись.
— От такого предложения как-то сразу спокойнее на душе стало, — сказал я.
— Это точно, — поддержал меня Борщевский.
Остальные энергично закивали. На лицах появились довольные улыбки.
— На предмет чего проверка? — сразу проявил я свою заинтересованность.
— Соблюдение норм охраны труда, — ответил Самедов.
— Типография… Это же вредное производство? — вспоминал я, что вообще знаю о типографиях того времени.
— Да, вредное… — подтвердил комсорг. — Ну, и попутно осмотритесь там, — взглянул он при этом на меня. — Как всегда.
— Когда проверка? — обеспокоенно спросил Борщевский.
— На следующей неделе.
Было заметно, как Кирилл выдохнул с облегчением. Да уж. Было бы не очень здорово, если бы проверка наложилась на выступление агитбригады.
После заседания мы все пошли опять в столовую репетировать. Завтра наше первое выступление, все волнуются. Вообще, удачно мы оккупировали в столовой этот стол в дальнем углу. Никто никогда не обращает на нас внимания. Ну, сидит себе компания, обедает долго, может, совместно к сессии готовится. После пар, когда оставались, то компот купим, то пирожок. Все удовольствия сразу.
— Главное, запомнить, что говорить надо гораздо громче, — напоминал я неоднократно друзьям. — Представьте себе, огромный цех с высоченными потолками. Вокруг человек пятьдесят, а то и все сто. И до всех докричаться надо.
— Разберёмся, — уверенно отвечал за всех Борщевский.
Хотя мы по многу раз повторили уже все сценки, мне казалось, что этого недостаточно. Ну, что толку сидя за столом свой текст повторять?
— Нет, — продолжал настаивать я. — Надо всё-таки сыграть хоть раз полноценно: с позами, с жестами и в полный голос.
— А поехали ко мне! — предложила Маша. — У нас места много. Сейчас только бабушке позвоню.
Она уже загорелась, отговаривать её было бесполезно. Не в рекреациях же у всех на виду нам свой спектакль репетировать.
А договариваться с кем-то, чтобы нас в какую-нибудь пустую аудиторию пустили, это надо объяснить, зачем нам это. А я пока не планировал сильно светить в комитете комсомола МГУ нашу агитбригаду. Это мой козырь в рукаве. Пригодится ещё. Борщевский заканчивает учёбу, распределится куда-то, и на следующий год уже можно нацеливаться на его место. При такой хорошей инициативе в запасе у меня будут неплохие шансы возглавить в МГУ и Комсомольский прожектор, и Агитбригаду.
Глава 20
Москва. Квартира Шадриных.
Виктория Францевна встретила нас накрытым столом, так что перед началом репетиций попили чаю и рассказали хозяйке о цели всего этого мероприятия. Она очень заинтересовалась и воодушевлённо позвала нас в гостиную, где показала, как освободить центр комнаты, сказав нам сдвинуть стол и стулья вплотную к стене.
Очень хорошо, что у нас появился зритель, мы на Викторию Францевну и ориентировались, когда начали разыгрывать сценки «в полный рост и голос», как выразился Витька.
За полтора часа прогнали выступление три раза. Виктория Францевна, глядя на нас «из зала», давала советы и корректировала наши позы. Кое-что даже показывала сама. Чувствовалось, что сцена ей не чужда.
— Маша! — похвалил я, когда мы все уже расходились. — Как хорошо, что ты нас пригласила. У меня камень с души свалился, а то волновался за завтрашнее выступление.
Хозяйки очень довольные принимали от нас слова благодарности и прощались с нами. Витя задержался. Не стали его подгонять, может, он ещё остаться хочет.
Дома меня ждал сюрприз. Диана передала через Галию, что заедет за мной сегодня со своим ливанцем часов в семь. А уже было семь. Решил одеться поприличней, иностранец всё-таки, вдруг пригласит в кафе куда-нибудь. Не в машине же мы будем сидеть знакомиться. И Галию решил прихватить. Негоже без законной жены по ресторациям шататься.
Ожидал услышать «ахи-охи, как же я успею…», когда предложил Галие составить мне компанию на встрече с потенциальным зятем. Вместо этого услышал радостный взвизг, получил быстрый поцелуй в губы, после чего меня едва не смело вихрем, в который в одночасье превратилась жена, начав спешно наводить марафет. Ретировался аккуратненько в прихожую, чтобы не мешать перебежкам жены по квартире.
Надо сказать, что Галия побила все рекорды, собравшись за каких-то десять минут. Даже не ожидал, что она так может. Выпорхнула в прихожую сияющая и воодушевленная. Искренне выразив восторг как по поводу ее внешнего вида, так и по поводу скорости сборов, взял жену под руку и повел из квартиры.