Восстание Персеполиса

– Перешлите мне. И, пожалуйста, предупредите за пять минут до прибытия президента Фиск.
– Непременно, сэр, – ответила мичман и дала отбой.
Син тронул засветившуюся на мониторе кнопку, и над столом возникла неподвижная проекция жены с Чудовищем на руках.
– Открыть, – приказал он.
Картинка ожила. Должно быть, съемка захватила ее лицо в движении, потому что обычная широкая улыбка Нат выглядела загадочнее, чем у Моны Лизы. Чудовище как будто вовсе не интересовалась объективом, а увлеклась чем-то за плечом у матери. Обе были так прекрасны, что Син ощутил пустоту под ложечкой – присутствовавшую там постоянно, но замеченную только теперь, при виде их лиц.
– Привет, солнышко, – заговорила в камеру Нат и, взяв ручонку Чудовища, помахала экрану. – Поздоровайся с папой.
– Привет, милые, – как дурак ответил записи Син. Не совладал с собой.
– Я знаю, как ты занят, но у нас для тебя хорошие новости, – говорила жена. Она спустила дочку с рук, Чудовище скрылась за рамкой изображения. Син почему-то сильно огорчился, потеряв ее из виду. – Моя работа с модифицированными овцами одобрена для натурных испытаний. В ближайшие тридцать месяцев можно будет распространять. Пока ты занимаешь этот пост на Медине, поможешь мне в продвижении проекта? Не то чтобы я на тебя давила…
Говоря это, она улыбалась, но он уловил в глазах жены отзвук одиночества. Нат продолжала:
– С Чудовищем все хорошо. Немножко скучает и готова уже перейти в старшую группу. Вечера большей частью проводит с твоим папой, они теперь лучшие друзья. Он даже не хочет ее отдавать, когда я возвращаюсь с работы. Мы часто и ужинаем у него.
Такой любви и благодарности к отцу Син ни разу не ощущал, пока не обзавелся своим ребенком. Он поставил видео на паузу, чтобы не прослезиться. Не годилось принимать Кэрри Фиск, отдавать ей приказы с мокрыми, покрасневшими глазами. Собравшись с силами, запустил снова.
– Вот, пожалуй, и все. Ответь, когда найдется минутка. Домашний монитор уже запомнил, как Чудовище выговаривает «открыть», так что она без конца прокручивает твои сообщения. Люблю тебя, солнышко. Береги там себя.
Вот и все. Слова Нат о любви подкосили решимость, в которую Син так верил, и он несколько секунд виновато хлюпал носом.
Кто-то постучал в дверь, он отозвался: «Минутку». И бросился в личную ванную. Пока умывал лицо, услышал, как наводят порядок в кабинете, а к тому времени как решился показаться на люди, на полке уже закипал свежий кофе. Девушка-сержант расправляла новый букет. Отсалютовав начальнику, она по-кошачьи выскользнула из кабинета.
Сев за стол и собравшись с духом, Син включил запись для Нат.
– Здравствуй, дорогая моя. Спасибо тебе за чудесное сообщение. Так радостно слышать, что у вас все хорошо, и Чудовище выглядит весьма упитанной, наверняка отец балует ее сластями. Здесь все идет с опережением графика. Здешняя жизнь потребует привычки, зато места для твоих овечек и лабораторий полно, а мы вылизываем все службы, чтобы блестели к приезду моей малышки. Скоро поговорим. Я люблю тебя, Нат. Я люблю тебя… – он едва не сказал: «Чудовище», но почему-то ласковое прозвище показалось неуместным. – Я люблю тебя, Эльза.
Закончив запись, он переслал файл на обработку для передачи на Лаконию со следующим пакетом сообщений. И с гордостью отметил, что сумел сдержать слезы, произнося: «Я люблю тебя, Нат». Кое-кто полагал такую чувствительность немужественной. Сину до этого не было дела. Но слезы не подобали достоинству губернатора.
– Пять минут, – предупредила мичман как-ее-там по монитору.
– Я готов, – ответил Син.
* * *
Кэрри Фиск сидела в его кабинете, пила его кофе и ерзала как на иголках. Из собственного кабинета ее забрали десантники в полном вооружении и к губернатору доставили конвоем из трех картов – тоже с десантниками. Разумеется, для ее же охраны, но непривычного человека это могло напугать. А если Син получал преимущество, играя с мелким функционером Медины на своей территории, он вовсе не прочь был им воспользоваться. Дождавшись, пока женщина перестанет дергаться и обратит внимание на него, он вывел на стену список сотен систем с обитаемыми колониями.
 
– Мадам президент, – начал он, – мы подошли к моменту, волнующему для всех, но особенно для вас, как президента Лаконского Конгресса Миров.
– Мы уже замужем за этим новым названием? – спросила она. – Или…
– Название законодательного органа закреплено в документах, которые я вручил вам при первой встрече. Разве вы их не читали?
– Читала, – сказала она. – Просто не знала, это рабочее название или как. Мы не голосовали за переименование…
– Директивы исполнительной власти, поступившие от верховного консула, принимаются без голосования.
– Понятно… – Фиск уставилась себе в колени и сдула пар с кофе.
– Как я уже сказал, – продолжил Син, – момент, волнующий для всех. Верховный адмирал Трехо считает ситуацию достаточно устойчивой, чтобы допустить ограниченное восстановление поставок через врата.
Фиск вытаращилась на него в неподдельном изумлении.
– Что?
– Да. В ограниченных пределах торговля может начаться уже сейчас. Подготовьте перечень наиболее нуждающихся миров и расписание поставок, отвечающих их нуждам. Не из системы Сол. Пока рано. Для начала мы допустим переход одного корабля в неделю, и, разумеется, на каждый переход потребуется мое личное одобрение за тридцать или более дней.
– Это действительно… – начала Фиск и ненадолго прервалась. – Действительно радостное известие. Многие колонии буквально висят на волоске. Это спасет не одну жизнь.
– Что, конечно, всегда будет главным приоритетом в наших отношениях.
Фиск потянулась к его столу, поставила на край свою чашку. Не замечая, как нахмурился Син, увидевший в ее поступке недостаток пиетета, она заговорила:
– Именно для этого я передала вашу угрозу всем колониям. И распространила ваше приглашение по всем планетам, еще не вступившим в Ассоциацию… простите, в Лаконский Конгресс Миров – избрать представителей для вступления, как только восстановится движение между мирами. Полагаю, некоторые из таких планет пожелают прислать новых представителей с торговыми кораблями.
– Это хорошо, – одобрил Син.
На сохранении переименованной Ассоциации Миров настоял верховный консул, желая создать впечатление, что у каждого состоящего в ней мира есть голос в правительстве. Как бы ни раздражала Сина перспектива иметь дело с тринадцатью сотнями Кэрри Фиск, мнение верховного консула было для него законом, и он делал все возможное для успеха нового законодательного органа.
Фиск все таращилась на него, словно ждала ответа.
– И? – подстегнул ее Син.
– И, если некоторые корабли доставят избранных представителей, им понадобится разрешение причалить или выслать челнок к Медине. Включает ли отмена блокады разрешение на стыковку со станцией?
Отличный вопрос, только досадно, что Кэрри Фиск додумалась до него раньше Сина.
– Разрешение будет даваться моей службой для каждого случая отдельно, – объявил он, чувствуя, что этот ответ вписывается в общую политику и не выглядит придуманным на ходу. Надо будет документировать, как только уйдет Фиск.
– Благодарю вас, губернатор, – сказала Фиск.
– Важно как можно скорее добиться привычности, устойчивости, безопасности, – обратился к ней Син. – По возможности используйте корабли и пилотов Союза. Также пусть Союз ведет прием и доставку грузов согласно существующим договорам. Если не считать необходимости моего одобрения на переходы, все должно действовать как раньше.
– Я уведомлю представителей Союза здесь, на станции, и местных лидеров всех миров.
– Превосходно, – отозвался Син, вставая, чтобы пожать ей руку. – Рискну повториться: для каждого из нас это волнующий момент.
Фиск не вставала. Сидела в кресле, сжимая его руку и не поднимая глаз. Когда молчание стало неловким, Син спросил:
– Что-то еще, мадам президент?