Сень (СИ)
ГЭС, которых строилось много, но еще больше намечалось выстроить На осеннем заседании Совмина подробно рассматривалось предложение Ленгидэпа о строительстве Нижнетунгусской ГЭС. Когда-то, еще до войны, в среде гидростроителей уже бродили «смутные идеи», а как раз летом пятьдесят восьмого они оформились в нечто, годное для обсуждения. И представлял проект академик Веденеев:
— Мы уже обсудили с товарищем Кржижановским возможность вывода энергии с Нижней Тунгуски в район Лесосибирска. Это даст огромный толчок к развитию промышленности на юге Красноярского края, в самом Лесосибирске Госпланом предлагается возвести средних размеров металлургический комбинат…
— Средних размеров — это сколько? — поинтересовался академик Бардин. Он хорошо помнил свои визиты в Муром, по результатам которых в стране уже пять «небольших» металлургических заводов производили стали методом прямого восстановления железа. Производящих по миллиону тонн стали в год. И прекрасно знал, сколько электричества потребляют эти заводы.
— Товарищ Струмилин, исходя из мощностей… планируемых мощностей Коршуновского ГОКа, предлагает комбинат на два миллиона тонн стали, такой можно выстроить как раз к завершению строительства ГЭС на Нижней Тунгуске. Но в любом случае металлурги возьмут лишь малую часть мощности, так что электричества хватит на весь край и, как обещает Глеб Максимилианович, в случае каких-либо неприятностей вроде резких похолоданий или аварий на других станциях, можно будет по линиям ЕЭС дать энергию даже в Европейскую часть страны. Ведь линии с Ангары уже большей частью построены, а в ближайшей пятилетке Братский ТПК будет связан с Южной Сибирью и Уралом линиями, позволяющими передавать электричества вдвое больше, чем там производится.
— Хорошо, а теперь ваши подсчеты по строкам строительства и затратам.
— Сроки — не менее десяти лет, все же объемы строительства будут на самом деле грандиозными, а очень многое можно будет там строить только в теплое время года. Затраты — если рассматривать только саму ГЭС и основные ЛЭП на юг — в пределах двадцати пяти миллиардов рублей.
— Надо строить, — шепнул Сталину на ухо Струмилин, — электричества с этой станции хватит на всю программу орошения Юга. И на промышленность там останется немеряно, все же двенадцать гигаватт!
— Которые потребуется передать не три-четыре тысячи километров!
— В следующем году заработает Братский алюминиевый, проводов нам хватит, а два с половиной миллиарда в год — это терпимо.
— Здесь миллиарды, там миллиарды…
— Таня найдет, где деньги взять.
— Таня? Опять Таня? А мы?
— Я оговорился: мы найдем. В кармане у Тани…
— Клоун. Ладно, завтра отдельно обговорим, а пока…
— А пока проект нужно утвердить. В любом случае они еще все следующее лето будут только исследования на местности проводить, так что если что — отменить его успеем без особых потерь.
Через неделю после заседания Совета министров Сталин, отловив товарища Серову в Москве, задал ей несколько вопросов:
— Таня, я не совсем понимаю некоторые ваши действия, и это меня беспокоит. Вы не могли бы кое-что все же объяснить… словами?
— Постараюсь, спрашивайте.
— Один вопрос несколько… то есть я не могу понять, почему вы вдруг так плотно занялись железными дорогами в сторону Тунгуски, добычей там полезных ископаемых…
— Это очень просто: в тунгусском угле для химика много интересного. Причем извлечь это интересное гораздо проще, чем, скажем, из нефти и ли природного газа. Да, то, что получается после коксования этого угля — нечто невообразимое, и годится лишь в качестве не самого хорошего топлива, например для электростанций. Но этот уголь и в исходном виде больше ни на что не пригоден. То есть тот, который я попросила артельщиков добывать, непригоден, хотя там есть и очень хороший уголь. Но мне для химии нужен как раз плохой, а еще мне нужна и зола из этого угля, так что его возить в европейскую часть страны всяко придется. Но часть можно и на месте использовать: там, кроме угля, есть очень забавные месторождения полиметаллические. Наши геологи очень хорошо поработали, уже таких нашли немало. В основном довольно бедные и небольшие, так что создавать на месте горно-обогатительные комбинаты смысла нет, а вот просто в руде покопаться… Не знаю, вы уже в курсе — я только Станиславу Густавовичу говорила — артельщики только золота тонны две в год там получать будут. Тонн двести серебра, урана под сотню тонн, меди уже тысячи тонн. Ну и, причем в качестве буквально отхода, под сотню тысяч тонн отличной легированной стали. Это только две довольно небольших артели добудут…
— Но почему вы все стараетесь передать артелям?
— Я просто четко исполняю законы Советского Союза. Я ведь врач, а задача любого врача — если не вдаваться в детали — сделать жизнь людей счастливее. Причем что такое счастье — это люди уже сами решают. Если я знаю, как помочь им в достижении счастья — я это делаю, просто иногда пути к счастью — такие замысловатые…
— И вы считаете, что сто тысяч тонн стали сделает людей счастливее?
— Ну разве что чуть-чуть. Но кроме этих тонн железа с Тунгуски пойдет — после соответствующей работы, конечно — теплая и удобная одежда, которую сошьют из лавсановых тканей, у людей на столе появятся вкусные и полезные продукты — которые уже есть, но их еще слишком мало, мощнейшие медицинские препараты. Они — благодаря тунгусским артелям — просто появятся чуть пораньше, окажутся чуть подешевле. Прозвучит, наверное, глупо, но все это можно и иными способами сделать — но получится позже и дороже, а людям счастье хочется получить уже сейчас.
— И поэтому вы никому ничего не говоря делаете какую-то непонятную работу…
— Я ничего не делаю. Я всего лишь слежу за тем, чтобы людям, которые все это делают, не мешали другие люди, которые почему-то сочли себя главными. И опять подчеркну: в артелях все делается в полном соответствии с действующим законодательством. Вы — и я уже полностью согласна с тем, что мне сообщим Решатель — создали государство, в котором каждый человек является кузнецом своего счастья. Именно вы, лично. И вот под сенью законов этого государства люди могут сами решать, чего они хотят. Хотят — и делают это, потому что законы позволяют. А вот то, что отдельные товарищи стараются не позволить — это как раз противозаконно.
— Но люди… я имею в виду, люди без должного образования…
— Люди, у которых нет знаний и умений в части планирования своего счастья, уже привыкли полагаться на тех, кого этому учили. Проблема заключается лишь в том, что «знать» и «уметь» — это сущности разные. К тому же довольно многие «знающие» быстро забывают о том, что их работа заключается не в причинении счастья себе, любимому, а в создании условий для счастья всему народу. Взять, к примеру, Капицу: мужик гениальный, но вот не хочет он делать то, что стране нужно, а хочет делать то, что ему лично интересно.
— Вы считаете, что Капица…
— Я не договорила. Это — его право, как право всякого человека заниматься интересным делом. Но те, кому поручено вести людей к счастью, просто обязаны сделать так, чтобы Петру Леонидовичу было интересно заниматься тем, что требуется стране. Лично я не знаю, что он может сделать, поэтому к нему и не лезу. Но знаю, что может сделать, скажем, Курчатов — и мне пришлось его буквально пинками направить его мысли в нужную сторону. Насколько я знаю, он уже занялся двумя важными проектами: водо-водяной атомной станцией на гигаватт с лишним мощности и реактором-размножителем на жидком металле.
— Размножитель вроде у Африкантова разрабатывается…
— Но всю научную базу под это разрабатывает Игорь Васильевич.
— А с космосом? Вы же тоже… пинками направляли?
— Нет. Тут все сложнее. Человека в Космос вытащил Королев, но освоить его мы сможем благодаря главным образом Челомею. У Королева сейчас просто нет новых идей, а только, как любит говорить Станислав Густавович, прожекты. А у Челомея идей море, и, что мне особенно в нем нравится, он, в отличие от Королева, не старается везде стать первым и главным. У него сколько идей — столько и ведущих конструкторов. И для него куда как важнее реализация идеи, а не то, кто конкретно ее исполнит. Собственно, по этой причине на последней коллегии Общемаша его и выбрали председателем Совета главных конструкторов, задвинув Королева на положенное ему место.