Наследница. Страж моего сердца (СИ)

― Что он сделал?
― Ничего. Сыночек богатых родителей, который придал части этого отеля необычный дизайн. Нарисовал пару картинок, и папенька тут же распорядился сделать пристройку северного крыла. Полный абсурд! Почему спрашиваешь об этом? Ну, конечно, ты еще не видела его творения. — Желваки Дмитрия задвигались, а во взгляде пронеслись десятки стрел. Мы начали потихоньку спускаться. ― Может, на сегодняшний вечер забудем о нем? Хотя это будет сложно… Его портреты повсюду. — Дмитрий обвел рукой небольшой зал, куда мы зашли с лестницы. ― Но обещаю, что это последнее живое кладбище. А как ты попала в пятьсот тридцать первый номер? В этом крыле он сделал несколько номеров для «гостей из дальних стран», он назвал их именно так.
Пересекая зал, я заметила: высоченный шкаф, полки которого были полностью забиты книгами, несколько мягких диванов, чуть поодаль были широкие столы. В помещение было достаточно темно, поэтому я не смогла рассмотреть его полностью. Когда мы вышли, то оказались в том огромном зале, где на потолках лампы из хрусталинок. Я оглянулась, хотелось запомнить, откуда мы вышли, ведь так я смогу прийти сюда одна, чтобы получше рассмотреть этого мужчину и попытаться понять, что меня так сильно в нем привлекло.
― Так как? — Дмитрий чуть сжал мое плечо. И если раньше он обнимал меня нежно, то сейчас совсем нет. Ревнует меня?
― По чистой случайности.
― Ты издеваешься, Алмазова? Думаешь, я поверю в то, что…
― Дмитрий! Синьора Эспосито… — к нам подошел Алонзо Бьянчи и его взгляд был совсем недобрый, когда он смотрел на моего провожатого. Дмитрий, тут же, опустил руку с плеча. ― Синьора Амелия, вам что-то нужно?
― У синьоры проблемы с номером. Из-за случившегося инцидента заклинило замки.
― И как ты об этом узнал? — взгляд Бьянчи становился более грозным.
― Сеньора позво-ни-ла. — Дмитрий буквально через зубы выдавливал каждое слово. ― Да, синьора Эпосито? — на «Эспосито» и его глаза стали злыми.
― Да! — что я там сделала? ― Позвонила, да! — вот интересно, что это значит…
― Хорошо. А куда сейчас ты синьору сопровождаешь?
Любопытно все мужчины в этом мире такие напряженные, когда друг с другом общаются?
― Отведу синьору в семнадцатый номер.
― Тот, что недалеко от твоего, да?
― Она себя плохо чувствует, и ей нужен уход.
― Может, отвезешь ее завтра в клинику?
― Может и отвезу.
― Синьора, вам правда нездоровится? Возможно, я могу помочь?
Он обращается ко мне, а я стою и улыбаюсь, наблюдая эту сцену:
― Нет, нет, помощи Дмитрия мне вполне достаточно.
― Хорошо, синьора Амелия… И только потому, что ты имеешь медицинское образование. Замечу за тобой ухаживания — уволю!
Последние слова он договаривал Дмитрию, придвинув за лацкан пиджака, полагая, что я не слышу. Или он специально говорил достаточно громко, чтобы не позволить мне изменить «мужу». Каков нахал. Указывает мне, что делать. Ха… Хочу изменяю, хочу…
― Ну, что ты замерла, пошли!
И этот тоже решил указывать, что делать? Он взял меня под руку и потянул вперед. Ну, ладно ему можно. С ним, вроде безопасно. Мы прошли большой зал и свернули за угол, после какой-то огромной лавки. Интересно, что в ней продают? Человек стоит за прилавком, а люди толпятся в очереди:
― Что это было? То место, где много народа?
― Да, сейчас прибавилось туристов. Зона регистрации переполнена. Все жаждут увидеть продолжение от Этны.
Вдоль по коридору было расположено несколько номеров по обе стороны. Мы дошли до дверей с цифрой пятнадцать, и Дмитрий провел маленькой карточкой по месту возле ручки, дверь издала писк и открылась.
― Ты сказал, что отведешь меня в семнадцатый номер.
― Ага, сейчас! Не мнись Алмазова, заходи.
Он обхватил меня за талию и подтолкнул внутрь.
― Куда ты меня пихаешь? — я развернулась, чтобы накричать, но вместо этого Дмитрий притянул к себе и накрыл мои губы своими.
― Да, что ты себе позволяешь?! — я вырвалась из объятий, выронила красавки и залепила пощечину, но здесь было темно и, по-моему, я промахнулась.
 
― Ай… Алмазова, какого черта ты так делаешь? Боже, больно-то как.
Через пару мгновений включился свет. И я увидела, как Дмитрий прижимает ладонью левый глаз.
― Ну, ты с… Можешь объяснить, что происходит?
Теперь он схватил меня за плечи и начал трясти, будто я пыльная портьера. В таком состоянии он меня пугал и привлекал, одновременно. Привлекал потому, что при всей кажущейся строгости, смотрел на меня как-то по-особенному нежно…
― Мы с тобой едва знакомы! Я не целуюсь неизвестно с кем…
― Ах, так, значит! Ну, хорошо, синьора Амелия, я для вас приготовлю номер пятнадцать.
Он выхватил у меня из рук сосуд с розами и с грохотом поставил на стол. Снова потащил меня, а потом швырнул на кровать. Я была в ужасе, смотря как он разъяренно снимает с себя пиджак, галстук, расстегивает пуговицы на рубашке.
― А ты чего делаешь-то?! — я попятилась к изголовью кровати.
― Ну, если я для тебя неизвестно кто, так познакомься со мной поближе!
После этих слов Дмитрий накинулся на меня, а я выставила кулак вперед. Самозащита для принцесс превыше всего.
― Что ж ты делаешь-то? Господи, ты с ума меня сведешь!
Дмитрий скрючился от боли и теперь прижимал ладонь к правой половине лица. Затем ушел в другую комнату и оттуда раздался грохот, что-то упало на пол и разбилось. После послышался шум воды и сам Дмитрий: всхлипы вперемешку с очень короткими, но громкими словами. Я думаю, что это были плохие слова. «Королевским особам не пристало так выражаться» — говорила мама, когда я их употребляла. Неконкретно эти, но… Ой… Кажется, возвращается…
― Ну, как тебе? Довольна результатом? — Дмитрий вышел с прикрытым глазом и сильно покрасневшей скулой. ― Нравится?
― Не очень. Раньше ты был лучше.
― Ну, Алмазова! — Он сделал шаг по направлению ко мне.
― Я отлично бью и левой, и правой. — Но, мне даже стало чуточку стыдно, когда он сел на кровать, и я увидела результат.
― Прекрасно! Я буду знать…
― Если учесть, что я не дралась уже…, — я начала зажимать пальцы на руке, ― Четыре, нет пять! Пять дней — то в принципе, хороший результат. Ты вот поближе сел и видно…
― Чем я тебе так насолил, а? Что-то не припомню. Ты сердишься, что я не поехал с тобой в Россию? Какого черта ты вышла за него, едва уехав?
Его лицо стало серьезным и каким-то печальным. Мне было его жалко… Получается, Дмитрия бросила девушка и вышла замуж за другого. Интересно, какой же тот другой, что она променяла этого. Я сидела на кровати, поджав ноги под себя, обхватив подушку руками, и пожимала плечами.
― Что со мной не так, Миа? Я разве обижал тебя?
― Я не знаю, что с тобой не так… Как ты сам думаешь?
― О, это непростой вопрос! Я думаю, что со мной все не так. Знаешь, с самого детства не заладилось.
― Расскажи мне о себе. Только честно.
― Ты, правда, хочешь услышать историю жалкого найденыша?
― Хочу.
― Зачем тебе это? Мы же с самого начала договорились не спрашивать друг друга о детстве и родителях.
На последних словах Дмитрий вздохнул и потупил взгляд в пол.
― Мы все меняемся. Теперь я хочу поговорить о детстве.
― Ну, хорошо. Приготовься услышать самую печальную и скучную историю о мальчике Диме.
― Диме? Разве так тебя зовут?
― В этом ты права, сейчас меня зовут Дмитрий, и ничего общего с тем мальчиком я не имею. Однако… Ай… — он коснулся своей скулы и зажмурился от боли.
― Болит?
― Ерунда. Как говорится «до свадьбы заживет». Между прочим, маленькому Диме доставались большие оплеухи за меньшие провинности. Я не готов об этом говорить. Прости. Возможно, когда я выпью больше, чем пару бутылок виски, я расскажу. — Он встал и направился к столу, где стоял сосуд с розами. ― Что ты хочешь на ужин? Я закажу еду по телефону. Алонзо против побитых сотрудников и постояльцев.
Дмитрий криво ухмыльнулся, взял прямоугольную штуку, как была у меня в номере, и которую спалил мой любимый дракон, и начал нажимать на нее пальцами. Хм, интересно, все же есть там маленькие человечки или нет?