Плата за молчание
То, что пятикратный чемпион мира по танцам доктор общественно-политических наук Юрген Бернхольд спустя два года предстал все же перед судом, явилось следствием обстоятельств, которых заинтересованные лица своевременно не предусмотрели, а потому и предотвратить не смогли.
Ремонт сильно поврежденной моторной яхты «Ксения» должен был стоить 15 тысяч марок. Клингбайль требовал их у кандидата в комиссары полиции, которому во временное пользование была предоставлена яхта. Бевензен, в свою очередь, переадресовал требование дальше: так как авария произошла из-за отсутствия на «Ха-зенбюттеле» предписанных правилами сигнальных огней, убытки должны были быть возмещены за счет гарантийного страхования.
Страховое общество, как водится в таких случаях, тщательно все проверило и выяснило, почему танкер стоял на якоре в полной темноте. 15 тысяч марок за ремонт «Ксении» оно, правда, выплатило, но тут же обратилось в суд с требованием взыскать эту сумму с Невигера как единственного виновника происшедшей аварии. Поскольку на допросах в полиции капитан «Хазенбюттеля» признался, что грубо нарушил правила судовождения, стремясь тайком перекачать в Рейн ядовитые химические отходы, и что эта противозаконная операция совершалась без ведома судовладельца, к застрахованному танкеру все случившееся отношения не имеет!
Такого оборота дела Невигер никак не ожидал. Услышав в палате по гражданским делам гамбургского ландгерихта 1 [1 Суд земли (земля в ФРГ - исторически сложившаяся крупная территориальная единица). (Примеч. перев.)], какую сумму ему придется уплатить, он струхнул уже по-настоящему и перестал выгораживать Берн-хольда, поведав суду, что именно по заданию этого всеобщего любимца «Хазенбюттель» и еще 13 танкеров спускают в Рейн тысячи тонн всякой отравы.
Сам Бернхольд в подобные мелкие неприятности своих служащих не вникал, а может быть, как раз тогда участвовал в очередном танцевальном турнире где-нибудь за границей. Вся история стала известна ему лишь по окончании этого непредвиденного гражданского процесса, из-за которого вокруг махинаций с ядовитыми отходами разгорелся первый крупный скандал.
Так кандидат в комиссары полиции Бевензен, ни на что уже не надеявшийся, дождался своего звездного часа.
По фактам, установленным при рассмотрении иска, прокуратура возбудила уголовное дело против Бернхоль-да, и 7 декабря 1970 года ландгерихт Клеве присудил его к 8 месяцам лишения свободы и 85 тысячам марок штрафа. Проходившие по тому же делу капитаны, среди которых был и Невигер, отделались штрафами в размерах от 500 до 5000 марок. В своем резюме председательствующий, директор ландгерихта Шольтен, отметил, что капитаны действовали в экономических интересах фирмы, Бернхольд же из корыстных побуждений не постеснялся злоупотребить властью судовладельца над зависящими от него служащими…
Все же одного результата этот громкий скандал достиг: впервые внимание общественности ФРГ было привлечено к такого рода преступлениям и к тем поистине необозримым грозным последствиям, к которым они могли привести. В прессе появились первые критические статьи.
«Здесь мы столкнулись с корыстолюбием самого отвратительного сорта», - писал «Шпигель». А профсоюзная газета «Металь» задавала вопрос: «Почему вместе с другими обвиняемыми не сидели на скамье подсудимых руководители «Калтекса»? Они-то ведь больше всего и наживались на этом преступном промысле, они сэкономили миллионы, которые пришлось бы потратить на очистные сооружения. Но самое худшее, что они вовлекли в свои криминальные махинации все больше людей: непрестанно повышая плату за вывоз ядовитых стоков, они разжигали алчность судовладельца Бернхольда и его не пойманных пока сообщников…»
Кое-какую пользу принес этот скандал и Бевензену, которого произвели наконец в комиссары. Расширили также и штаты возглавляемого им отделения: он получил двух новоиспеченных кандидатов в секретари уголовной полиции 1 [1 Должностное звание младшего полицейского чиновника в ФРГ. (Примеч. перев.)]. Его даже уполномочили активизировать борьбу с загрязнением окружающей среды.
16 представителей извозного промысла, сбрасывавших ядовитые отходы химических и нефтеперерабатывающих заводов в Эльбу в районе Большого Гамбурга, были переданы прокурору еще в 1968 году. И Бевензен очень скоро понял, почему его осведомитель Клингбайль именно эти фирмы принес на алтарь правосудия. Все 16 экспедиторов были конкурентами картеля, к которому сам Клингбайль принадлежал. Однако Бевензен допустил серьезный промах, упомянув на следствии о картеле и о Клингбайле и пригрозив подозреваемым выставить Клинг-байля свидетелем обвинения в суде. Так владельцам экспедиционных контор очень скоро стало известно, что Клингбайль - полицейский шпик.
Покойника нашли на отмели у Белума, там, где неподалеку от Куксхафена Осте впадает в Эльбу. Обнаружил его крестьянин Генрих Бёмеке из Оттерндорфа. Через два часа мейстер 2 [ 2 Звание младшего командного состава в полиции. (Примеч. перев.)]. Виттенберг из 1-го полицейского участка Куксхафена прибыл на место, поспев как раз вовремя, перед самым началом полуденного прилива, который унес бы мертвеца дальше.
Погибший оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, очень высокого роста и около 100 килограммов весом. В морге оттерндорфской больницы местный врач нашел, что левая рука в плечевом суставе сломана, но, несмотря на это, пришел к выводу, что смерть наступила вследствие несчастного случая: человек утонул сам.
Отсюда мейстер Виттенберг заключил, что неизвестный сломал руку при падении с какого-нибудь судна и что дальнейшее расследование производить нецелесообразно: согласно полученной по телефону справке из портовой диспетчерской Куксхафена, за последние 100 часов, относящиеся ко времени гибели неизвестного, мимо бе-лумской отмели вверх и вниз по Эльбе прошло 900 судов из 28 стран. В своем донесении прокурору Виттенберг указывал, что расходы, которых потребовала бы проверка всех 900 судов, никак несоизмеримы с этим малосущественным случаем. В результате неизвестный утопленник был похоронен, а материалы о нем сданы в архив.
По заведенному порядку федеральное управление уголовной полиции включило и этот случай в очередной бюллетень, где перечислялись объявленные к розыску лица, а также и неопознанные трупы. Но по недостатку места фотографию белумского утопленника заменили кратким словесным портретом.
Бевензен, в круг обязанностей которого розыск пропавших без вести не входил, вероятнее всего, вообще этого сообщения не заметил. Да и слишком скудное описание неизвестного покойника едва ли могло навести Бе-вензена на мысль о Клингбайле, который после кораблекрушения моторной яхты всякое сотрудничество с ним прекратил и вестей о себе больше не подавал.
Только через 13 месяцев, в ноябре 1969 года, когда гамбургский иллюстрированный журнал «Штерн» почему-то вспомнил белумского утопленника и поместил его фотографию, Бевензен увидел знакомое, расплывшееся лицо Клингбайля. Впрочем, гибель человека, которому он, в сущности, был обязан жизнью и продвижением по службе, его не опечалила.
Бевензен не стал спорить. Его это, в общем-то, не касалось. Он свой долг выполнил. Право же, нельзя было требовать от него чего-то еще. Расследование убийства Клингбайля в его обязанности не входило. А уж теперь оно и вовсе не имело к нему отношения: с 1 января 1969 года он был переведен в транспортную полицию, и здесь, в автодорожной инспекции, ему предстояло скоро производство в обер-комиссары. Он ведь никогда и не думал скрывать, что на работу в полицию поступил с единственной целью иметь прочное, не зависящее от экономических кризисов место и гарантию на пенсию по старости.
Было бы, однако, несправедливо по отношению к уголовной полиции Куксхафена умолчать о том, что она приложила теперь все силы, чтобы довести дело до конца. Мейстер Виттенберг, год назад поспешивший сдать материалы о неизвестном утопленнике в архив, сейчас извлек их оттуда и по-настоящему принялся за работу. Он распорядился об эксгумации трупа и поручил вскрытие квалифицированному судебному медику. Он запросил также все пароходства, к которым относились упомянутые 900 судов. И наконец, он привлек к участию в деле эксперта-гидролога доктора Лухта из управления речного и морского транспорта Гамбурга.