Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков
– Ну что ты… – Мамино лицо смягчилось, хотя она прекрасно уловила сарказм в моих словах. – Дома можешь называть меня мамой.
Она рассеянно коснулась моей щеки холодной рукой. А потом, словно я вдруг исчез, вновь повернулась к столу и продолжила готовить традиционный праздничный ужин в честь Хэллоуина, которым собиралась угощать Ковен. Ну и нас с Агатой она не могла оставить голодными.
Сегодня Ковен соберется на ежегодный шабаш в лесу. Где точно – я не знаю… Я ведь даже не посвященный, так что мне почти ничего не говорят. Знаю только, что там будут решать судьбы таких же неудачников, как я. Ну или чем колдуны и ведьмы там еще занимаются? Пока мне не исполнится семнадцать лет, никакой информации – даже от мамы. Так что эти сборища в лесу я представляю себе лишь в самых общих чертах: танцы, полеты на метлах, всякие ритуалы… А может, они всю ночь напролет пьют кровавый глинтвейн и закусывают плавающими в нем желейными глазами? Настоящие они ведь есть не станут? Не станут же, да?..
В животе заурчало громче прежнего. Я оглядел кухню в поисках еды – мармеладные червяки ползали по столу, выбравшись из глиняной пиалы, и пытались добраться до тыквенного хлеба. Томатный сок молчал (и на том спасибо), а маршмеллоу, воспользовавшись тем, что мама вырезала им отверстие для рта, теперь соревновались, кто шире его распахнет, не разломившись пополам.
Я схватил песочное печенье в форме кленового листа. Шоколадная глазурь раскрошилась раньше, чем я успел поднести его ко рту.
– Коготок, позови, пожалуйста, Эрни. Утром он ушел в сад, и с тех пор я его не видела… – сказала мама, не оборачиваясь.
– Очень, мр-мяу, смешно! – проворчал Коготок, не сдвинувшись с места.
– Я позову! – отозвался я и, едва не опрокинув в холле подставку для зонтов, распахнул дверь.
– Дядя Эрни-и-и! – крикнул я. – Время пить чай!
– Нечего так орать, юноша! – Кресло-качалка на крыльце заскрипело. Шерстяной плед болотного цвета, лежавший на сиденье, взмыл вверх.
– Откуда же мне было знать, что вы тут? – улыбнулся я. – Я ведь вам уже говорил, что не вижу призраков. Для этого у меня глаза слишком обычные.
– Классическая отговорка неумелых колдунов, – послышалось уже в дверях. Голос дяди Эрни был похож на негромкие завывания ветра. – Так тебя в Ковен не примут… Кем бы ни была твоя мать.
Мое сердце пропустило удар.
– Примут! – фыркнул я. – У меня еще целый год, чтобы развить способности к колдовству. Посмотрим, что вы скажете, когда я превращу вас в банку консервов. Обещаю, это будет томатная паста!
– Я скорее поверю в то, что Джек Тыквенная Голова отыщет свою душу! – захохотал дядя Эрни.
Дверь захлопнулась – кажется, он вошел в дом.
– Вот уж от тебя-то Ковену вообще никакой пользы! – закатил я глаза.
Но в чем-то дядя, конечно, прав. Я действительно ни на что не гожусь. Хотя это не моя вина – просто не повезло родиться парнем. Лет триста назад мой прапрапрадедушка разозлил одну и так не очень добрую ведьму, и та наградила его родовым проклятьем. С тех пор ни один мужчина в нашей семье, даже, если родился с магическими способностями, не мог сотворить ни одного заклинания. Мне иногда везет, и некоторые, из тех, что попроще, получаются, но обычно… Обычно ничего не выходит. Или выходит так, что лучше бы я не брался. Как-то я превратил наш деревянный дом в пряничный, исковеркав в заклинании одно латинское слово. Мама до сих пор вздрагивает, вспоминая тройные стеклопакеты из леденца…
Так вот, о проклятье… О нем мне рассказывала бабушка Маргарет, которая умерла прошлой осенью. Раньше она возглавляла Ковен, а после ее смерти Верховной ведьмой стала моя мама. Вот тогда мы и начали отдаляться друг от друга. Она постоянно где-то пропадала, загруженная работой и заботой об имидже. Сын, лишенный магических способностей – серьезное пятно на репутации. Мама считает, я должен учиться усерднее, тогда никакое заклятье не будет помехой, но я ее энтузиазма не разделяю. Быть сыном ведьмы и так непросто. А уж сыном Верховной ведьмы — совсем отстой.
– Тобой только ворон пугать, – услышал я мурчание у себя за спиной. Неизвестно откуда появившийся Коготок, ловко запрыгнув на кресло-качалку, уставился на меня. – Волосы лохматые, весь в шоколаде. Настоящее пугало!
Я смахнул с лица крошки и бросил на кота недобрый взгляд.
– Предатель! Зачем рассказал маме про ночной кошмар? Больше тебя в комнату не пущу, будешь, как все обычные коты, спать на холодном полу в коридоре.
Коготок потянулся.
– Не буду… Мр-мяу! – Он разлегся в кресле. – Ты для этого слишком слабохарактерный.
– Ну хоть ты не начинай! – возмутился я.
Корить себя за отсутствие силы воли я мог и сам, без помощи Коготка.
– Не стой как истукан, – вдруг сказал кот. – Агата приедет только вечером. Или ты хочешь произвести на нее впечатление, замерзнув насмерть и превратившись в зомби?
Мои уши вспыхнули. Я хотел возмутиться, но не мог произнести ни слова и только сердито сопел.
– Так я и думал, мр-мяу, – заключил Коготок и обернул лапы хвостом.
Я сердито посмотрел на него и вернулся в дом.
Агата… Одного ее имени было достаточно, чтобы я впал в ступор. Стоило только подумать о ней, как я тут же будто наяву видел ее большие зеленые глаза в обрамлении пушистых ресниц… Длинные рыжие волосы, которые так красиво сияют на солнце… Россыпь веснушек на бледном лице… Она была самой красивой девушкой, которую я встречал. Я влюбился в нее с первого взгляда.
* * *– Так это ты – про́клятый мальчишка Ллойдов? – было первым, что я услышал от шестилетней Агаты.
Ее мама, всеми уважаемая ведьма Астрид, владела магией времени и дружила с моей матерью. Ночь с 31-го октября на 1-го ноября мы каждый год проводили вместе. Мамы отправлялись на шабаш, а нас с собой не брали, и мы сидели дома под строгим надзором Коготка.
– Мама говорит, ты никогда не сможешь колдовать, – проговорила Агата, в упор разглядывая меня, но я ее почти не слышал.
Для меня не существовало ничего, кроме ее огромных глаз. Мне казалось, они похожи на колодец, и я тону в нем, тону…
– Ты какой-то дурной, – вдруг заявила Агата. – У вас есть во что поиграть?
– Ничего я не дурной, – надулся я. – Сама такая. И колдовать я могу, просто не так хорошо, как мама. А когда избавлюсь от проклятия, для меня вообще преград не будет. Я стану самым сильным колдуном! А ты так и останешься глупой девчонкой!
– Это я-то глупая? – возмутилась Агата и покраснела. – Да ты… Ты…
Ей хотелось сказать что-нибудь обидное, но она так ничего не придумала и убежала в сад.
С тех пор нашей дружбе пришел конец.
* * *На кухне все бегало, прыгало и летало. Мама пыталась украсить пряные маффины серебристой паутиной. Дядя Эрни – судя по чашке, плавно взлетавшей над столом и с негромким стуком опускавшейся на блюдце, наслаждался чаем.
Я принял единственное возможное решение – спастись от этой суеты у себя в комнате.
* * *Небо почти затянуло тучами, когда мимо моего окна верхом на метле пролетела тетя Астрид. Я вскочил со стула, отшвырнул джойстик, и, одернув свитер, вышел из комнаты.
– Артур, дорогой! – голос тети Астрид был звонким, как переливы колокольчиков. – Чудесно выглядишь, тыковка! А как ты вырос за год! Скоро будешь на две головы выше меня!
Я с удовольствием обнял тетю Астрид и поцеловал в щеку. От нее приятно пахло – апельсинами и еще чем-то горьким.
– Ну и космы… – протянула она, запуская длинные пальцы в мои отросшие волосы. – Вас с Агатой теперь друг от друга не отличить.
– В каком смысле? – удивился я.
В это самое мгновение распахнулась дверь, и Агата – о, незримые боги! – вошла, держа на руках мурчащего Коготка.
Шикарные рыжие локоны, так красиво лежавшие на ее плечах, исчезли. Ее стрижка была короткой, как у мальчишки.
– И ничего мы не похожи, мама. У него волосы цвета соломы, а у меня благородная рыжина, – произнесла Агата скучающим голосом. – Привет, Артур. Интересный свитер… Сам связал?