Стратегия одиночки. Книга вторая (СИ)

Крики, зазывания, ругань, громогласное выяснение цен — казалось, всё это тут не замолкает с самого рассвета до заката. Я никогда не любил подобные места, где на каждом шагу разложен какой-нибудь лоток, или стоит лавочка. А каждый, мимо кого ты проходишь, так и норовит схватить тебя за рукав и продать что-то тебе ненужное. Многочисленным прохожим и покупателям приходится буквально пробираться через этот торговый лес. На секунду мне даже показалось, что я вернулся в Дейтран, но быстро понял, что здешний шум и суматоха только отдалённо напоминают творящееся в торговой столице мира безумие.
В отличие от меня, Аун здесь чувствовал себя в своей тарелке. Он уверенно лавировал между торговыми рядами, ловко ускользал от чужих рук и с вежливой улыбкой посылал к Да`Ннану особо привязчивых торговцев. Сразу становилось понятно, что мальчишка рождён в этой среде, она для него естественна. Я же был изрядно напряжён и во всю крутил головой, до предела уплотнив Ауру Внимания, чтобы в этой сутолоке и суматохе никто меня не обворовал. Зато именно в этом месте я понял, что мои одеяния и правда вызывают нездоровый ажиотаж у большинства торговцев. Буквально каждый, мимо кого я проходил, пытался затащить меня в свою лавку, причём делали это без какого-либо стеснения, проявляя чудеса настойчивости. Если бы не Аун, я совершенно точно сломал бы кому-нибудь из особо наглых и ретивых индивидов челюсть. Но паренёк ловко вырывал меня из чужих рук, и мы продолжали идти вперёд в этой громогласной постоянно находящейся в подобии броуновского движения толпе.
Нам пришлось пересечь почти весь этот гигантский рынок, прежде чем мы дошли до нужного места. Эта часть площади, расположенная недалеко от казарм Стражи, была не столь плотно забита лотками и уличными торговцами. Здесь преобладали небольшие, скорее всего семейные, магазинчики и мастерские, а вот продавцов, торгующих с рук, наоборот, почти не было. Когда мы остановились, у меня даже получилось вздохнуть полной грудью. В очередной раз зато убедился, что я не люблю находиться в большой людской толпе.
— Пришли! — Кивнул Аун и, подхватив меня за локоть, буквально затолкал в двери одного из магазинчиков.
Насколько успел разглядеть на вывеске, здесь торговали тканями со всех концов Айна и оказывали услуги по пошиву. Стоило плотно подогнанным дверям закрыться за нашими спинами, как я сперва подумал, что оглох, настолько стало тихо. Без бытовой магии Ветра, отрезавшей уличный шум, тут точно не обошлось. По правде, эта лавка не выглядела такой, в которой тебе сошьют одежду за два десятка серебра, приходящие сюда клиенты явно располагали более существенными суммами. Кроме нас внутри лавки были ещё четыре человека, двое явно клиенты и ещё два продавца средних лет. Подойдя к одному из торговцев, Аун широко улыбнулся и спросил:
— А где сестрица Алайя или матушка Зиань?
Местные продавцы явно знали Ауна, и один из них, поклонившись клиентам, тут же исчез в подсобке. Я же в это время разглядывал юношу и отметил, что он нервничает, парень даже покраснел и явно с трудом сдерживал волнение, пряча подрагивающие пальцы за своей спиной. Но не успел я прийти к какому-либо пониманию, чем вызвано подобное поведение мальчишки, как в торговом зале появилось новое действующее лицо. Массивная, только на полголовы ниже меня ростом, формой напоминающая растолстевшую матрёшку, напудренная до невозможности, одетая в широкий не стесняющий движения яркий наряд, с чёрными как смоль собранными в огромный пучок на затылке волосами средних лет дама. Она буквально налетела на Ауна, обхватила его своими пухлыми руками и прижала к себе, причитая:
— Ах, ты, маленький мой! Ах, как же так! Ах, как же ты теперь один! Ах, как мне жаль…
Она так охала и ахала минуты три, и юноша безропотно терпел то, как она его обнимает, при этом размазывая свою пудру по его рубашке. Но всё когда-нибудь заканчивается, так подошло к завершению и это. Отстранив от себя паренька, дама строго погрозила ему пальцем у самого носа.
— И сколько раз тебе можно говорить, я тебе не матушка, а тётушка. — После чего добродушно улыбнулась и добавила, подмигнув, — пока не матушка. А что же касается Алайи, то тебе давно пора перестать называть её сестрицей, тем более, вы совсем не родня.
 
— А можно её увидеть? — Тихо, словно мышонок, пискнул паренёк.
— Нет! — Резко отрезала дородная женщина, при этом добродушная улыбка пропала с её лица, будто её там никогда и не было. — И ты знаешь, что вам нельзя видеться.
— Разве что случайно. — Намекнул ей юноша.
— Никаких случайностей! — Покачала ладонью перед его носом тётушка Зиань. — Не тогда, когда дело касается моей дочери!
— Я понял. — Опустив плечи, тут же сдулся Аун.
— Но, я смотрю, ты пришёл не один! — Дама наконец-то обратила внимание на меня, и мне от этого как-то стало резко не по себе. — Представишь меня своему спутнику?
— Мастер Рэйвен, это тётушка Зиань, именно ей принадлежит эта знаменитая на весь Триес лавка. — Женщина даже бровью не повела в ответ на лесть, продолжая внимательно меня рассматривать. — Тётушка Зиань, это мастер Рэйвен, именно он спас меня от пиратов, и только благодаря ему я стою здесь живой. — Улыбка на лице этой дамы меня немного пугает. — Мастеру Рэйвену не помешает комплект городской одежды, — юноша помахал ладонью передо мной, — не столь вызывающий и привлекающий внимание, как его нынешние одеяния.
— О! — Растроганно обернувшись к юноше, женщина вновь заключила его в объятия. — Даже на фоне такой трагедии ты не забываешь о своей тётушке и привёл ко мне клиента!
Примерно ещё минуту она обнимала паренька, после чего обернулась ко мне и расплылась в добродушной улыбке прожжённого торговца:
— Мастер Рэйвен, вы сделали правильный выбор, зайдя в мою лавку. — Говоря это, она обогнула меня по кругу, словно опытным взглядом снимая первичные мерки…
В итоге, в лавке мы провели почти полчаса, за которые меня обмерили с помощью магии Иллюзии, а также подобрали мне подходящий фасон и ткани. Мадам Зиань обещала, что ещё за час до заката всё будет готово. Денежным вопросом занялся Аун, взяв с меня всего лишь двадцать семь серебряных.
Когда мы вышли из лавки и отошли от неё шагов на сто, я словно ненароком положил ладонь на затылок Ауна, а потом, скользнув рукой вниз, схватил его за шею и крепко сжал. При этом я продолжал размеренно идти вперёд и улыбаться случайным прохожим. Продержав в железной хватке юношу почти минуту, я, не расслабляя руки, наклонился к нему и процедил:
— И что это было?! Я Очень! не люблю, когда мной пользуются без моего ведома!
— О чём вы, мастер Рэйвен?! — Сделал вид, что не понял меня Аун.
— Те одежды, что для меня сделают в этой лавке, сколько они стоят?
— Для вас, как для моего друга, всего двадцать семь серебряных. — Продолжил гнуть свою линию парень.
Разжав руку, я отпустил его шею и оттолкнул парня от себя.
— На твою беду, я разбираюсь в ценах на ткани. — На моём лице проступает кривая улыбка. — И, как уже сказал ранее, я очень не люблю, когда мной играют. Но ты мне нравился, поэтому не стану тебе вредить. — Я щёлкнул пальцами перед его носом, добавив в этот жест немного “Разряда”. — Просто исчезни из моей жизни, если не хочешь неприятностей. Нам больше не по пути.
От моих слов парень побледнел даже сильнее, чем если бы я его сейчас избил. Что-то в них напугало его больше угрозы физического насилия. Но мне уже было всё равно. Развернувшись на пятках, я зашагал в другую сторону, при этом уже не церемонился, а расталкивал толпу грудью и локтями. На моём лице, видимо, замерло такое выражение, что даже уличные торговцы перестали ко мне приставать, предлагая свой товар.
Меня сейчас буквально переполняла злость. Вот что я ему сделал? За исключением того, что толкнул на чужой меч и едва этим не убил? Но он-то этого нюанса не знает, наоборот, считает, что именно я спас его жизнь. И всё равно, этот паренёк без малейшего угрызения совести решил втянуть меня в какие-то свои игры. Неужели я выгляжу настолько простаком, что даже местные мальчишки считают своим долгом меня как-то использовать в своих целях? Мне пришлось на ходу заняться дыхательной гимнастикой, чтобы успокоиться, настолько во мне сейчас всё клокотало. Меня реально вывело из себя подобное отношение Ауна. Взбесило до предела.