О чем плачет дождь (СИ)

– Завтрак, – выдали мы хором.
Маура добавила:
– Не успели поесть сегодня.
– Все будет, – закивал повар. – Один момент.
Он убежал. Я погладила по голове полосатого кота и посмотрела на Крафтон.
– Что с ними?
– Поверь моему опыту, Линнея, – ответила она. – Это не инфекция, а отравление.
– Но я не ощутила в их телах токсин, – задумалась. – С другой стороны, инфекцию я не ощутила тоже…
Хотя ее версия выглядела более правдоподобной. Вчера все животные чувствовали себя нормально. А сегодня заболели, причем, одновременно и с одинаковой силой. Никакая инфекция на такое не способна, ведь у каждого организма своя сопротивляемость. Это может только яд, и только тот, который они тоже получили одновременно.
Да кем надо быть, чтобы такое сделать? Хотя сейчас это не важно. Гораздо важнее – найти противоядие, потому что наши зелья только отсрочили неизбежное.
Я присела на кровать и потерла виски. С такой задачей мне еще не доводилось сталкиваться. Если это яд, то куда он делся? Успел выйти из организма, причинив вред? Или настолько хитрый, что и мне со всеми своими талантами сложно его почувствовать? Но в любом случае это здорово мешает. Как сделать противоядие, когда не знаешь, от чего именно?
– Отталкивайся от симптомов, Линнея, – посоветовала Джун Крафтон, проверяя котов.
Я задумчиво кивнула. Симптомы… Яд разрушает кровь, значит, нужно что-то, противоположное ему по сути. У меня есть такие травы.
Подорвавшись, я вылетела из палаты. Но далеко убежать не получилось. В коридоре я врезалась в мужчину, и только его руки не дали упасть на пол.
– Линнея, – позвал оказавшийся на пути Дориан Ладлоу. – Не ушиблась?
– Нет, – я покачала головой. – Извини, мне срочно нужно в лабораторию.
– Вам принесли завтрак, – придержав меня за плечи, он кивнул на маячившего за спиной матроса с коробками.
– Потом. Все потом, Дориан.
Маг не стал спорить. И я была ему за это очень благодарна.
В лаборатории я заперлась и сразу поставила на огонь котел с чистой водой. Потом закрыла глаза и обратилась к дару. Сейчас вся моя суть была направлена на то, чтобы спасти одиннадцать маленьких жизней. Одиннадцать жизней, которые сами никому не причинили зла, но пострадали просто так, потому что стали кому-то неугодны.
Все звуки и запахи остались где-то далеко. Мир заговорил со мной. Травы, которые я собирала собственными руками, бережно высушивая, зашептали многоголосым хором. Какие-то голоса звучали тише, какие-то – громче. Словно в трансе, я шагнула к шкафу. Провела ладонью по шершавому дереву, открыла створки. В лицо пахнуло терпким ароматом.
– Помогите, – прошептала я. – Нам так это нужно.
Пальцы скользнули по рядам коробочек и свертков. Первой попалась кровохлебка – лучшее средство при ранах и кровопотерях. Вот только на этом стандартный набор и закончился. Потому что за кровохлебкой отозвались дягиль, золотая лапчатка и крапива. Такие травы редко входили в состав противоядий, но здорово защищали от зла и проклятий. Как и черная полынь, тоже захотевшая поучаствовать. А последней меня позвала маленькая коробочка, которую я хранила на подоконнике. Там пряталась сосновая смола, уже успевшая немного подсохнуть. Когда-то Джун предложила сделать из нее оберег для лазарета, однако руки у меня так и не дошли. Зато теперь заключенная в смоле сила солнца тянулась ко мне и предлагала свою помощь. Это было странно. Однако я привыкла доверять своей интуиции и поэтому взяла все.
Работа закипела. Стараясь не думать о том, как идут дела у Джун, я готовила свое зелье. Травы сыпались в воду одна за одной, наполняя лабораторию свежим ароматом. От поверхности варева то и дело поднимались легкие пузыри, которые лопались с забавными хлопками. Оно меняло цвет с зеленого на золотистый и снова на зеленый. Но дар подсказывал, что я все делаю правильно.
Сила ведьмы – это не просто умение смешивать травы, лепить свечи и в правильном порядке нанизывать бусины на шнурок. Мы – дочери Природы, носительницы частички ее жизни, ее воли. Наша сила кроется в чувствах, эмоциях, умении слушать и слышать живое вокруг нас. Поэтому сейчас я не только бросала дягиль и полынь в кипяток. Я делилась с зельем своими желаниями и беззвучно просила помочь. Отогнать зло. Разрушить чужой замысел. Защитить тех, кто в этой защите так сильно нуждается. И травы слушались.
  
Когда зелье было почти готово, я выбрала самый большой, прозрачный и чистый кусочек смолы и осторожно опустила в котел. Он тут же распался мелкими искорками, похожими на солнечные блики на воде. Зелье полыхнуло, заставив меня зажмуриться, но быстро угомонилось. В котелке осталась прозрачная, как слеза, прохладная жидкость. У меня получилось!
Быстро перелив ее в колбу, я понесла ее в палату. Входила туда с замирающим сердцем. Вдруг кто-то не справился?
– Живы, – коротко отчиталась Джун Крафтон, завидев меня.
– Хорошо, – выдохнула я и протянула ей флакон. – Вот. Давайте попробуем по чайной ложке.
Первым мы выбрали рыжего Боцмана, как самого крупного и сильного. Джун приоткрыла ему челюсти, а я наполнила шприц и аккуратно, чтобы кот не подавился, влила зелье в пасть. Боцман рефлекторно сглотнул. Я застыла, стараясь даже не дышать.
– Что ж, в любом случае, хуже не стало, – резюмировала Джун через несколько минут. – И, кажется, он засыпает.
Я присмотрелась. Кот и правда теперь походил на просто сонного, а не скованного болезненным забытьем. Внутри подняла голову надежда.
– Тогда продолжим.
Мы обошли всех кошек, давая каждой порцию зелья. Хотелось верить, что им становилось легче. Но под конец мне стало казаться, что от моего противоядия даже воздух в палате стал свежим и прохладным. Ушла едкая горечь, царапающая горло. Ушел нездоровый жар, которым все будто пропиталось.
– Ну как? – поинтересовался заглянувший в палату Дориан.
– Будем надеяться, что помогло, – вздохнула я.
– Тогда быстро в кабинет, – приказал маг тоном, не терпящим никаких возражений. – Вы обе выдохлись.
От его слов сразу взбунтовался желудок, напомнив голодным спазмом, что его не покормили утром. Джун Крафтон вызвала из коридора матроса, велев ему смотреть за котами, и мы отправились в кабинет.
Повар расстарался на славу. На столе под магическим куполом, который не давал еде остывать, стояло множество коробочек. Творожные оладьи, вареные яйца, мясная нарезка, овощи и хлеб – все то, что лучше всего помогало восстановить силы. Мы с Джун набросились на еду, не успев пожелать друг другу приятного аппетита. Дориан молча сидел на стуле, чтобы не мешать. И только когда мы наелись, спросил:
– Какие новости?
– Ну какие могут быть новости? – устало дернула плечом Крафтон. – Неизвестная тварь потравила наших котов.
– Это точно отравление? – нахмурился Дориан.
– Точно. Но не едой. Вортон – добрый человек и кошек любит, будто родных детей. Он нашел матроса, который дежурил на кухне вчера, и тот поклялся, что получил на кухне паек, как всегда, отнес котам, забрал миски в мойку – и на этом все. Позавтракать они уже не смогли.
– Значит, если травили, то ночью.
– Или вечером, – возразила Крафтон. – В честь танцев все толкались у клуба, так что можно было подобраться к котам незаметно.
– Верно, – согласился Дориан. – Понять бы еще, чем травили.
– Знаете… – медленно начала я, вспоминая, как варила противоядие. – Это был очень необычный яд. Мало того, что мы не смогли его обнаружить... В мое зелье пошли дягиль, полынь и сосновая смола.
– Что значит такой набор?
– Защиту. Защиту от злых сил, проклятий и тьмы.
Повисла тишина. Дориан задумался. Джун тоже молчала, беззвучно шевеля губами.
– Получается, что яд имеет магическое происхождение? – проговорил мужчина. – Или даже – ведьминское?
– Очень похоже на то, – я кивнула.
– Как-то слишком много стало ведьминских зелий в последнее время, – скривилась Крафтон.
Дориан подарил ей внимательный взгляд. А я поддержала начальницу кивком. Приворотные зелья, теперь яд. Похоже, что в Морангене и правда завелась незарегистрированная ведьма без моральных принципов. И уже давно, раз успела найти себе клиентов.