Что ты несёшь с собой. Часть I (СИ)

Я ощущала пропущенной через себя махарой, как теплела вода вокруг верхнего конца жгута, и стоило ей чуть-чуть подогреться, а мне почуять первый намёк на зловоние, как я велела жгуту раскрываться вширь. Дворец немного защищал меня от дождя оседающих на дно тварей, но за окнами было черно от их маленьких тел. Только глубоководные рыбы мелькали туда-сюда и суетились, а все, кого хозяин призвал с поверхности, погружались сонно, притянутые волей водяного.
Он замахал лапой перед моим лицом, на мгновение ослабив ток махары, и показал на смоле надпись «Все здесь». Я отошла на шаг в сторону, чтобы оказаться прямо под отверстием в куполе и наблюдать, как раскрывается высоко над головой зонт моей махары. В плетении я делала одни нити толще других, чтобы легче было управлять всей сетью, так что итог напоминал кружево сосудиков в листе дерева, если посмотреть на него напросвет. Из зонтика сеть постепенно превратилась в крону гигантского дерева, закрывшего весь видимый свод зеленоватой воды у поверхности. Солнце померкло. Теперь всё вокруг затопили лучи голубоватого света от сети. На илистом полу и спящих на нём подводных обитателях, на хозяине озера и оброненном им кошеле с серебром разлеглись ажурные тени. А махара у него всё не кончалась, и его белые глаза отражали голубоватые отсветы духовной силы.
Или не отражали.
Мои мысли текли вяло, прячась по тёмным уголкам сознания в страхе спугнуть сосредоточение. Выплетать сеть такой плотности, чтобы только вода проскользнула – это вам не мотать ровницу вокруг ступы… Увы, плетения у каждого клана свои, а порой и у отдельных махарьятов. Разгадать чужое густое и сложное плетение я не могла, как бы ни были хороши мои собственные.
Не знаю, сколько времени я вязала свой жгут, но в один прекрасный момент я ощутила берега озера – не кожей, а нитями махары, всё связанными со мной сетью. Выдавив по нескольку рядов из воды, я велела сети закручиваться, как края лотосового листа, пока наконец посреди озера не замер круглый свёрток. Он поднялся, словно праздничный фонарик, и отлетел прочь, в расселину между гор, кишащую зловредными тварями, и там распался пеплом.
Ажурный жгут медленно растворился в воде, насыщая её силой и здоровьем. Дождь сонных озёрных обитателей потёк обратно вверх, а я без сил опустилась на дно, более ни о чём не думая.
Очнулась я в лодке посреди озера. Над поверхностью клубился туман, в котором я едва различала нос этой же лодки, и сквозь него доносился гул голосов, идущий как будто со всех сторон. Я села и протёрла влажные глаза влажными же руками. Около борта на воде покачивалась голова хозяина озера.
Коряги свои он не взял, и потому только гудел и булькал, время от времени опуская губы в воду, чтобы пустить пузыри, но выглядел он довольным. Я видела под водой всё его тело – настолько она была прозрачной и чистой.
– Тебе спасибо, дядюшка-водяной, – промямлила я, с трудом ворочая языком. Таких огромных заклинаний я ещё никогда не плела.
Он побулькал снова и выпростал лапу, с шерсти которой лило ручьями, закинул её через борт и оставил на дне лодки вымокшую долблёную тыкву. Я взяла её в руки – нехорошо отказываться от подарка, – и вытянуло плотно притёртую крышку.
Внутри вперемешку лежали несколько коробочек лиановых спор и сотворённые из демонов проклятые путы, как та, которой пытались утопить кананича Нирана.
– Откуда у вас это?! – выпалила я, даже не подумав, как водяной будет отвечать.
Он шумно вздохнул и повёл лапой куда-то в ту сторону, откуда доносился гул голосов.
– Это подбросил старик-махарьят? – сообразила уточнить я.
Водяной грустно кивнул, а потом подтолкнул мою лодку и нырнул в воду, чтобы больше уже не показаться.
Поплотнее заткнув крышку на место, я спрятала тыковку в рукав – носить такое за пазухой меня не заставят! А потом взялась за весло и погребла туда, куда меня направил водяной.
О чём гудели голоса, стало ясно довольно скоро: роса потихоньку выпадала, и туман редел, открывая моему взгляду суетящихся вдоль всего берега рыбаков. Они тянули сети и садки, вываливая в лодки огромный улов. Не иначе, водяной хозяин внял моей просьбе, простил дураков и расщедрился. Меня даже не заметили, хотя пришлось протолкаться, стукаясь бортами, между нескольких других лодок. Им было не до меня – лишь бы нагрести побольше рыбы, пока дают. Я спрыгнула в прохладную воду у берега и вытянула лодку на песок. В голове было совершенно пусто. Ритуал, занявший добрую часть ночи, вымел из моей головы все мысли, так что я не представляла, кто я, где я и куда мне теперь податься.
 
И стоило мне задуматься обо всём этом, как на моём пути выросли Вачиравит и Чалерм, словно призраки, сгустившиеся из остатков тумана.
Чалерм вцепился в локоть Вачиравита, но тот пока не бросался на меня, стоял неподвижно, презрительно наблюдая, как я вынимаю из лодки меч. Вешать его за спину я не стала, хотя ни малейшего желания драться не испытывала. У меня не было сил даже на словесное препирательство, а тут ещё соображать, что именно говорить… Я тяжело вздохнула, вытерла со лба прилипшие мокрые волосы и замерла, предоставляя мужчинам ходить первыми.
– Кто ты такая?! – прорычал Вачиравит.
– Твоя жена, Кессарин Саинкаеу, в девичестве Адульядеж, – ответила я, сонно моргнув. Объяснять, кто я на самом деле, было бы слишком долго и сложно, да и драться они бы начали до того, как я закончила бы представляться.
Вачиравит зло фыркнул.
– Позвольте вам не поверить, – скривил тонкие губы Чалерм. – Кананичны не умеют летать на мечах и не бросаются на защиту демонов. Вы совершенно точно махарьятта, причём уровнем выше любого воина Саинкаеу. Даю вам последнюю попытку: кто вы такая?
Я пожала плечами: что толку? Если я объясню, кто я такая, больше любить они меня не станут.
– Вы так судите, праат Чалерм, – медленно заговорила я, мучительно подбирая слова, – как будто знакомы со всеми кананами в мире и их семьями. Думаете, кананичны рождаются уже сразу с желанием выйти замуж за того, кого папенька укажет? Мне повезло, меня отправили в клан махарьятов. Но о том, что так сложится, я узнала только несколько месяцев назад. – По мере того, как я говорила, моё сознание немного расшевелилось и подбросило наконец толковую идею: – А до того я планировала сбежать. Вот и скажите, кому легче путешествовать по земле: богатой городской неженке или обученной махарьятте? Я не собиралась становиться обедом первого попавшегося горного сау.
– Ври больше, – огрызнулся Вачиравит.
– То есть, вы пытаетесь сказать, – прищурился Чалерм, – что вы обучились махарьятству тайком от отца и собирались заниматься этим делом, отринув достаток и комфорт, сопутствующий вашему статусу кананичны?
– А вы бы предпочли оказаться в полном распоряжении незнакомого человека? – парировала я, начиная злиться. – В клане махарьятов все охотники равны в правах, женщина ты или мужчина. Думаете, если бы меня выдали за какого-нибудь купца или землевладельца, я бы так хорошо жила?
Чалерм сдвинул брови и перестал буравить меня взглядом.
– А демонов защищать тебя кто учил? – не унимался Вачиравит.
Я почувствовала себя такой усталой, что чуть не села прямо на мокрый песок. Я ему никогда этого не объясню.
– Он не демон, – попыталась я. – А хозяин озера. Слышал о таких?
– И что? – буркнул невпечатлённый Вачиравит.
А вот Чалерм спал с лица и вцепился в локоть начальника побелевшими пальцами.
– Как вы определили?!
– По совокупности черт, – пожала плечами я. – Но после того, как он затащил меня к себе во дворец и призвал на дно всех озёрных жителей, странно было бы в этом сомневаться. И теперь вон, – я махнула подбородком на рыбаков, тянущих полные сети, – одарил в ответ на моё подношение.
– Ты ему ещё подношения делала?! – оскалился Вачиравит. Чалерм дёрнул его за руку, но тот не обернулся.
– Отдала кошель серебра, – вздохнула я. – Надо же было его как-то задобрить. Ручьи-то он очистил?
Вачиравит впервые с начала разговора в чём-то засомневался и глянул на Чалерма. Тот кивнул.