Что ты несёшь с собой. Часть I (СИ)

И поэтому я не стала отговариваться, что, мол, я на всех покупала. Вместо этого я запоздало выдавила из себя кривоватую улыбку и промолчала. Выглядело, наверное, делано. И я запоздало вспомнила, что собиралась втереться Чалерму в доверие. Однако пока что это он подбирался ко мне всё ближе, и я не была уверена, что хотела знать, зачем.
Пока я всё это обдумывала, а Чалерм ел, с той стороны, где стоял дом головы, раздались крики. Приглядевшись, я различила изрядно выросшую толпу: похоже, заряженные Чалермом пострадавшие позвали друзей… Мне стало неуютно.
– А мы точно уверены, что голова виноват? – спросила я.
– А вы только сейчас об этом задумались? – усмехнулся Чалерм.
Я уставилась на него. Учёный аккуратно ловкими пальцами снимал кожицу с ямса.
– Но… вы же… – Я запнулась. Чалерм бы не стал подставлять человека, если не был уверен, так? А я действительно доверяла ему настолько, чтобы положиться на его суд?
– Я довольно обстоятельно побеседовал с местными жителями о том, как голова себя вёл с махарьятами, как после каждого их появления у него откуда-то брались гауры, вино и пристройки к дому, а ещё сравнил, сколько он собирал с деревни на оплату работы махарьятов и сколько клан получал за проведённые здесь охоты. Вам расписать все цифры?
– Нет, – выдохнула я и опустилась на край террасы, обхватив колени руками. – Вы… думаете, кто-то из совета наваривается на охотах?.. Или… Или весь совет… – закончить эту мысль я не смогла. Чтобы первые люди клана предавали всё ремесло – да отец бы мне по губам залепил, скажи я такое!
– Ваш батюшка, должно быть, и впрямь оберегал вас от суровости этого мира, – сказал Чалерм, как будто мысли мои слышал. Я поёжилась, но он только причмокнул, обсасывая рыбью кость. – Но, если вас и правда интересует моё мнение, то я думаю, что неплохо бы нам наведаться в пару-тройку других мест, где неоднократно охотились члены совета. Посмотреть, не повторится ли там та же история.
– А если… да? – севшим голосом спросила я и уставилась вверх на темнеющее небо, безмолвно призывая небесных богов на помощь.
– А если да, – вздохнул Чалерм, – тогда нам предстоит большая, неприятная и опасная работа, и я пока не уверен, что вы к ней готовы.
Я резко обернулась.
– То есть?! Вы за меня будете решать, к чему я готова? И кому это «нам»?
– Вот-вот, – кивнул Чалерм своим мыслям и завернул объедки обратно в лотосовый лист. – Я не знаю, пранья, почему вы думаете, что я могу вам доверять.
Он встал и ушёл в купальню мыть руки, а я осталась хлопать ртом, как выброшенная на берег рыба. Это он мне не доверяет?! Мне?! Я его тут обедом кормлю, а он!.. Ну погоди, праат Чалерм, я тебе так докажу, так, что ты извиняться на брюхе приползёшь, лисий потрох, чтоб тебя амардавика защекотала! Да пусть меня постигнут триста несчастий, если я не заслужу твоего доверия!
Я топнула ногой, припечатывая клятву. Амардавика там, не амардавика, с ней я ничего не могу поделать. Но очистить Оплетённую гору от скверны я обязана, хоть мне больше никогда не увидеть чистого неба, и если у Чалерма та же цель, то я докажу ему, что надёжнее в мире нет соучастника, чем Ицара Суваннарат.
  
Обходные пути
 
Обратный путь тянулся тоскливо. Стемнело, а горные тропы ночью – не самое приятное место, но оставаться в деревне, а тем более в горах никто не захотел. Махарьяты позажигали свои третьи глаза, и на них слетался гнус. Гам и Лек брели еле-еле, нуждаясь в частых привалах. Гам ещё хорохорилась, а вот Лек так и висел на Канавуте. Я предлагала понести их на спине или соорудить носилки, но места укусов у них ещё болели от прикосновений, а они у них были по всему телу. Я украдкой пощупала свой загривок – ну да, побаливают, но жить не мешают. Моя махара с детства тренирована лечить меня даже и без моего участия.
Вачиравит, конечно, с трудом терпел наш черепаший темп и то и дело упарывал вперёд. Кажется, он не сбегал совсем только из-за Чалерма, который старательно переставлял ноги, чтобы не отставать, но было видно, что он устал и даётся ему это тяжело. Сначала я не могла понять, что его так утомило – он ведь не сражался с гигантами, не ставил барьеры… Но потом прикинула: вообще-то Чалерм вывез на себе всю охоту.
 
Это ведь он первым понял, что мы имеем дело не с духами вещей, а с чем похуже. Он догадался, что священные деревья пали жертвами лиан и как это могло случиться. Он придумал полить лианы ядом. Он отвлекал деревенского голову, пока я искала улики, а потом несколько часов разговаривал с пострадавшими. Не знаю уж, что он им внушал, но вряд ли было так уж легко убедить людей, что в их бедах виноват человек, которого они знали и уважали, а не какие-то злобные демоны. В моей практике случались такие охоты, что наказывать приходилось не демонов, а людей, и это всегда были самые тяжёлые дни. А теперь на плечах Чалерма ещё и лежала ответственность вывести на чистую воду членов совета. Интересно, Вачиравит хоть собирается в этом участвовать?
Я снова глянула вперёд и обнаружила, что это двое учесали так далеко, что я едва различала светильник в руке Чалерма. Ну ладно Вачиравит, у него терпения нет никакого, но Чалерм-то куда спешит? Боится, что деревенский голова мог отправить весть своим подельникам? Когда я последний раз его видела, он не то что весть отправить… Я невольно прибавила шагу. Оплетённая гора уже нависала над нами, непроглядно чёрная на фоне звёздного неба. Не хотелось бы застрять на входе одной или с рядовыми махарьятами, мало ли, вдруг я всё-таки не смогу открыть ворота.
Я брела за путеводным огоньком, едва замечая кусты и деревья вокруг. Мой третий глаз позволял мне видеть достаточно хорошо, чтобы не спотыкаться, но сам не светился, так что я шла, как тень, невидимая и неслышимая. И поняла это только тогда, когда Вачиравит с Чалермом пересекли широкую дорогу, ведущую от Чаата к воротам резиденции и, воровато оглядываясь, нырнули обратно под лесной полог по ту сторону. Я тоже оглянулась – махарьятов позади я давно уже не слышала, а теперь и свет их третьих глаз не пробивался сквозь листву – и последовала за Вачиравитом, запоздало припоминая, что Чалерм не мог войти в ворота. Значит, Вачиравит знает какой-то обходной путь. Вот это бы мне пригодилось!
Тропа, на которую они свернули, тропой была весьма условно. Трава на ней стояла не примятая, а поперёк то и дело торчали корни и валялись упавшие деревья, растопырившие тонкие ветки. Я старалась держаться как можно дальше от мужчин, чтобы они меня не услышали, но моему отставанию был предел – если бы я потеряла из виду светильник Чалерма, я бы до утра отсюда не выбрела.
И вот стоило мне это подумать, как маячащая впереди звёздочка исчезла. Я подогнала к третьему глазу ещё два раза по столько махары, вглядываясь в гущу деревьев, но никого не увидела. Видимый лишь мне свет третьего глаза выхватывал из темноты только листву, ветки и горный склон со скальными выступами. Мы уже довольно высоко поднялись, по идее, резиденция должна была вот-вот начаться. Я припомнила, как выглядел её барьер изнутри – замаскированный под продолжение того же пейзажа. Что если и с этой стороны так? Но тогда, значит, я не войду. Придётся пробираться обратно к главной дороге – ночью, по скалистому склону… Охх.
Я осторожно приблизилась, наполовину ожидая, что Чалерм с Вачиравитом сейчас выскочат из-за кустов с криками «Попалась!», но ничего такого не происходило. Я обошла большое дерево, скользя пальцами по ребристой коре. Приятно было прикоснуться к нормальным растениям, а не к жирненьким тонкокожим стволам лиан. Прямо за деревом склон вздувался голым камнем, на котором только в паре мест торчали куртины стелющихся кудрявчиков с белыми цветами, почти светящимися в темноте. Их тонкие длинные стебли с мелкими закрученными листочками свисали со скального выступа, как занавески.