Убийство на станции (СИ)

— Не доверяете? — усмехнулся Хромов.
— Пока нет. Я не услышал ничего нового, но потратил много времени. Продолжайте…
На КП станции в тот день дежурил капитан Оболенский. Он же следил за общим состоянием станции в момент начала эксперимента. И это ему поступил сигнал с пульта управления из зоны доктора Скачковой. Она просила приостановить подачу энергии, поскольку из капсул стали поступать от датчиков не те параметры, которые она ждала. Оболенский сообщил Хромову об этом, и тот дал команду на остановку эксперимента. Синичкина и эксперт Рубцова побежали в общую лабораторию готовить добавку к специальному раствору для капсул — в этом растворе покоились тела добровольцев, и почему-то его не хватило на начало эксперимента.
Вот тут и началось. Фролова была очень недовольна задержкой и тем, что Синичкина побежала в лабораторию. Крики Натальи неслись по связи на КП и, оглушенный этой истерикой Хромов пошёл в зону эксперимента, чтобы успокоить возмущенного задержкой доктора.
Он не прошёл и трети пути, как почувствовал вибрацию от работы реактора. Оболенский был с ним на связи, и на удивленный вопрос командира ответил, что управление реактором с КП оборвано, а сам реактор пошёл в разгон мощности. Хромов тут же связался с реакторным отсеком и приказал работающим там специалистам прекратить подачу энергии в зону эксперимента полностью. Там подтвердили получение приказа, но реактор продолжал разгоняться. Тогда командир принял волевое решение. Своим личным кодом соединился с базовым интеллектом станции и отдал команду на полный разрыв энергосетей в зоне эксперимента. При этом Хромов со всех ног мчался обратно на КП.
— Тут я допустил ошибку, Николай Иванович, — хлебнул командир, шумно втянув воду из стаканчика по трубке. — Мне надо было бежать в свою каюту. Так было быстрее добраться до терминала Прометея и попробовать заблокировать сторонние команды на базовый интеллект. Но я побежал на командный пункт и потерял лишнюю минуту. А когда добежал до КП…
Станцию сильно тряхнуло несколько раз. Моргнуло освещение и погасло. Пока Хромов приходил в себя от ударов о стены, заработало аварийное освещение. Командир шагнул на КП и увидел лежащего на полу Оболенского, державшегося за голову. Терминалы на КП запищали, включаясь, и Хромов дал Прометею задание протестировать все системы станции. В общем, стал действовать по инструкции при аварии.
Сотрудники станции не паниковали. Каждый на своём месте выполнил необходимые действия и вскоре Хромову стали поступать отчёты всех служб. Ситуация нормализовалась, но Прометей нашёл трещину на обшивке. Командиру станции было недосуг тщательно анализировать возникшее положение, и он отправил на устранение трещины группу, которую возглавил майор Сенников. А сам принялся изучать видеоматериалы из зоны эксперимента для выяснения причин неконтрольного разгона реактора, и подключил к анализу базовый интеллект станции. При этом заблокировал для доступа площадку для эксперимента.
На КП пришли учёные и тоже приняли участие в анализе. Как заметил Хромов, Наталья и Марина вели себя учтиво друг к другу, без скандалов и истерик, что командира станции удивило. Тут и Сенников доложил, что микротрещина на обшивке ликвидирована.
Полковник отдал команду прекратить все работы, перевести реактор в нормальный режим, а сотрудникам дал время, чтобы отдохнуть и успокоится. За это время он хотел более тщательно посмотреть материалы по возникшей неисправности и, оставив на КП Оболенского, прошёл к себе в каюту. Тут с ним связалась Фролова и предложила отдохнуть вместе. Хромов не смог ей отказать.
— Так, так, — улыбнулся Плотников. — И сколько же времени вы отдыхали?
Хромов подумал и ответил.
— Часа два. Наталья была необыкновенно ласкова, и все уговаривала меня продолжить работу в экспериментальной зоне.
— За эти два часа вы отлучались из каюты?
Полковник сморщился.
 
— Да. Поступил сигнал для начала связи с Землёй, и мне пришлось пройти на КП. Не мог же я говорить с центром управления ВКС из каюты!
— Как долго вас не было?
— Минут двадцать. На КП пришла Марина и тоже подключилась к беседе. Она настаивала на продолжении эксперимента, обосновывая тем, что в противном случае экспедиция не будет иметь смысла. Руководители технических служб станции не видели препятствий для возобновления работы, но окончательное решение было на мне, как на командире станции. И я решил собрать экипаж в кают-компании, чтобы каждый технический специалист мог открыто высказаться. Учёные и Сенников были за продолжение и напросились, чтобы я впустил их в зону эксперимента для подготовки к повторному запуску — провести диагностику капсул и накопителей энергии для установки Фроловой. Инна и доктор Синичкина оставались в лаборатории для производства дополнительного количества раствора, чтобы не бегать туда во время эксперимента.
— Вы, конечно, согласились, и с этого момента уже не контролировали станцию?
— Да, — огорчённо кивнул Хромов. — Когда я подошёл к кают-компании и не смог туда попасть, неизвестный женский голос сообщил, что станция под её контролем, и я должен делать так, как она скажет.
— Трансляция шла по сети Прометея?
— Да. Базовый интеллект мне уже не подчинялся.
— Понятно, — вдохнул и выдохнул Плотников. — А как получилось, что на станцию вызвали следователя? Для чего?!
— Для меня это тоже было загадкой, — искренне недоумевал полковник. — Прометей иногда странно молчал, когда я задавал вопросы этой женщине. Потом я слышал странный ответ, потом молчание, а потом опять ответ, который противоречил первому. Голос часто искажался необычными тембрами и, иногда мне казалось, что эта женщина явно не понимает о чём говорит.
— То есть, сошла с ума?
— Нет, — мотнул головой Хромов. — Было ощущение, что она хаотично подбирает слова для передачи мысли. Иногда говорила, будто скороговоркой…
— Чёрт! — сжал кулаки Николай Иванович, и взглянул на молчавшего всё это время Стажёра. — Ну, а ты что скажешь?
— Я думаю, — ответил Кеша. — Мне не хватает фактов. Может быть, показать полковнику ту запись с сервера Маши?
— Какой Маши? — не понял Хромов, но Плотников только махнул рукой.
— Показывай.
Стажёр спроецировал запись на голографический экран. Хромов внимательно посмотрел, и попросил повторить.
— Откуда это у вас?! — полковник удивленно глядел на следователя, закончив просмотр.
— А вот этого мы не знаем, Ярослав, — следователь шлепнул губами, издавая звук открываемой бутылки. — Ваша станция полна загадок. Вы лучше скажите, в какое время могла быть сделана запись? И о каком журнале может идти речь?
Хромов сосредоточенно задумался и попросил:
— А можно ещё раз посмотреть запись? Только в медленном воспроизведении.
Плотников величественно кивнул Стажёру, и тот просьбу командира выполнил.
— Мне кажется, что запись сделана как раз после первой попытки эксперимента. И именно той камерой, которой снимали «поражение» Марины Скачковой. Стоп! Так это же близ каюты майора Сенникова! — прокомментировал запись Хромов.
— Однако, — усмехнулся следователь. — Этот ваш майор достаточно часто фигурирует в ключевых событиях. Кеша, анализ! Тебе Прометей скидывал файлы с личными делами участников экспедиции? Выведи личное дело майора на экран.
— Файл на майора Сенникова отсутствует, шеф, — заявил Стажёр.
Плотников матерно выругался, заставив Кешу и Хромова вздрогнуть. Потом полковник осторожно спросил:
— А что вас интересует, Николай Иванович? Я тщательно изучал дела своих заместителей.
— Что-то такое не совсем обычное, Ярослав. Какие-то умения майора, скрытые за банальной формулировкой. Вы же говорили, что таких специалистов, как Сенников в ВКС единицы.
— Хм, — моргнул Хромов. — Может быть, развяжете меня?
— Может быть, — следователь грозно взглянул на него. — После того, как вы мне скажете, кто вам дал поручение меня, так сказать, обезвредить. Только не говорите, что это женщина с механическим голосом.