Бесноватый Цесаревич-4 (СИ)

—Но это невозможно! — чую Александра пробрало по-настоящему.
Одно дело играть в просвещённость и реформаторство. И совсем иное понимать, что твои мнимые соратники готовы на гораздо более решительные реформы, в которых тебе отведена роль пешки. Лиза пробежалась взглядом по наивному проекту Трощинского и впервые подала голос.
—Как ты думаешь решать эту проблему?
Нынешняя Елизавета даже немного меня пугает. Абсолютно нейтральное поведение, без всякого намёка на эмоции. И ещё она действительно погрузилась в дела управления страной. Не факт, что в их тандеме лидером был Александр. Брат постоянно искал одобрения своим словам у жены.
—Трибунал ещё не распущен. Предлагаю провести быстрый, но справедливый суд с соответствующем освещением в газете. Основных фигурантов и сволочь помельче казним, состояния конфискуем, а семьи лишим дворянства и вышлем в Сибирь, — поднимаю руку, прерывая возражение Александра, — Более или менее вменяемым людям заменим казнь на вечную ссылку. А часть семей, ты амнистируешь после коронации.
—Но это просто верх цинизма, — не выдержал брат и впервые повысил тон, — Под следствием представители знатнейших родов. Ты фактически хочешь обезглавить русскую аристократию.
—Это подлые заговорщики и проводники иностранного влияния, которые давно забыли про свои прямые обязанности. Они должны служить Императору и России, а не пытаться перестроить страну на свой манер. Более того, я хочу ещё подрезать крылья московским фрондёрам, где масонство и разного рода дикие идеи поддерживаются тамошней аристократией. Понятно, что всех мы не укоротим, но напугаем. И они долгие годы будут трястись от страха, боясь твоего недовольства.
В общем, к моему несказанному удивлению, Александр согласился на террор. Зараза масонства, республиканских идей и прочего идиотизма поразила русский высший свет как метастазы. В то время как часть аристократов поддержали создание Фонда и ещё нескольких подобных организаций, остальные носились со своими безумными либеральными идеями. Мне не хотелось разбираться во всём этом бреде, но приходилось допрашивать заключённых и читать протоколы. Какой-то жуткий коктейль идей просвещения и либерализма, но на свой манер. То есть мы все типа такие добрые, несём в мир идеи прогресса, но при этом остаёмся помещиками и рабовладельцами.
Суд ещё длился, как столицу осчастливили своим появлением представители московского масонства. Сначала бывший вице-канцлер Голицын, Татищев и два брата Трубецких пытались воздействовать на Александра. Но немного позже, оказавшись в одном из уютных казематов Петропавловской крепости, резко сменили риторику. Вернее, им для этого потребовалось просидеть на хлебе и воде двое суток.
Я всегда считал, что диета весьма полезное изобретение. Слегка помятые и пованивающие, но в меру, лидеры московского масонства выглядели откровенно испуганными. Вот с частью столичных заговорщиков пришлось повозиться. Всё-таки боевые офицеры — это не рафинированные интеллигенты. Но у Ефима был свой взгляд на подобных товарищей и ломал он их нещадно. Сейчас четвёрка москвичей мнётся у стенки, с ужасом глядя на висящего на дыбе Трощинского. Нужно же было создать соответствующий антураж. Хотя слегка переборщили. Наш реформатор сильно стонал и испортил воздух своим дерьмом. Я же спокойно сидел за столом, пил разведённое вино и слушал истеричную исповедь бывшего статс-секретаря Екатерины.
—Ефим, давай заканчивай. И смотри, чтобы эта гнида не сдохла до виселицы, — встаю со стула и отдаю распоряжения палачу, — Господа, пройдёмте в более приличное помещение.
В новом каземате было сыровато, пованивало какой-то гнилью, но не было того ощущения боли и безнадёги. Масоны слегка расслабились, но всё равно старались не смотреть мне в глаза. Четвёрка егерей стояла рядом, а Дугин приготовил письменные принадлежности.
—Моё предложение такое, — начинаю разговор минуты через две, дав арестантам собраться с мыслями, — Вы четверо завтра в присутствии Императора и столичной публики отрекаетесь от своих заблуждений. Клятву дадите на Библии и после казни ваших соратников сразу удалитесь в Москву. Перед коронацией, все московские и прочие нестоличные масоны обязаны последовать вашему примеру.
 
Арестованные переглянулись и затем дружно закивали в знак согласия. Ну это хорошо, а вдруг среди них попался бы идейный фанатик. Я продолжил свой монолог.
—В течение ближайших двух лет бывшие каменщики открывают в Первопрестольной два института, три ремесленных училища и пять школ. Все расходы вы возьмёте на себя двадцать лет будете полностью содержать эти учреждения. Помещения я вам предоставлю из конфискованных дворцов заговорщиков. Далее, вы освобождаете треть своих крестьян и организовываете земледельческие артели по методу капитана Харламова. Крестьян переселите в Дикое Поле и Южную Сибирь, остальные пусть работают на прежнем месте. В Москве за ваш счёт должны быть построены ещё две больницы по типу голицинской. Одна общего профиля, вторая для рожениц. Также городу необходима публичная библиотека, которую я хотел бы посетить в ближайший год. Необходимых людей, которые помогут с осуществлением ваших благородных замыслов, я вам предоставлю. Может у вас есть возражения или жалобы?
В итоге решили, что один институт будет открыт в Москве, а второй в Нижнем. Так же будет с училищами и школами, которые будут распределены по нескольким городам. С учётом недавно вышедшего указа о женской эмансипации, в московском ВУЗе открываются два факультета для девушек. Это всё в перспективе, но главное начать. А вот в газетах об этом я раструблю на весь свет. Никто же не знает, что указ касается пока только некоторых имущественных отношений, права учиться и работать по нескольким профессиям. Но это прорыв и неплохой такой раздражитель для Европы, где пока идут только общественные прения.
—Хочу сразу сказать, что не одобряю ваших методов и посему подал в отставку. Я решил удалиться в имение и не видеть этой кровавой вакханалии.
Полковник был молод, как часто происходит в это время. Но мой собеседник свои звания хотя бы выслужил. То, что он отказался от участия в заговоре, и не поддержал преображенцев, делает ему честь. Думаю, он сейчас самая настоящая пария, о чём правда не переживает.
—А мне не нужно ваше одобрение, князь, — спокойно отвечаю собеседнику, — Я даже оправдываться не собираюсь. Хочу предложить должность, соответствующую вашим талантам. Военная служба явно вам в тягость. Посему есть мнение назначить вас губернатором одной из губерний.
Долгоруков[3] ожидал чего угодно, но не подобного предложения. Он откинулся на спинку кресала и потянулся к бокалу с вином. На его красивом лице отразился весь спектр переживаний и внутренней борьбы.
—Но я совершенно незнаком с перипетиями гражданской службы.
—Я вам помогу советниками, а далее вы сформируете свою канцелярию и будете работать самостоятельно. На первых порах ошибок не избежать. Но я просто не вижу иной кандидатуры на должность главы Московской губернии.
—Но ведь надо будет отправить в отставку графа Салтыкова, — похоже сам факт назначения московским губером Долгорукова не смутил.
—При ЕИВ Канцелярии ныне создаётся особая ревизионная комиссия. Её представители в ближайшее время выезжают в Первопрестольную. В Москве происходит просто форменный разгул мздоимства и казнокрадства. Уже принято решение о самой жестокой борьбе со взяточничеством. Я сам хочу приехать в столицу перед коронацией и проконтролировать все действия. Дни Салтыкова и его окружения сочтены. И поверьте — это не фигура речи. Сейчас готовиться указ о введении смертной казни за коррупцию, которое будет приравнено к предательству интересов державы. Головы полетят в любом случае, ибо этот барин совсем забылся и не понимает, какой вред приносит России.
 
—Но казнить за финансовые нарушения мне кажется чрезмерной мерой.
—Восемьдесят лет со времён Петра, наши монархи излишне лояльно относились к ворью. Вы даже не представляете, какой вред в масштабах государства наносит казнокрадство. А если взять в расчёт круговую поруку и кумовство, которое процветает в России, то я просто не вижу иного выхода кроме тотального террора. Вспомните хотя бы Дарью Салтыкову. Изуверка убила и запытала десятки людей. Благодаря родственным связям она творила сущую дикость и в итоге ушла от заслуженной кары. И это только верхний слой, под которым процветает такое, что мне даже представить страшно. Но все эти авгиевы конюшни кто-то должен чистить. Вы со мной, князь?