Тесселис (СИ)

А дальше летели мы очень аккуратно, причём и я и мастер Креп вынужденно занимались техническим состоянием не только Котельной. Пиратское нападение наесло машинам Корабля немалый ущерб, всего поменять мы не могли, а нормальные верфи по нашему маршруту должны были быть только в конечной точке. На обширном архипелаге “Сиятельное Королевство Таино”. А до него — только небольшие Номы, где на вопрос о воздушной турбине или элероне хорошо, если глазами удивлённо похлопают. А могут и пальцем у виска покрутить.
Соответственно, работоспособность поврежденной машинерии Судна легла на нас с мастером. Что, в общем — понятно, да и очень неплохо сказалось на моём финансовом благосостоянии. Я, уточнив у персера состояние своих финансов в корабельной казне, сутки ходил, как чем-нибудь тяжёлым по голове ударенный. Таких огромных деньжищ… Хотя не таких и огромных, если подумать. Треть их “уйдёт” на Академию… А не уйдёт, как порадовался, так и огорчился я. Всё же была мечта у меня после полёта пойти в Академию Всех Чудес. Но не срослось и не выйдет.
Впрочем, Механическое Училище хоть и подешевле, но не сказать, чтобы намного. А кроме того — точно же придётся нанимать репетиторов, наставников. Мне же не только инженерии учиться надо, но и производству, экономике. В общем, денег много, но не настолько, чтобы ими сорить! Я и так не собирался, но расчёты даже начерно показывали, что мне и служба какая-нибудь не помешает. Не слишком обременительная, не больше трёх часов в сутки, но точно не помешает. Да и как практика в работе — тоже не лишняя будет.
В общем, Вагус Сумбонт летел, мы работали, а я учился и думал. Происшествий с пиратами у нас больше не случалось, а пара остановок ограничились грузообменом без спуска команды. При этом, судя по пропаданию мастера время от времени и отсутствию беготни персера за ним по всему Кораблю — всё у них сложилось. Впрочем, утверждать я это не возьмусь: если что-то и было, происходило это не столь напоказ, как первый этап странного романа. Ну а неуместного любопытства я, как понятно, не проявлял.
Так мы и долетели до относительного крупного Нома, группы островов Соммерс. В библиотеке я с интересом знакомился с описанием его краснокожего населения. И ассоциации со странными аборигенами заокеанских материков из искусственной памяти были явно ложными. Потому что если смотреть методологически, то кобольды, населявшие группу островов, были скорее родственны нашему Ному. Краснокожие — невысокие разумные, очень похожие на гоблинов, разве что, судя по описанию, немного поменьше. И с красной кожей.
Причём, что интересно, описывались они специфично разделёнными в рамках вида, причём чуть ли не от рождения. Не сказать, чтобы касты, но и по-другому не скажешь. Потому что большая часть кобольдов, согласно описаниям, жила, занималась сельским хозяйством и ремёслами с производством. И это — понятно. Меньшая — практически не покидала шахты, занимаясь добычей и обработкой полезных ископаемых. Это уже необычнее, прямо скажем. И, наконец, не меньше пятой части населения — воздушные бродяги. То есть экипажи Воздушных Судов собственного, кобольдового производства. Последнее и сделало Соммерс торговым центром — беспокойные кобольды вдоль и поперёк облетали окрестности, ну и занимались перевозками. При этом — дальними путешествиями не занимались, как я понимаю — в силу специфики конструкции и просто небольшой величины их Кораблей.
И самое странное было в том, что эти “домашние”, “подземные” и “корабельные” кобольды были именно “кастами”, куда кобольд попадал от рождения. Не по наследству, а проявлял очевидную склонность и, соответственно, становился представителем соответствующей внутривидовой группы. При этом, в научных трудах (а не сказках, где краснокожих разумных называли синими или даже псоглавыми) относили кобольдов к виду “альвы”, к которому относились сидхи. Цверги — “свартальвы”, ну а человеки — просто. Хотя данное деление подвергалось в научных кругах и на страницах трактатов сомнению. И даже осмеянию — особенно самими сидхами, потому что часть их “родочей” выходило… Ну я бы себе таких родичей точно не пожелал.
 
Тем не менее, на Соммерсе разговорным языком был сиддухаре, что с учётом расстояний и разных Номов в родственности кобольдов и сидов если не уверяло, то очень весомо намекало.
Ну да есть и есть, Вагус Сумбонт на Соммерсе собирался основательно разгрузится: дальше путь товаров обеспечат “корабельные кобольды”, ну и починится по возможности. Да и команде отдохнуть — стоянка предполагалась пять дней.
Что у меня вызвало некоторую суету. Ну, как-то, основываясь на собственном опыте, лучше бы поузнавать про опасности и неприятности заранее и их избежать. Но основным недостатком кобольдов упорно и от всех упоминались “проказливость и вороватость”.
— Так что парень, сойдёшь — береги кошель. Стучак этих кобольдов знает, с чего у них так — но гоблины, своей вороватостью прославленные, — на этом Пропотон, суетящийся в округе, принял вид очень гордый и довольный.
Как будто его не в непорядочности вместе со всем видом обвинили, а похвалили. Впрочем, котельные гоблины вороватостью обладали, но очень разумно мастером утилизируемой. Поняв, что ни наказаниями, ни побоями он справиться с “желанием присвоить чужое” у гоблинов не сможет, он ограничил их вороватые проявления расходниками. Гайками, болтами и прочим подобным, что закупалось со своеобразным “гоблинским налогом”. И, насколько я понял, не утащить гоблины не могли. А вот, например, с их присутствием в моей каюте или мастера и возможным воровством там мы боролись очень эффективно. Не запрещали тащить, поскольку такой запрет бы не возымел эффекта. А запрещали туда заходить, кроме как с занятыми руками. Принося еду или что-то такое. Ну а не имея физической возможности прикарманить наше имущество — гоблины его и не прикарманили. Причём, вроде бы от этого и не особо страдали, насколько я их племя понимал.
— На их фоне скромники и добропорядочные разумные, — продолжил мастер. — Подшутить могут, проказничать. Но в целом — не самые плохие разумные, и зла от них ждать не стоит. Опасаться — да, осторожным быть — тоже. Это ты правильно беспокоишься парень. Но в целом — неплохие разумные, и стоянка будет спокойной, — на этом мастер вдруг хрюкнул и закашлялся дымом.
Я, естественно, посмотрел на него удивлённо и вопросительно, а прокашлявшийся мастер продолжил:
— Да с твоим предшественником, Фиктор, история смешная произошла. До их, местного, суда. Дело о групповом изнасиловании, — ухмыляясь продолжил мастер.
И вот как-то я его веселья не разделял. Насилие — вещь распространённая, фактически, привычная, как это ни неприятно. Но радоваться, что твой помощник изнасиловал аборигенов или смеятся над этим… Они же, судя по описаниям, маленькие по размерам и толком сопротивляться не могут. Не смешно выходит, а мерзко!
А ухмыляющийся мастер на меня внимательно смотрел, покивал и продолжил:
— Ему даже компенсацию “за поругание” выплатили. Небольшую, но по суду, честь по чести.
— Погодите, мастер. Он их…
— Гы-гы-гы! Не “он”, а его! — веселился мастер.
— Мужчину? — не слишком восторженно уточнил я.
Ну, потому что отдыхающего опоить или лишить сил (а в противном случае у четырёхфтовых крох и не выйдет ничего против воли) местные могут. И надругаться, что мне как-то в смысле отдыха на острове не улыбается.
— Ну да, парня. Дюжина девок его сутки трахала, на цепь прикованного, — веселился Креп. — Причём он сам приковался — игры у них такие, постельные с первой были. А потом и подружки подключились, гы-гы-гы! Мы его искать стали, почему до суда и дошло, гы-гы!