Тесселис (СИ)
Впрочем, огонь мастера Крепа просто сжёг нападающего за секунды, и на пол Котельной упал обугленный костяк. А от гоблинов послышалось ликующее верещание:
— Пропотон — великий воина!!! Он убил гадкий злой и жалкий шамана!!! Похвали меня, великий шамана огненного бога!
— Молодец, молодец, — хмыкнул мастер. — С меня бутыль рома… — его прервал просто оглушительный писк восторга и ликования от гоблинов, — Справились, вот только… КУЗЬМИЧ!!! — рявкнул мастер в сторону мистического окна, так что, казалось, Корабль заходил ходуном.
— Занят я, карл…
— Какого цмыгова хера в Котельной нападающие, Кузьмич?!!
— Нам уже разбили турбину, Разслшших! Моих ребят мало, мы обороняем машины и мостик! Рвут эти зомбя проклятые! Как к тебе попали, не знаю! Что, не справишься, карл?!
— Справлюсь, не ори. Турбина?
— А по ходу не видишь?! Отзынь, карл, не до тебя! — буркнул Кузьмич.
А я, помимо того, что переводил дух, стал понимать, что большая часть нападающих — брауни, ну точнее эти самые “зомби”. И, так как телом управляет мистический дух, совершенно не испытывают страха и боли.
— Плохо дело, Фиктор, — вдруг прервал мою беготню голос мастера.
Ну я, как понятно, рассиживаться не стал, а продолжил возню с механизмами. И хоть не многое понимал в мистическом окне — там сиддухаре было большая часть данных, ну кроме картинок — но по собственным трудам понимал что “дело плохо”. Дело в том, что часть машин приходилось глушить, потому что они начинали работать вхолостую, потенциально угрожая Котельной, А если машина работает вхолостую — значит, потреблять энергию нечему. А это либо турбина, либо артиллерия, либо генератор.
— В общем, кватердек нам, считай, снесли, — пояснил мастер. — Мне страшно считать, сколько этих гребучих зомби было и сколько покрошили!!! Никогда пираты к турбинам не рвутся — их артиллерией разрушить пробуют! А тут… ну да ладно. В общем, двух турбин опять нет. И…
— Я там нужен? — понял я.
— Да, — просто ответил мастер Креп. — Очаг я оставить не могу, да и часть машин заглушена — справимся с гоблинами. Но Вагус Сумб…
Видимо он хотел сказать “потерял ход”, но не успел, потому что Корабль затрещал, завибрировал.
— Попадание, — констатировал цверг. — В общем…
— Иду, мастер. Но от премии…
— И в кого ты такой меркантильный, парень?! — расслабленно засмеялся Креп. — Будет. Горном клянусь, — посулил он.
— Да я… — начал было я, но махнул рукой.
Ну, как я уже себе не раз напоминал — деньги мне выйдут не лишние. А спасать ведь я побегу не только себя, но и весь Корабль! Ну, спасать-не спасать, не знаю. Но в любом случае, важное дело делать. Так что забежал я в свою каюту, захватил весь наличный боеприпас и побежал на корму внутренними переходами Вагус Сумбонта. Причём совершенно пустыми до поры. А вот по приближении к картердеку послышались звуки перестрелки и крики, я было потянулся за Метлой, как из стены раздался знакомый голос:
— Пришёл, Фитя. Хорошо. Беги по коридору, препятствий не будет. Тебе надо турбинами заняться, а не ерундой.
Я побежал, став свидетелем, как группа лючитонов в броне просто пробивает мне путь через толпу зомби. То есть кровь на палубе по щиколотку, без преувеличения! Куски плоти в разные стороны и прочие ужасы… Впрочем, мне воевать и вправду не пришлось, разве что следить за тем, чтобы не поскользнуться в жутком месиве под ногами. И пробежал я через основательно порушенный квартердек к турбинам.
— Тут сам справишься, Фитя, — произнёс стенами так и не появившийся на глаза Кузьмич. — И так ни беса не справляемся, некого к тебе направить.
— Справлюсь, мистер Кузьмич, — ответил я и принялся возиться с турбиной.
К счастью “разнести” её зомби и мистики пиратов не смогли. Но повредили лопатки, закидали дрянью, препятствующей работе… В общем — даже демонтировать не надо, а то чёрт знает, как бы я справился. Справился бы, наверное, но времени бы понадобилось — жуть сколько! А так — выгреб какие-то куски металла и камня, поправил лопатки. И перешёл к следующей турбине, чуть не упав от ещё одного “прямого попадания”. Но — не до того, так что влез я в следующую повреждённую турбину с аналогичными повреждениями. Очевидно, одержимые лоа зомби были основной ударной силой пиратов, брали количеством и нечувствительностью к боли. Ну и, соответственно, нанести ущерб турбинам им было нечем. А квартердек порушен либо артиллерией, либо… Тут я даже хмыкнул под нос, хотя и не слишком весело: просто наиболее вероятной причиной повреждений было использование стен и переборок Вагус Сумбонта как оружия против нападающих.
И тут ногу мою пронзила боль, а недоумевающий я увидел пролезшего в турбину зомби, причём не одного! С равнодушными, бессмысленными глазами он воткнул мне в икру какой-то штырь! И не один он лез ко мне, а я и не заметил: звуки боя фактически под боком, а у меня дело! Но Метла, к счастью, была на пояснице, так что сдёрнул я её, выстрелил в нападавшего, а потом “вымел” пятёрку одержимых из трубы турбины. Нога кровила, но не сильно и работать не мешала, так что выкинул я не до конца выметенные останки, поправил лопатки, вылез…
— Жалко, Кеале ты понравился, — произнёс знакомый голос.
А за углом турбины стоял Сера, в неполном доспехе, с ухмылкой! И вокруг него формировалось знакомое тёмное облако. А я — ничего не успевал, да и подлая раненая нога подкосилась! И как же умирать-то не хочется, буквально взвыл внутренне я, чтобы не доставлять удовольствия этому подлому пирату.
А потом на меня рванул тёмный вал, и всего меня пронзила обжигающая боль. И галлюцинации, как Сера сгорает в потоках расплавленного металла — ну, не самое худшее видение перед тем, как меня поглотила тьма.
24. Сплошная мистика
Очнулся я, не слишком понимая, на каком я свете. И была жуткая слабость, звуки извне доносились как через толстенную подушку с периной. Была у меня в каюте такая, птичьего пуха. А один раз с ней попробовал спать — взопрел совершенно неприлично, с тех пор лежала эта перина в комоде. Но голоса выходили знакомыми, что вселяло некоторую надежду на то, что я жив. Или, что несколько хуже, но тоже в чём-то приятно: мы все умерли, но в посмертии оказались вместе.
Впрочем, тот факт, что я ничего не видел (просто не мог открыть глаза, если начистоту), плохо слышал и испытывал боль — скорее доказательство того, что я жив. “Пока живу — страдаю”, написано в одной философической книжке, автора которого я не запомнил, но изучать пришлось. И в общем — сейчас я определённую грань этого высказывания понимал и робко надеялся, что живой и не в рабстве.
А голоса были Кузьмича — его рокочущий бас, временами срывающийся на ехидно дребезжащий баритон, сложно с чем-то спутать. Женский голос, Дун Меддагунай. Причём, после того, как она что-то сказала, наиболее острая боль, в икре ноги, куда зомби воткнул штырь — болеть перестала. Но вот остальное… не знаю, как-то странно. Болезненные ощущения были не столько в теле, а в самоосознании — не знаю как точнее сказать. Впрочем, эта боль была и не конкретной и не очень сильной, хотя и неприятной.
А меня, тем временем, судя по покачиванию, несли. И, видимо, это покачивание меня начало приводить в относительный порядок: я хотя бы стал различать слова в переговорах моих носильщиков, которые оказались знакомые лючитоны.
— Принесли, Котельный Мастер! — рявкнул через некоторое время один из нёсших меня лючитонов. — Лекарь Дун толкует, что здоров, только отлежаться надо. Магера матёрого сжёг… Только мы не поняли, как, — уже растерянно дополнил он.