Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ)
Посмотрел остальные инструменты, все клейменое. Как это я раньше не замечал? Причем, что интересно, ассоциируют это клеймо не с братьями, а с царскими заводами в Вавчуге, братьев просто продавцами считают. Надо обсудить с Бажениными такие коллизии.
Обратил внимание, стало на рынке много чеканных изделий от домашней утвари до украшений. Все же выпуск листов латуни пошел в прок.
Вечером хорошо посидели с Демидом и Бояном. Легко с ними было, хоть они оба и много старше меня будут. И водочка хорошо пошла под разговоры. Они мне байки травили о своем боевом пути, я в ответ рассказывал случаи из походов, выдавая их за экспедиции и тщательно фильтруя исторические реалии. Потом завели разговоры об отроках и обучении. Много рассказывал каким я вижу будущее этого абордажного полка, говорил и о том, что коль себя покажем пред государем, то дело выльется во много большее, чем сотня отроков. Мужики кивали то ли одобрительно то ли наоборот, мол мечтай-мечтай. Подвел разговор к сильно меня интересующему вопросу, а что же вы умеете мужики, чему обучить можете?
— Ножевым то ухваткам мы твоих отроков обучим, на то нас хватит — отвечал неторопливо Боян — еще и иной справой воевать обучим, а то всяко в бою подобрать, в замен выбитого можно. А вот подобраться тихо да по хитрому, то не к нам, мы ж стенка на стенку ходим, нам то не надобно. Егеря тебе справного надо, они все как есть лазутчики.
— Во, и я думаю, егеря тебе надо — продолжил Демид. — да опытного зело, чтоб и со свеями успел перевидеться и не старый, и не при делах.
— Это ты на Сему чтоль киваешь — спросил Боян рассматривая на свет огонька фитиля полупустую стопку, стеклянную надо бы заметить, богато Демид живет.
— Так на кого-ж еще? — усмехнулся Демид — как Александр, не объедим мы тебя втроем? Мошны на три жалованья хватит?
— Демид, я все же государев человек — улыбаюсь в ответ — ты сомневаешься в царской казне?
— Ну значит так и порешим — улыбается Демид в ответ — а теперь марш все по лавкам. Завтра на чудеса Вавчуга хочу пораньше посмотреть. Зацепил ты нас мастер байками своими. Покойной ночи всем.
Несмотря на непривычное место и сон в одежде, заснул моментом, надо чаще водку от бессонницы принимать.
Утром на заутреннюю никто не гнал, Демид считал что всяк верит как умеет, что еще больше расположила меня к нему. А вот на выход он вытолкал всех совершенно бесцеремонно. На улице он задал очень правильный вопрос. А как я думаю идти в феврале в одном, как он выразился, исподнем. Форма морпеха действительно не располагала к маршам по морозу. Что то типа большой плащ-палатки с капюшоном из толстого сукна будет в самый раз. А вот обеспечение его водостойкости, как кстати и водостойкости фургона выходит на первый план. Демид оторвал меня от размышлений, сказав, что пошел к егерю и найдет нас на рынке. Мы с Бояном поехали за сукном на плащи, и по дороге забрали юбки от портных. Оговаривать с портными плащ-палатку не стал, у меня такая была, брезентовая, но выкройки снять — раз плюнуть. А у себя на швейных машинах сошьем быстрее. Так чего время зря терять? На рынке потолкались долго, я не ориентировался куда идти, а Боян делал свои закупки. В итоге дошли до лавки и скупили у них все толстое, неокрашенное сукно. Человек на 15 должно хватить, а больше просто не было. Демьян задерживался, ходили по рядам уже просто так. Найти тут резину я не рассчитывал, но все же по сторонам поглядывал, мало ли что на мысль наведет. И ведь навело! Глиняный, расписной, сервиз навел. Единственное, что было в это время водонепроницаемым из мягкого, это кожа и глина. Кожа особо не греет, да и жирно будет такую ораву в кожу одевать. А глина размывается водой. Но! Есть еще масло, с которым глина прекрасно мешается. Раньше, так клеенки делали, намешивали глину с маслом пропитывали ткань и прижигали поверхность, получался водостойкий слой. Может не особо то и мягкий, но пока не попробую не узнаю. И кстати, фарфора что то тут не видно, и в Архангельске не припомню. Значит, фарфор еще не сделали. А ведь помниться фарфор это то же золотое дно. Ура, я нашел чем себя занять до отъезда. Вот только о фарфоре я знаю что его из белой глины делали, и силикаты туда добавляли. Наверняка и еще что то, но начинать стоит с белой глины.
Горшечник, продававший сервизы истолковал мою задумчивость желанием купить товар.
Пришлось его прерывать и расспрашивать о белой глине. Она оказалась не таким уж редким явлением, копали ее и тут, но лучшей считали глину из гжельской волости, что в тридцати верстах от Москвы. Раньше ее копать запрещали, только для нужд аптекарских, а теперь смотрят сквозь пальцы и глина активно расходиться по гончарам. Продать такую глину горшечник мог пару мешков. Сославшись, что у нас дело срочное, уговорил мастера сходить за глиной, мол на санях быстро туда и обратно. Мало в понятиях горшечника и моих несколько различалась. Два двухпудовых и твердых до звонкости от мороза мешка я бы мало не назвал. Насколько дорого он с меня взял, я так и не сориентировался, ну да ладно. Вернулись на рынок, и встретились, наконец, с Демидом и еще одним мужичонкой такого же примерно возраста как Демид. Собралась похоже троица друзей приятелей, одними походами мазанных. Демид представил мне Семена. Поздравились, и я предложил больше не задерживаться. Сани тяжелые, дорога не близкая. Семен покидал свои мешки в сани к нашим мешкам, кстати у него был с собой нарезной дульно-зарядный штуцер, и мы поехали. Точнее скорее пошли, чем поехали, так как с санями я угадал. Но к вечеру были в Вавчуге. Завез моих инструкторов в казарму, вызвал капралов, представил всех друг другу, капралам наказал выполнять пожелания инструкторов, инструкторам строго наказал не вмешиваться во внутренние дела экипажей, у них для этого капралы есть. Если что то не нравиться, решать вопросы с капралом, если не решили — тогда ко мне. Все покивали, мол, им все понятно. Предложил капралам договариваться о времени занятий с инструкторами, я бы предлагал на одного инструктора по экипажу, и пусть они гоняют экипаж сколько смогут. Поинтересовался у капралов, готовы ли завтрашние стрельбы, и на положительный ответ просил без меня не начинать. Инструктора забрали свои пожитки и ушли устраиваться. Осталось завезти глину в формовочный цех а сукно к ткачам, пожалуй, и один мешок глины у ткачей оставлю.
Тая встретила красными глазами, плохо, что она так привязалась, нравиться она мне, но ведь придется уходить. Трусливо решил отложить этот вопрос на потом.
Развеселил Таю одной обновкой, сказал, если придется юбка в пору — возьму ее в войско.
Мне так кажется, будь юбка на три размера меньше, Тая бы в нее втиснулась. Но с размером я угадал, фасон не очень, уж больно длинная, но хоть на закладные складки портных уговорил, чтоб широко шагать можно было, и то хорошо. Все же молодой женщине все к лицу. Ширинку на юбке сделали как и у морпехов, но с высоким поясом. Пожалуй, так действительно хорошо. Сказал Так, чтоб подбирала замену себе к станку, а я займусь обучением ее новой профессии. Не буду говорить, что все это было принято на ура, и так понятно, девушке охота нового. Свою радость Тая уже научилась очень ярко выражать.
Утром, полежал в постели, пока мои со святого моциона не вернулись. Потом пошли на склад подбирать Тае остальной комплект. Бушлат конечно надо перешивать, ботинки великоваты даже самые маленькие, но с толстой обмоткой будут ничего. Можно было оставить старую Таину обувь, но начал приживлять в армии единообразие, и пусть это видят. Если спросили бы меня зачем, потыкал бы в исторические прецеденты, из них выходит, единообразие и единоначалие — одного поля ягоды.
Проверил на складе коробки с пуговицами и кокардами, новых не нашел, пришлось в штамповку идти, там набрал Тае пуговиц и кокарду, велел идти перешивать одежду.
Сам пошел к ткачам, сказал, что Таю забираю и что у меня для них есть работа. Вывалил свою плащ-палатку, указал делать такие, пока сукна хватит. Парусов они два комплекта уже пошили и обликовали, так что особых дел на работе у них быть не могло.