Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ)

Хоть я непосредственно клипер не собирал, для этого у меня корабельные мастера с массой рабочих имелись, снабженные подробными рисунками. Но вот технологии строительства были заложены сильно непривычные для мастеров делающих все из цельных стволов дерева. Весь набор корабля был составлен из досок, а не был цельным. Это упрощало и убыстряло сборку, все можно было делать на плазе а не подгонять по месту. Но вот склейка пакетов досок была необычна. Клеили костяным клеем, который даже не надо было производить самим, его продавали в любых количествах и по бросовым ценам. Единственное что надо было добавлять в него льняное масло для водостойкости. И нужно было очень много струбцин. Червяки и гайки струбцин отливали непрерывным потоком, а остальное делали из дерева плотники. Струбцины получались массивные, но дело свое делали. К моменту закладки было сделано около трехсот струбцин и их количество непрерывно увеличивали, под них пришлось отводить отдельную кладовку. И еще пришлось сделать массу коловоротов, так как весь набор и вдоль и поперек прошивали нагелями на клею.
Коловороты то же отливали, а вот сделать патрон для сверла мне было пока слабо и в результате коловорот был просто изогнутой железкой с квадратной выемкой в торцах, куда вставлялся квадратный хвостовик сверла. А сверла делали еще проще, отливали квадратный длинный и тонкий брусок, одну сторону расплющивали молотом и зажав расплющенную часть несколько раз закручивали. Потом отрубали зубилом кончик расплющенной части на клин и закаливали. Сверла, после заточки, получались на удивление хороши. Они сверлили дерево, латунь не напрягаясь, а вот в железе ковырялись долго. Одна мастерская была преобразована к инструментальному цеху, и там работал мой самый грамотный кузнец, с металлом он творил чудеса, и я наделся с его помощью сделать все наборы инструментов, к которым привык. Кстати, инструменты из моего рем набора с Катрана лежал тут же, как образцы, со многих инструментов и крепежа рем набора даже слепки для отливки делали. А пока с инструментом было плохо. Топоры, зубила, стамески, пилы и напильники, к которым еще сверла с коловоротом добавились.
Вечерами приходил домой выжатый как тряпка. Вроде должен не махать весь день топором, а заниматься руководством. Но получалось как то наоборот. Показываешь что собрали не так, разбираешь и собираешь сам, потом прибегают бумажники и кричат что у них автоклав не закрывается, пока идешь к ним подлавливают литейщики, что у них новая форма металл не держат, просишь подождать бумажников бежим к литейщикам, нас догоняют плотники и жалуются что им инструментальщики сверл не дают а нужного диаметра они вчера случайно сломали, начинаешь прибавлять скорость перемещения по заводу, начинают подбегать больше народу. И если бы просто рабочие подходили, я бы их к мастерам посылал, а к концу дня и еще куда подальше, так ведь мастера и подбегают, трусит к тебе такой серьезный пожилой дядька с длинной бородой — его как то посылать уже не удобно. Потом уладив пару затыков вспоминаешь про бумажников и бежишь к ним, они радостно сообщают что героически, значит с помощью кувалды, справились с проблемой и я мысленно начинаю выть, понимая что этот автоклав скорее всего выведен из строя. Весь сентябрь и начало октября было жутким. Несколько раз я засыпал за столом в нашей гостиной еще не дождавшись, когда на стол подадут, а один раз заснул к сожалению когда уже подали, и по закону подлости рухнул мордой в миску. К середине октября Надежда начала надомной откровенно причитать, а Кузьма настучал братьям как все плохо. По этому на следующий день Осип собрал мастеров на заутреней, которую я традиционно просыпал, и вставил им огромный, жарко тлеющий фитиль, начинающийся словами «Я вам мужики не голова, и не я над вами царем поставлен, но какого….» Остальных слов было много, но история их не сохранила. Узнал я обо всем этом намного позже, а в тот день меня даже насторожило, что меня не рвут на куски. Если прихожу на участок, и спрашиваю есть ли проблемы, мастер рассказывает что не получается. А если не спрашиваю то и он молчит. Обалдеть, первый спокойный день. Сразу появились новые мысли. Но настороженность не проходила до вечера, пока Кузьма не проговорился про заутреннюю, а там уж я его раскрутил на подробности. И задумался. С одной стороны плохо, дело пойдет медленнее, вон мы за месяц уже все собрали и обшивать корпус начали, то же кстати на клею нагелях и латунных гвоздях. А с другой стороны, до навигации успеваем, и неделей раньше неделей позже не очень принципиально. А мне все же новенького охота, мысли теперь так и прут, и у морпехов я все это время не был.
 
Решил пока ничего не менять, и на следующий день отправился посмотреть на моих солдатиков. Первое что бросилось в глаза, это плохо одетая толпа народа, явно мерзнущая но уже весьма ловко штурмующая свой дом. Похоже призом было оказаться в тепле и этот стимул был самый действенный. Да, пожалуй тут я сильно лопухнулся. С этой верфью из головы вылетело, что у меня люди голые. Мастера о своих сами заботятся, а сержант видимо ждет обещанной от меня формы. Надо срочно решать что делать. Зову сержанта. Наезжать на него по поводу где он раньше был и почему люди голые бессмысленно, я сам виноват.
— Михайло, рассказывай где можно быстро одеть солдат. Зима на носу.
— Ежли быстро, то в Холмогоры ехать надо, там и запас сукна найдется и мастерицы шитья сыщутся.
— Тогда готовь свое воинство, после обеда отплывем. Пойду с Федором о ладье договариваться. Есть где в Холмогорах остановиться?
— На стрелецком дворе встанем, там место государевым людям завсегда есть.
— Тогда собирайтесь и к пристани подходите.
Федор отдал ладью без звука. Просил его еще проконсультировать меня о ценах на сукно и шитье. Узнав для чего мне это надо он махнул рукой и сказал что пойдет с нами. Так что еще до обеда всей толпой отправились в Холмогоры. Пока размещались в стрелецком подворье, практически пустом, Федор прошелся по своим знакомым и на ужин мы с Федором и сержантом собрались у местного воротилы пошивочного бизнеса. За ужином как обычно никаких разговоров о деле только присматривались друг к другу. После ужина повел он нас в мастерскую на первом этаже, где, сидя за столами переговаривались две зрелые женщины и мужичек роста невеликого. Пожелав, как обычно, здравия всем присутствующим выложил на стол рисунки, которые набросал на ладье. Мои опасения, что будет много вопросов и не понимания не оправдались. Какие то похожие элементы мастера встречали в других типах одежды, даже отложной воротник удивления не вызвал. Мои пожелания шить не на каждого человека а сделать несколько размеров так же не вызвали вопросов. Задал себе мысленно вопрос, зачем же потащил сюда весь личный состав, если тут уже понимают что такое разные типовые размеры. А с другой стороны, тут магазины и прочее, хотя, я не знаю, есть ли у них деньги. Свои пожелания по форме высказал, и меня поняли. По фурнитуре сказал, что пока пришить простые деревяшки. Мне напомнили, что форма одним верхом не ограничивается, я как то привык к разделению труда, а тут оказывается пошьют все, кроме ботинок. Кроме того, выложил мастерам рисунки безрукавки состоящую сплошь из секций-карманов, куда думал в дальнейшем закладывать элементы плавучести и использовать как разгрузку под боезапас. Рисунок был довольно сумбурный и вызвал больше всего вопросов, но и с этим разобрались. Для зимней формы решили использовать толстое сукно. Для летней толстую парусину, для белья льняную ткань, для жилета парусину. Для берета хотел использовать так же парусину и сукно, но портные отговорили, климат не тот, и предложили посмотреть несколько вариантов картузов. Мне понравился вариант чем то похожий на буденовку, с такими же большими, отгибаемыми вверх ушами но только не островерхая а плоская. Дополнив модель своими мыслями, по ее улучшению и украшению, утвердили как образец для летнего и зимнего вариантов. Еще мне предложили пошить наспинные ранцы, но подумав, отказался. На короткие переходы хватит места в жилете, а на длинные пойдут или с обозом или с кораблем. Для полноты картины не хватало тельняшек, но пока не будет машинного производства ткани, не будет и их. Уж больно дорого в это время ткани обходятся. Кстати, надо напрячься и вспомнить, что я знаю о ткацких станках.