Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ)
После рыка князя кесаря последовала небольшая пауза, а потом он, более спокойным голосом, вновь предоставил мне слово.
Что?! Третий раунд?! Да меня уже крючить начинает, ведь подвижность потеряю, и на третий заход они меня добьют! Как там — «Идущие на смерть приветствуют тебя…»
Дождался, пока Ромодановский не торопясь, и постукивая посохом, дойдет до лавки и сядет. Вышел на третий раунд. Постоял, слушая глубокую тишину в зале. Засунул картуз в карман и вытащил правый пистолет. Рука слушалась плохо, но левую занимать не хотелось. Звонкий щелчок взведенного ударника углубил тишину. Потом по рядам пошли шепотки. Не дал им разгореться в пожар выкриков, начал говорить экспромтом. Не то, что было отшлифовано, а то, что наболело.
— Бояре! Купцы! Люди земли Русской! Неужто не чуете, как тяжело земле нашей! Неужто не ведаете, что бабы, детей наших только одного из десятка поднять могут! Как бы вы отнеслись к воеводе, у которого из похода один из десяти вернулся — а боя никакого не было?! Но не баб в том вина, а наша! Высматриваем врага вокруг, да у границ его караулим — то благое дело, но враг не только там! Голод, вот еще один наш враг. Жадность — то другой враг и Незнание — то останий и самый страшный враг! Кто из нас ведал, отчего армия животами мучалась? А никто! Но дело было в воде, которую нельзя из болота пить было. И всего то надо — ту воду в котлах на костре нагреть, до ключа — и армия осталась бы на ногах. И знаний таких, по всему свету раскидано множество. И как рану глубокую врачевать, и как железо гибкое да прочное выделывать. Все есть! Только найти их надобно было. Вот и послал меня государь знания те собирать по крупицам, да на Русь их нести, чтоб всходы они тут дали великие. А что выходит? Собрали мы крупицы эти бесценные, вам их протягиваем — а вы по рукам бьете, чтоб опять эти зерна разлетелись? Не гоже это. Не ради славы все это делаю, ради земли нашей. Не место мне при дворе, мне по Руси ездить надобно, да те семена знаний сеять. И коль удумал кто, что места теплого при дворе ищу, да шапки высокой — ошиблись те. Доверие государя мне дано не для двора, а для дела. Коль не знает кто, так спросите у знающих — к государю только с докладами о сделанном приезжаю, да новые поручения от него получаю. Все остальное время от двора далек. Но коль государь мне поручение дал — не взыщите, буду исполнять его так, чтоб пред государем отчет не стыдно держать было. А поручение он ноне дал великое и тяжкое. Земля наша, в два раза больше стала, а люда русского на новых землях нет почти. А коль не будет там людей наших, то сами знаете, в пустой дом и трусливый шакал залезть не побоится. А взять людей неоткуда, только если бабы еще нарожают. Только нарожать мало, нам еще дитев и сохранить надобно, и вырастить. А для того и хлеба надо много, и чтоб одеть их в теплое зимой могли, и лечить, коль захворают. Тут уже без новых знаний никак не обойтись. Вот государь, в великой милости своей, и указал, как нам дальше жить надобно. А что не все по покону получается — то жизнь новая заставляет. Коль хотим и дальше по покону жить, нам новых земель не удержать! А коль хотим прироста великого земли Русской, то и на жертвы придется идти великие. Не бывает так, чтоб и милость великая, и делать для того ничего не надобно! А коль еще хотим, чтоб жила Русь богато — то богатство наше с холопа и начнется. А кто не верит мне — спросите у купцов, они могут в десять раз больше продавать, да не покупают у них, так как холоп у нас голь перекатная, корой подпоясанная. Думаете, заведется у холопа копеечка и он боярином себя мнить начнет? Нет! Он на эту копеечку детям теплую одежду справит, и глядишь, больше детей выживет. А копеечку он купцам отдаст, те больше товара продадут, а потом еще больше. Так глядишь, и корабли свои покупать будет на что. А вам, бояре, с того резон прямой. Корабли те, купцы не сами ведь строить будут. Да и дороги им нужны, мосты через реки на землях ваших — широкие и прочные, а не как теперь, в два бревна. Всем прибыток будет, оттого, что у холопа копеечка заведется. А чтоб знал холоп место свое, государь указал завести на Руси Табель, где все места будут строго расписаны. И спорить вам о том не надобно будет боле. Или вы боитесь, что государь вас с холопом уравняет? Не бывать тому, для каждого в Табеле свое место припасено! Государь наш милостив, не забудет про ранги высокие для бояр и купцов своих верных. Не это теперь главное! Главное — землю нашу сделать сильной и богатой! Вот и собирал за границей знания, как это все сделать можно. А государь указал, как эти знания применять будем. И теперь, мне те указы до вас подробно донести надобно, а Федор Юрьевич будет следить, чтоб указы эти исполнялись точно. А жить, бояре, да купцы русские, далее мы будем так…
Все же не все еще бояре прониклись. Один все же вскочил и раскрыл рот. Только сказать ничего не успел. Трусоваты тут бояре. Вот в Азове были настоящие, которых, видом пистоля у переносицы не напугать — а эти, хлипкие. Фу, противно даже курок нажимать. Не нажал. Поиграли с боярином в гляделки.
— Сядь боярин, коль что про мою безродность скажешь, аль в праве моем усомнишься, буду считать — ты супротив государя умыслил. А государь потом и тебе и твоим родным в Преображенском приказе вопросы задавать будет, кто еще из твоих друзей в новом заговоре участвует.
Такая трактовка боярина утихомирила. Вышел опять на центр зала.
— Чтож вы, люди, не чуете — государь уже все решил! Коль узнает, как его бояре верные царскую волю тут ругают — быть беде! Неужто вы, ради красного словца на дыбу готовы идти? И не надо на мне злобу свою срывать. Покамест мне государь эти дела поручил, стараюсь все мягче и по справедливости сделать. А коль забили бы вы меня сегодня посохами своими? Мне то что, помер бы — и все. И смотрел бы потом с небес, как на лобном месте новые плахи строят. Аль вы не понимаете — коль случится что со мной — государь сам за это дело примется! Но он занят зело иными делами великими, и слушать вас, ему будет недосуг. Вот и получится — там, где мне можно подсказать, как мягче и справедливее дело сделать — государь наш с плеча рубить будет. Надобно вам это? А коль не надобно — то вам не с посохами на меня кидаться надоть, а о животе моем всячески печься! Подумайте о том. Крепко подумайте! Зла на вас не держу, но дело буду делать — иначе мне самому государь голову снесет, и вы тогда ему напрямую ответ держать будете. Мне не страшно живот потерять — мне страшно, коль на Русь со всех концов ворог полезет, а у нас людей мало, для такой большой земли, и кормить их нечем. Думайте сами, как дальше жить будете — то ли со мной волю государеву исполнять — то ли пред ним ответ держать. А пока думаете — слушайте далее…
Удивляюсь. За полтора часа рассказа меня ни разу не перебили. Видимо выбил самых активных. А остальные действительно задумались. В следующий раз, сразу, как войду на такое собрание, буду подходить, и вырубать пяток бояр, а затем спокойно говорить. По крайней мере, не будет так ныть все тело.
А задуматься боярам было над чем. Про стрельцов слышал страшненькие истории, но, только доехав до Москвы и послушав очевидцев — задумался, все ли хорошо у Петра с головой. С одной стороны — могу понять — он срывал на стрельцах свои детские страхи и обиды. Но выкашивать людей как траву было уже паранойей. Уверен, там виновен был от силы десяток — а остальные под пытками признались абсолютно во всем, о чем их спрашивали. Да и так ли виноваты были стрельцы вообще? Судя по намекам между строк рассказа — они к Москве шли просто просить справедливости, им ведь и жалованье не платили давно, и после войны не распустили по домам, как обещали.
Откровенно пахнуло моим временем, когда офицеров кричащих, что им семью кормить нечем — называли экстремистами и бунтовщиками. Неприятная сторона у Петра открылась — теперь ее стоит постоянно учитывать. У Ромодановского рыльце в этом же пушке, по самые пятки. Шейн с Гордоном, которые собственно и остановили движение стрельцов на Москву, ограничились казнью зачинщиков, остальных, распустив по домам. Но из посольства вернулся Петр, и решил попробовать закупленный за границей палаческий инвентарь, в чем князь-кесарь ему активно помогал. Нет, надо быстро организовывать исполнение новых указов и уезжать из этого гадюшника. И царевича увозить — ему эти казни уже должны были сильно крышу снести, не будем усугублять.