Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ)
* * *Утро началось опять традиционно. Когда тебя посередине моря спокойно спящего в гордом одиночестве начинают трясти за ногу вторые мысли, первые обычно сплошь нецензурные, так вот, вторые мысли о здравости рассудка. Разлепив глаза вижу матроса яхты, меня мол на завтрак приглашают.
Утро добрым не бывает, сижу хмурый и нахохлившийся в тузике, хочу спать а не завтракать в такую рань. И вообще, я сова и мне холодно!
Поднявшись на борт стучусь в уже знакомую дверь каюты. Амбал открывает другой, но не менее внушительный. Внутри за столом весь цвет яхты неторопливо и за разговорами потребляет красиво оформленные вкусности. Ко мне подскакивает уже не молодой мужичонка и проводит к свободному стулу. Места за столом так мало, что надо полностью вытаскивать стул, забираться в получившуюся нишу и тебе сзади пододвигают стул. Теперь понятно, откуда такой обычай пошел, стулья гостям пододвигать. При такой скученности без этой традиции точно не сядешь. Собравшиеся были отвратительно бодры, хоть и заметно, что вечером отмечали счастливое спасение.
Петр поднял кубок за руку господа, пославшую ему меня в трудную минуту. Все это было сказано красиво и витиевато, хотя по тексту получалось, что я в общем то ни при чем, инструмент в руках господа. Ну да бог с ним, не буду же я говорить при таком скоплении народа, что был бы инструментом, то наверняка бы промолчал, инструмент самостоятельных решений принимать не может. Мне впихнули в руку большой кубок, явно медный, но с неплохой чеканкой. И замерли в ожидании ответного спича. Поднимаюсь, ощущая себя пробкой выходящей из горлышка бутылки, и как могу более красочно и витиевато рассказываю, что без Петра не мыслю будущих великих свершений и оберегать государя считаю для себя обязательным. Что являлось чистой правдой, без Петра мои замыслы будут никому не нужны. Моим пространственным восхвалением все остались довольны, вино в кубке было вполне себе ничего. В ответ Петр благосклонно обещал мне награду в те же сто рублей что и кормщику. Правда шапки, по которой в кабаках бесплатно поить будут, не обещал. На обещания руководителя страны я как обычно особого внимания не обратил, любят они обещать, а потом обоснованно доказывать, почему не получилось. Усевшись обратно, не без помощи местного распорядителя, начал пробовать вкусности, до которых дотягивался. Тарелок для гостей не предусматривалось, с блюда ел только Петр, так что отщипывал понравившиеся кусочки руками. Зато такой подход позволял пригласить сколько угодно гостей, не задумываясь о количестве посуды. Ко мне больше никто не лез и было время проснуться и закусить. Ничего интересного для меня за столом не услышал, говорили много, но о неизвестных мне людях и событиях. А завязывать разговор самому — не о чем, сержанта за столом не было, так хоть с ним можно было переговорить. Наконец, дождавшись окончания этого тягостного для меня завтрака поспешил на палубу. У дверей каюты меня выхватил из толпы выходящих еще один мужичок из свиты Петра и вручил тряпочный мешочек весом килограмма три. На ощупь внутри монеты. Мне было настолько непривычно, когда обещания власть имущего выполняются столь молниеносно, что спросил, покачивая тяжелым мешочком
— Что это?
— Талеры, как государь и сказывал — мужичок искренне удивился вопросу.
Спрашивать его что за талеры и что на них купить можно я не стал, кивнув мужичку отправился искать кормщика. Антону было опять не до меня, он готовился к отплытию, так что расспросы о стоимости денег пришлось оставить на потом и удовлетвориться выделенными мне сопровождающими с тузиком.
Отправились мы обычным порядком, катамаран впереди в виде лоцмана а яхта в его кильватере на некотором отдалении. Погода была настолько хороша, что выглядывало солнце, так что оставшиеся 80 километров до Соловков прошли легко и без происшествий, к позднему ужину уже швартуясь в бухте Спасо-Преображенского монастыря. Дождавшись, пока государь сойдет на берег, отгремят всяческие хвалебствования и толпа встречающих утащит Петра со свитой в монастырь, очистив пляж — снялся со стоянки и выбросился на берег. Похоже мы тут не на один день, и стоять на рейде смысла нет.
Походил по пляжу, как приятно увидеть пляж без битых бутылок и прочих наслоений от туристов, выбрал место и поставил лагерь. Делать особо было нечего, походил по пляжу, заодно и плавника насобирал. Вернувшись в лагерь, обнаружил уже разложенный костерок, перед которым на камнях сидело несколько членов экипажа яхты, вместе с кормчим и чуть отдельно сидели сержант с еще одним аналогичным амбалом. Мои припасы никто не тронул все сидели неторопливо переговариваясь и ждали хозяина. Сбросив дрова в общую кучу и пожелав всем здоровья обещаю вкусный ужин и лезу за самым большим каном. Мужики оживились, начали разводить огонь посильнее. Поставили кипятить воду в первом кане, и заодно сразу во втором под чай. Мои запасы пресной воды надо будет срочно пополнять, но подумаю об этом утром. Пока вода закипала подсел к сержанту, надо было с ним знакомиться основательнее, и мы повели разговоры не о чем, присматриваясь друг к другу, все же одно дело общаться только по работе и совсем другое быть хорошими приятелями. Коснулись в разговоре и темы стоимости рублей, оказалось, что я богатый Буратино. На копейку можно было купить курицу или дюжину яиц, на полтину, то есть пятьдесят копеек можно было сторговать корову или пуд железа, если торговаться не умеешь, то корова с железом может встать и в рубль. Ну а на рубль можно было купить аж 200 шкурок белки, полтора пуда мяса с рыбой, около трех пудов муки или соли. Дорого стоила медь, около 5 рублей за пуд. А вот ручной труд ценился дешево. Плотник получал одну копейку в день на прокорм. Так что на свои премиальные я мог нанять работать 30 человек на год. Специалисты правда ценились значительно дороже, в частности меня оказывается записали в казенный ордер на зарплату корабельного мастера в размере 30 рублей в месяц. А иностранные специалисты могли получать от 10 до 100 рублей. Вот такой оказался финансовый расклад. Закипевшая вода помешала продолжить столь мне интересный разговор о текущей финансовой системе. Пришлось заниматься ужином и чаем. Традиционные макароны с тушенкой были поглощены под бурные одобрения, ели из общего котла, жаль только котел у меня все же маленький, на такую ораву не рассчитанный. А дальше под чаек пошли всякие байки и слухи, которые я слушал с интересом, надо как то приживаться. Разошлись уже заполночь. Попрощавшись с мужиками обратил внимание, что Михайло меня подзывает.
— Тебя на заутреннею будет ждать отец Афанасий, велел быть обязательно. Утром за тобой зайду. А после заутренней походи по монастырской слободе, что за монастырем по берегу озера лежит. Много там люда искусного, пока государь здесь может и сманить кого получиться, монахи перечить не посмеют.
— Благодарю Михайло за совет дельный, обязательно к мастеровым присмотрюсь. Жду тебя завтра.
Расставшись с сержантом решил не заниматься уборкой а завалиться спать. Заутренние, как я помню из книжек, проводят чуть свет, опять выспаться не получиться. Какой то у меня отпуск напряженный получается. С этой мыслью устроился спать.
* * *И снова традиционный подъем. Дались им мои ноги! Какое к демонам утро, ночь на дворе! Опровергая мои мысли ударили колокола монастыря. Придется вставать, архиепископ явно собрался проверить меня на чертовщину, мало ли я в церковь войти не смогу, или от ладана дымом сернистым исходить начну. Кстати о сернистом дыме, надо озадачить сержанта еще и добычей кислот. Только вот незадача, как они тут кислоты называют я без понятия. Попытался объяснять сержанту на пальцах, но он меня не понимал. Сошлись на том, что по приезде в Архангельск он отведет меня к знающим людям и там решим вопрос. И кстати он опять записал что то в свои свитки, пунктуальный какой, и это радует, а то я ведь и забыть могу.