Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ)

Упаковку обдумывал, поднимаясь с Таей в кабинет. Правда, тут и обдумывать было нечего, есть отработанная схема упаковки для аптечек и спичек, будут просто еще два формата — широкая плоская баночка под кремы пудры и прочее, тонкая высокая под тушь и помаду, причем, для помады надо делать снизу, вместо крышки, штырек-поршень, для выдавливания помады пальцем, а сверху колпачок. Пожалуй, для туши то же колпачок и в него вставлять щеточку для ресниц, чтобы она не засыхала. А на крышках банок выжигать тавро, для чего эта упаковка предназначена — надо только тавро придумывать симпатичные, и разные.
Теперь можно не торопясь, рассказать Тае о задумках по вооружению дам, и с чистой совестью получать заслуженную награду.
Утро началось с промозглого тумана, на улицу выходить, по-прежнему, не хотелось. Начал приводить в итоговый вид результаты своего вчерашнего мозгового штурма.
Днем погода все же вспомнила, что еще не зима, и мы вполне комфортно добрались до портного, а приказчиков дома Бажениных, где так и жил, в свои короткие Архангельские визиты, озадачил длинным списком закупок.
Радость портного, от нашего визита, была совершенно не сопоставима с ценником, который он мне насчитал уже через пару часов общения. А всего то — предложил ему пофантазировать на тему дамы в бархотке, пришлось объяснять, что имею в виду, и как-то само собой пошло-поехало рисунок за рисунком. Получилось, оригинально. В кой то веке, портной отошел от этих расширенных искусственно бедер, и делали платье по фигуре. А добил он меня тем, что согласился на скошенный подол, из-под которого, с ума сойти, будет видно ногу — аж до колена. Думал, мне не удастся отстоять вид на будущие туфли со шпилькой. А он обманул мою, много эшелонированную, оборону, своим согласием, как только объяснил ему, почему хочу именно так, и нарисовал туфли. Похоже, плохо на старичка влияю. Не прошло еще и трех лет, а такие сдвиги в воззрениях на одежду. А ведь он местный заправила моды, и в Москве все падки на новинки одежды. Но вот смета, которую он набросал в итоге, даже с учетом ювелирки, и двух разных комплектов, тянула уже почти на смету Орла. Сел с ним поговорить, так сказать, на отвлеченные темы. Начал примерно так
— Мастер, мне очень нравиться ваша работа. Но вас кто-то ввел в заблуждение, предположив, что я странствующий принц, ну пусть будет Дании, путешествующий инкогнито. Мои доходы, слухи сильно преувеличили, а вот связи существенно приуменьшили. Могу предложить вам, мастер, работу достойную ваших талантов, при Московском дворе. И могу гарантировать, что большинство светских дам, будут вашими клиентами. Давайте теперь обсудим эти перспективы и еще раз поговорим о цене.
Значимо поговорили. Старичок, оказывается, на меня был слегка обижен, что не предложил всего этого ему раньше. А откуда мне было знать! Казалось, ему тут и так хорошо. Но в результате, мастер согласился, даже скорее сам настаивал, работать под моей рукой в столице. Правда, на условиях партнерства, а не зарплаты, и моя доля в партнерстве была крайне скромная. Но от меня ничего и не требовалось, особо, перевезти мастерскую с мастером и подмастерьями и выделить дом на подворье. Зато мастер обещал пришивать к изнанке одежды шильдики с вышитым орлом. Вот на этих шильдиках меня и стукнуло. Предложил мастеру несколько расширенную версию партнерства, и пересмотр долей. Но зато снабжаю его еще и малым амбаром, где он сажает кучу народа, которую, пускай, начинает подбирать, из знакомых портных и подмастерьев, уже сей час, и ставим туда наши швейные машинки, нам они на заводе нужны редко, оставим одну, и хватит пока. А вот в Москве запустим серийную одежду.
Идея мастера заинтересовала не сильно, он предпочитал сольные выступления. Договорились в итоге, оставить первичное предложение без изменений, а для моей идеи мастер согласен выступать куратором, но у поточного пошива будет свой мастер, людей портной обещал подобрать и со всеми переговорить. Договорились, что через месяц пришлю за ним ладью, и дожидаться каравана портные будут уже в Вавчуге. Согласился и с его пожеланиями, посидеть вечерами в Вавчуге и поговорить об одежде, он, видите ли, находит во мне вдохновение.
 
Зато обошлись на этот раз без примерок. Наши размеры были сняты все, какие только можно. Портной сделал пару свежих замеров, видимо посмотреть, насколько мы потолстели. Наивный.
Поехал навестить мастеров на соломбальскую верфь. Застал на ней крайне неприятную, для себя картину. На верфи бодро били кувалды, которые были слышны еще с Архангельского берега реки Соломбалки.
В эллингах собирали скелеты новых винджаммеров. Мои любимые заводчане, действительно решили выполнить пятилетку в три года. Большая часть деталей скелета уже была завезена на верфи. А мастера верфи, пожав плечами, стали собирать новые корабли.
И где, спрашивается, мне теперь брать денег, на продолжение начатого строительства? Купцы, после нашего первого и следующих разговоров стали существенно покладистей, но денег не дадут точно. Реальные поступления будут только в следующем году, ну еще зимой капнет, после каравана в Москву. Но на два винджаммера, по полной стоимости, не хватит. Как говорил один персонаж мультфильма — «пойдем искать клад».
Единственным кладом, который был мне знаком в этом времени, являлся собственный мозг. Начал активные раскопки в нем, на предмет добычи минимум двух десятков тысяч талеров. Единственное, что предлагал интеллект, делать еще одно кумпанство, но уже в Москве. Тут на мою идею будут крайне косо смотреть.
Нашел мастеров, стали расписывать с ними графики платежей, что-то они согласились перенести на весну, где-то притормозить работы. Но к концу зимы у меня закончатся абсолютно все деньги, даже с учетом поступлений от московского каравана. И после этого еще и встанет завод.
Даже если продам весь привезенный металл, и то не хватит. А рыбу и мелочи уже продал.
Надо ускорить поездку в Москву, тут на мои деловые способности несколько обижены.
Срочно возвращаюсь в Вавчуг, запускаю новые диковины, и в середине зимы выдвигаю караван в столицу, если что-то из диковин не пойдет, плюну и доделаю потом. С этими мыслями покинул верфи.
Отплыли только на следующий день, как и предполагал, серу пришлось клянчить лично — приказчиков послали, а со мной этот фокус не прошел. Остального набрали весьма прилично, слюды так вообще загрузили три десятка мешков, так как мы согласились брать слюду ломанную, и крошево из нее. Всю обратную дорогу рисовал, только к Холмогорам встрепенулся, надо навестить архиепископа, поблагодарить за участие в отправке Уральской экспедиции. Отправил апостола разгружаться в Вавчуг, а Ястреб отшвартовался на торговом причале Холмогор.
С причала открывался великолепный вид на собор. А вот корабли на рейде представляли жалкое зрелище. Прошли времена, когда именно Холмлгоры были центром морской торговли Руси. Эту эстафету перехватил Архангельск. Теперь было печально смотреть на большой рейд и порт, обветшалый и забытый, подновляемый от случая к случаю. Понятно, почему Афанасий так хочет мореходную школу у себя открыть, он снова мечтает увидеть рейд, полный парусов, пусть даже, только учебных. Опять он будет меня давить в этом направлении, а у меня теперь совсем денег нет.
Поднявшись, с Глебом, к архиерейским палатам, испросили аудиенции архиепископа, которая была нам немедленно дарована. Поблагодарил старика за подмогу с уральцами, и за отцов его, действительно почти святых. Поклонился низко, с меня не убудет, а Афанасий действительно заслужил. Архиепископ зазвал нас в трапезную, совершенно пустую, предложил испить квасу, по монастырскому рецепту, да рассказывать о походе своем. Рассказывал больше часа, вроде ничего особого и не сделал, вышли без приключений, разок-другой попались по дороге пираты, чуток постреляли и мы от них убежали. Прошлись по европейским городам, товар демонстрировали, с купцами о сбыте договаривались, хорошо так договорились, а потом вернулись. Жаль только, на моржовом острове людей посекли, те самые, недобитые пираты.