За туманом (СИ)

— Хорошо, — я рассмеялся, но быстро собрался. — Не хочу быть фиктивным парнем. Если у тебя появится кто-то…
— Тшш, — она снова приложила палец к губам. — Ты сам предложил быть моим фиктивным парнем.
Точно. Я сам ходил вокруг да около, не решаясь быть прямолинейным.
— Я могу быть твоим не-фиктивным парнем? — задал я вопрос, который трусливо откладывал.
— Только ты один и можешь, Адам Брэгг, — ответ последовал незамедлительно, и я поцеловал ее, едва услышал это.
— Хочу показать тебе одно место, — сказал я, еле заставив себя отстраниться.
Я решил разделить с ней свой любимый пейзаж.
Амелия.
Я включила радио и открыла окно. Жаркий майский день был таким же согревающим, как чувство внутри меня. Спустя почти неделю знакомства и разговора, который мог стать почти скандалом, Адам озвучил свои намерения на мой счет. Я знала, что нравлюсь ему. Это было очевидно с первого признания на лестнице, позже подкрепленного не спадающим сексуальным напряжением между нами и его опекой надо мной.
Можно отметить, что хлопоты относительно моей безопасности больше связаны со мной, чем с делом семьи Брэгг. Я не хотела признавать свое особенное положение, однако, сейчас мне все ясно — я просто нравлюсь Адаму больше, чем просто симпатичная девушка нравится здоровому свободному мужчине. И теперь я его девушка.
Мы остановились у живописного места. Невысокая свежая трава, горсти полевых цветов и прямо перед глазами озеро, к которому вел аккуратный обрыв. Вдалеке виднелся шумный парк, однако, здесь слышно было только звуки природы: шелест травы, щелкающие звуки насекомых, видимо, кузнечиков.
— Как тут красиво, — я улыбнулась Адаму. — Ты здесь пишешь?
— В последний раз…
— Ты написал здесь мои глаза, — я перебила его, как только смогла соотнести эмоции с картиной. — Вау. Хочешь писать с натуры?
— Не сегодня. Но однажды обязательно… — он приблизился и обнял меня, крепко сжимая талию и поцеловав макушку. — Пахнешь как сама весна, Мела.
Я потерлась лицом о его крепкую грудь. Запах Адама был для меня особенным. Запах уюта и страсти одновременно.
Мы всегда были подвержены страсти, а наши утехи были быстрыми и ограниченными по времени и уровню раскрепощения. Как только мы решили обозначить наши отношения, тело посетило расслабление. Я хотела его также сильно, но уже без чувства тревоги, что это последний возможный раз.
Мы поцеловались. В первый раз нежно и медлительно, наслаждаясь друг другом. Адам был высоким, что заставляло меня тянуть шею ему навстречу, демонстрируя пульсирующую вену. Он провел кончиками пальцев вниз от подбородка и, по шее, до ключиц. Остановившись на мгновение, пока я переводила дыхание, он спустился ниже и положил руку на грудь.
— Здесь тоже нет белья. Почти никогда нет, — тихо произнес он.
— Тебе это нравится? — спросила я, заигрывая.
— Я могу написать книгу о каждом моменте, когда твоя грудь подпрыгивала или тряслась при мне, — Адам улыбнулся и поджал губы. — Мне было тяжело переводить взгляд куда-то от… — он сделал движение руками, описывающими круг вокруг моей груди, — этого великолепия.
— Раз уж дело дошло до признаний… — начала я, поглядывая за его реакцией. — Я любовалась каждый раз, когда ты спрашивал: «Налюбовалась?».
Адам рассмеялся, и я залипла на его улыбку. Широкий волевой подборок и острые скулы гармонично сочетались с обаятельной улыбкой. Она все-таки была от Розы, как и у Элона, просто обрамлялась строгими чертами Арона, и демонстрировалась намного реже.
— Я выбрал красное платье, — он продолжил обмен признаниями.
— Ааа! Так и знала, что Роза на что-то намекает. Я удивлена и впечатлена одновременно. Платье крутое было…
— Я оставил его у себя. Когда я увидел тебя в нем, — он прищурил глаза, будто углубляясь в воспоминание, — я пожалел о том, что сделал. Весь вечер я думал о том, что должен сам снять его с тебя.
— Как откровенно, Адам, — я придалась губами к его плечу. Мне нравилась наша игра. — Напомню, что, когда я сняла это платье сама, я могла думать только о тебе, дождалась позднего вечера и пришла к тебе в спальню.
 
— Когда ты ушла из моей комнаты, я осознал, что только ты мне нужна, — Адам не разжимал объятий. — Тогда я еще думал, что это касается только постели, — он усмехнулся.
— У меня такого не было, — честно сказала я, заглядывая ему в глаза. Голубые и такие ясные.
— У меня тоже, детка, — ответил он. Интуиция говорила, что так и есть.
— Хорошо, что я тогда не дала обещание Эллен, а то она уничтожила бы меня сейчас, — рассмеялась я, вспомнив, как меня пытались заставить отказаться от сближения с Адамом.
— Никто не помешает Эллен уничтожить теперь нас обоих, — он поддержал мой смех, но я притихла.
— Что скажет твоя семья? — вопрос был уместен. В особняке Брэггов мне ясно дали понять, что не видят меня в качестве спутницы Адама. Ну, кроме его мамы.
— Не думай об этом, — он снова поцеловал меня в макушку. — Я с тобой и за тебя. Предрассудки стариков нас не касаются, окей?
— Ладно. Они все много для меня сделали, и я благодарна каждому, — честно ответила я.
— У тебя такая красивая душа, Амелия, — Адам прижал меня к себе очень близко и скользил рукой по моей спине. — Но твоя попка, — его рука опустилась ниже, — выше всех похвал.
Он скользнул рукой под платье, сжимая оголенное тело. Я все остальные темы, волнующие меня минуту назад, перестали существовать.
Адам.
Вдохновляющее меня место, возбуждающая меня женщина. Я чувствовал прилив жизненных сил, сливаясь с Мелой в поцелуе и проникая в нее своими пальцами. Голая попка под платьем была великолепна. Нежная кожа, упругое тело… Разумное заключение, что технически мы находимся на улице, хоть и на безлюдном пустыре, игнорировалось сознанием.
Амелия была влажной, отчаянно нуждавшейся во мне не меньше, чем я в ней. Я вставил сразу два пальца вовнутрь, наслаждаясь ответной реакцией ее влагалища. Мышцы сжимались вокруг меня, как бы выталкивая наружу. Ловя ртом ее тихие стоны, я продолжал свои неторопливые движения.
Ее руки потянулись к моей ширинке. Движения уверенные — не в первый раз она туда забирается. Кайфую от того, насколько мне плевать на окружающий мир, когда рядом эта девчонка.
— Моя Мела… — сам пробую на вкус это сочетание.
Совсем недавно я сокращал ее имя, как близкий ей человек, чтобы подразнить. Теперь это было моей официальной привилегией.
Освободив мой член, Мела ласкает его одной рукой, что-то мурлыча мне в грудь. Ощущать ее удовольствие — мой личный экстаз.
Поднимаю ее на руки, сразу насадив на себя. Вскрикивает от неожиданности или удовольствия. Несмотря на эндорфиновое опьянение, мне важно знать, что с ней все в порядке.
— Тебе комфортно? — уточняю я, замедлив фрикции.
— Мне хорошо, Адам…
Самые сладкие слова. Расслабляю мозг и напрягаю тело, чтобы хорошенько трахнуть ее, удерживая на весу.
Амелия крепко держит меня за шею, сексуально царапая ноготками затылок. Мне нравится держать ее под бедрами, пока мой член скользит внутри нее. С ней секс по-особому дерзкий и бодрящий.
В этот раз я контролирую ситуацию, и когда чувствую, как напряжение доходит до предела, я приподнимаю Амелию и кончаю просто на траву. Конечно, это ослабляет ощущения от оргазма, но я бы предпочел сначала поговорить о всех возможных последствиях для нас.
Опускаю Мелу на землю.
— Адам… — надула губы.
— Я с тобой не закончил, детка, — наклоняюсь, чтобы поцеловать ее и подхватываю на руки так, чтобы мне было удобно ее перенести.
С особым удовольствием кладу мою горячую девчонку на капот своей машины. На фоне черного глянца ее образ смотрится потрясающе. Из хвоста выбилось несколько прядей, платье задралось, открыв обнаженное тело под ним, ноги раздвинуты в ожидании.
— Моя киса, — шепчу я и опускаюсь перед ней на колени. Снова.
Она дурманит меня, и я бы сделал все, что она попросит, но, боюсь, у меня самого фантазий на год вперед. Главная цель сейчас — сладкая истома для той, существование которой стало для меня источником всех радостей жизни одновременно.