90-е: Шоу должно продолжаться (СИ)
— Спасибо, мам! — я чмокнул ее в щеку. — Мы песню записали новую, хочешь послушать?
— Ой, нет-нет-нет! — засмеялась она. — Я все равно в этой вашей новой музыке ничего не понимаю! Все, пора мне. Я побежала. Зарплату там у тебя в комнате оставила.
Зарплата — это хорошо. Нам как раз надо прикупить много дерматина на плащи и всякой фурнитуры еще… Я открыл холодильник, и тут затрезвонил телефон.
Что ж, интересно, что там за поклонница. Еще одна Лена, чтобы меня окончательно запутать?
Глава 26
— Аллоу, — манерно загворила трубка. — Это Владимир?
— С утра был, ага, — отозвался я. — С кем имею честь?
Пока еще я не настолько продвинулся, чтобы опознать голос, искаженный городским телефоном. Кроме того, девушка явно кривляется. Или подражает кому-то, или просто пытается изобразить голосом что-то другое.
— Ты меня не знаешь, — заявила собеседница. — Но я о тебе знаю все. Я следую за тобой, как тень.
— Оу, так пугающе звучит, — изобразил удивление я и полез в карман за записной книжкой. Разговор с пафосной неадекватной девицей — это совсем не то, с чего мне хотелось начать сегодняшнее утро.
— Я так долго не решалась тебе позвонить, — доверительно сообщила девушка, продолжая кривляться. Растягивала гласные и изображала французский прононс. Ну или у нее просто насморк, что в конце октября в наших широтах вот вообще неудивительно.
— И почему же? — механически ответил я. — Я настолько страшный?
— Ты такой популярный, — сладким голосом протянула собеседница. — Я боялась, что ты даже разговаривать со мной не захочешь.
— И что же тебя все-таки сподвигло на этот подвиг? — хмыкнул я. Я нашел в записнухе страничку со своими заметками насчет заявления на вступление в рок-клуб. Пожалуй, перед встречей со Светой имеет смысл написать три варианта этого текста и дать ей посмотреть. Ну, чтобы соответствовать настрою клуба, который я пока что не знаю.
— Ты еще не понял? — удивилась трубка. — Я же в тебя влюблена! Больше жизни, правда! Я мечтаю о нашем свидании.
— Да? Хм… — сказал я.
— Давай встретимся сегодня в восемь в баре «Старый город»? — предложила девушка. — Я буду в красном платье, у меня длинные светлые волосы, а в руках я буду держать газету «Молодежная правда»…
— А твои родители не против, что ты по барам разгуливаешь? — спросил я. Кажется, я узнал эти интонации. Слышал уже не так давно.
— Я уже совершеннолетняя! — возмутилась девушка. — Мне восемнадцать!
— Да ну? — усмехнулся я. — А звучит так, будто ты уроки прогуливаешь. И сейчас должна вовсю писать контрольную, а не старшим братьям подруг названивать с идиотскими предложениями.
— Ты меня с кем-то перепутал! — еще более фальшиво огрызнулась девушка. — Приходи на свидание, и ты сам увидишь, кто я!
— Прости, в восемь я занят, — сказал я. — У тебя все, Наденька? Я же правильно вспомнил твое имя?
— Вот козел… — прошипела девушка из трубки. Значит я действительно не обознался. — Ты думаешь, что тебе вот так просто все сойдет с рук, да?
— Детка, я человек воспитанный и швырять трубку первым как-то не привык, — сказал я. — Если по существу у тебя все, то давай закончим этот разговор.
— Нет, у меня еще не все! — заявила Надя. — А ты, между прочим, очень серьезно влип. Ты еще пожалеешь, понял?
— Угу… — рассеянно буркнул я, отдалив трубку от уха. Очень уж громко девица кричала.
— Ты пожалеешь, что со мной связался! — Надя сказала это таким голосом, что трубка разве что инеем не покрылась. — Еще приползешь умолять меня о прощении, понял?
Я вздохнул. Перевернул страничку и быстро набросал чек-лист на сегодня. Ночь бессонная, запросто могу что-то забыть, а не хотелось бы.
В трубке наконец-то запищали короткие гудки.
Может, прямо сейчас позвонить Свете? Начало девятого… Рановато, разбужу еще. Блин, как же не хватает возможности отправить текстовое сообщение, трындец.
Ладно, все-таки лучше попозже. Надо позавтракать, пару часов вздремнуть, принять душ. Важные разговоры лучше вести со светлой головой, а не в состоянии бессонной эйфории.
— Привет! — я заглянул в уже знакомый кабинет в ДК профсоюзов. Света сидела за столом, склонившись над какими-то бумагами и быстро писала.
— Заходи, — не поднимая головы, сказала она. — Сейчас, мне надо только заполнить всякие документы… Как снег на голову этот концерт. Исполкому понадобилось в срочном порядке в конце месяца мероприятие провести, а свалили все на меня…
— Ты героический герой! — я сел на стул и положил поверх бумаг маленькую белую розочку. Повезло в цветочном в этот раз, там не только гвоздики были. Но брать букет — как-то не тот случай. А один цветочек вроде как ни к чему не обязывает. — Ты не торопись, я подожду.
— Ага… — она бросила на меня теплый взгляд и снова погрузилась в свою работу — перенести с кучи неровных клочков бумаги записи в единую таблицу.
Скучал я на самом деле недолго, минут пятнадцать. Все это время Света-Эклер время от времени касалась пальцами подаренного цветка. Порадовал, значит. Ну вот и ладушки…
— Все, я закончила! — она решительно захлопнула журнал, зажав между его страницами те самые огрызки бумаги, и убрала его в ящик стола. — Давай запись и заявление.
— Вот, — я положил перед ней кассету и три листа с разными версиями заявления. Сухо-деловую, романтичную и разухабисто-простонародную. — Хочу посоветоваться сначала. Не знаю, что тут у вас за корпоративная культура, так что изобразил разные версии заявлений. Проконсультируешь, которая лучше подходит?
— О, а ты серьезно к делу подошел… — Света пробежала глазами тексты заявлений. Засмеялась на «панковском», второй раз перечитала романтичный. — Вот этот, ага. Выглядит идейно, у нас такое любят. Только вот…
— Что? — подался вперед я.
— Название ваше… — она прикусила губу.
«Да, мне тоже не нравится», — чуть не ляпнул я, но удержался. Реально был с ней согласен, дурацкое название.
— Понимаешь, «Ангелы Сатаны» это как-то… Даже не знаю… — она постучала кончиком ручки по столу. — Не знаю, как объяснить. Могут прицепиться на прослушивании и прокатят. Может, ты поговоришь с ребятами, и вы его поменяете на более нейтральное?
Я задумчиво перечитал свое заявление. Поговорить, ну да. Три часа сношания мозгов, потом полночи типа мозгового штурма, когда каждый будет высказывать свое ценное мнение. Астарот опять начнет обижаться и истерить…
— Да не вопрос, давай перепишу, — принял решение я.
— И обсуждать не будете? — удивилась Света.
— Знаменитый гангстер Аль Пачино когда-то сказал: «В детстве я молил Бога о велосипеде потом понял, что Бог работает по-другому я украл велосипед и стал молить Бога о прощении», — медленно произнес я, переписывая заявление на чистом листе. Над названием я думал не особенно долго, можно сказать, вообще не думал. Автоматически начал писать «Ангелы С…», остановился, чертыхнулся, думал зачеркнуть. Несколько секунд медитировал на это дело. Хм. А что? Нормальное же название получилось. Быстро дописал текст заявления и передал его Свете. — Годится?
— Да, гораздо лучше! — улыбнулась она и воткнула в магнитофон кассету. О, надо на ней тоже переправить! Я забрал у нее подкассетиник, вынул бумажку и прошлым названием, и подписал заново. Покрутил в руках пластиковую коробочку с простой белой бумажкой в качестве обложки. Фотосессия нужна, вот что. Когда Илюха-Бес доделает костюмы, надо будет обязательно найти фотографа, который сможет забабахать нам крутых кадров. Чтобы и постеры можно было наделать, и в кассеты повставлять… Но это потом. А сейчас я следил за реакцией светы на нашу новую песню. Сначала ее лицо было как бы говорило: «блин, как же вы надоели, бездарности криворукие…», когда зазвучала запись, она бросила на меня удивленный взгляд. Видимо, ожидала что будет очередной домашний звук со звоном стаканов и хиханьками друзяш на заднем плане. Дослушала она, уже кивая в такт и с вполне довольным видом.