90-е: Шоу должно продолжаться (СИ)
«Просто ты нытик и неудачник, Саня», — подумал я. Беззлобно. На самом деле, очень хорошо понимаю, как могут отравить жизнь всякая бытовая мелочевка. А опыта справляться со всем этим у нашего Астарота еще толком нет — живет вдвоем с матерью, из всех нас четверых он явно самый нищий, головокружительный успех нашу группу с головой не накрыл. Вот и трепыхается нервно. И только еще больше все портит. И если не пресечь эту волыну, то все приведет к тому, что группа распадется к чертям. Или даже не распадется, а просто перестанет существовать, потому что сначала Бельфегор начнет находить уважительные причины приходить на репетиции реже. Универ, девушка появится и все такое. Потом Бегемот начнет зарабатывать денежки, скооперировавшись с папой в одну семейную шиномонтажку. «Давайте на той неделе соберемся…» «Ой, только не во вторник, у меня бар мицва у третьего котенка Мурки!» «Ребят, на той неделе без меня…»
То есть, распада, де-юре не случится, но де-факто уже через год про «Ангелов Сатаны» можно будет только по самодельным футболкам вспоминать.
«Хрен там!» — рыкнул я на Нострадамуса в своей голове и положил руку на плечо Астарота.
— Саня, мы же команда, ты помнишь? — сказал я. — Давай я тебе притчу одну расскажу, ага? Идет как-то дон Хуан по пустыне… Хотя нет, плохая притча, не подходит.
— В смысле? — Астарот глянул на меня искоса.
— Забей, я просто придумать ее не смог, — засмеялся я. — Короче, Саня, если хочешь, могу заходить к тебе в гости и дрессировать твою маму, чтобы она тебе мозг не парила. Я же чемпион мира по укрощению домомучительниц, ты не знал?
— Блин, Вовка… — Астарот фыркнул, и у него на губах наконец-то появилась улыбка. Кривая, косая, но уже вполне настоящая.
— Так что бросай кукситься и парить себе мозг, и давай возвращаться к нашим баранам, — я помолчал, повторяя про себя последнюю фразу. — Как-то это грубо прозвучало, да? На самом деле я не Борьку с Дюшей имел в виду, а те вопросики, которые я предлагаю обсудить. Ты как, готов? Может все-таки хочешь мне по морде врезать?
— Да ты чего… Нет, конечно! — нервно дернулся Астарот.
— Окей, — кивнул я. — Ты сам отказался. Готов работать конструктивно и без ваты?
— Без чего? — Астарот захлопал ресницами.
— Забей, — хохотнул я. — Пора захватывать мир, Астарот! Пожмем друг другу когтистые длани и покорим его силой нашего творческого могущества!
«В принципе, шансы есть», — думал я, слушая, как мои коллеги-говнари обсуждают какие-то технические музыкальные вопросы. Иногда поддакивал, некоторые термины записывал. Саня-Астарот вроде расслабился и говорить начал уже по делу, а не просто истерично выкрикивать что угодно, лишь бы против. Кризис самооценки у пацана, случается. Чем-то внятным я тут помочь не могу, конечно, это психолог нужен. Ну или реальные победы с достижениями. А вот с этим, надеюсь, я смогу помочь…
— Слушайте, а сколько у нас, получается, песен? — с отвлеченно рассеянным видом сказал я. Как будто просто задумавшись, а не потому что не знаю ответа.
— Семь, — отозвался Бельфегор. — Если еще мои посчитать, то девять.
— Для альбома маловато… — вздохнул я. — А для сольника тем более…
— Все равно нам в ближайшее время сольник не светит, — развел руками Бегемот и с досадой посмотрел на опустевшую тарелку. — А бутеров больше нет?
— Неверная постанова, Бегемотик, — подмигнул я. — В смысле Абаддончик, все время забываю…
— Велиал, ну ты вообще уже оборзел! — возмутился Бегемот.
— Ну извини, — я развел руками. — Но вообще-то Бегемот в демонической иерархии старше Абаддона, так что ты зря обижаешься.
— Опять ты гонишь! — Бегемот угрожающе двинулся ко мне.
— Да зуб на сало! — заверил я. — Бегемот — это воплощение одного из смертных грехов, адский виночерпий и палач. Грешники стонут и завывают при одном упоминании его имени! А твой Абаддон — это всего лишь предводитель саранчи. Хотя… Если с этой стороны посмотреть…
Я скосил глаза на пустую тарелку, с которой Бегемот кажется даже крошки собрал.
Бельфегор и Астарот заржали. Бегемот надвинулся на меня и попытался даже толкнуть. Но я увернулся, ткнул его легонько в пузо локтем и тоже заржал.
— Да ладно, Дюша, не обижайся! — сказал я. — Где твоя самоирония? Я же любя. Я еще конфет с собой прихватил шоколадных прихватил, хочешь?
— Очень надо обижаться… — пробурчал Бегемот, потирая ушибленное место. — А какие конфеты?
— Не знаю, сейчас посмотрю, — я сунул руку в карман и вытащил горсть конфет. — Белочка… Радий… Буревестник… На, в общем, разбирайся сам, какие больше любишь.
Бегемот сосредоточенно зашелестел фантиками.
— Слушайте, народ, а как насчет поиграть не только свои песни? — озвучил я, наконец, предложение, про которое думал с самого начала.
— Я не понял, ты что, предлагаешь нам играть… попсу? — грозно сведя брови, проговорил Астарот.
— Хм, что именно из моего предложения навело тебя на эту странную мысль? — фыркнул я и положил на стол старенький кассетник «Протон». Нашел сегодня в своей комнате. И перед тем, как прийти на этот наш сбор я заправил в него новехонькую кассету.
Зазвучали первые аккорды, и Курт Кобейн из динамика запел своим неповторимым хрипловатым голосом.
— Load up on guns, bring your friends
It’s fun to lose and to pretend
She’s over bored and self-assured
Oh, no, I know a dirty word…
(Nirvana — Smells Like Teen Spirit, 1991)
Мои говнари-коллеги дослушали песню молча. Ясен пень, не в первый раз, но не вырубать же в самом деле «Нирвану» на середине.
— Сможем снять песню и изобразить со сцены пристойно? — спросил я.
Глава 19
Я оставил своих ребят в половине восьмого вечера. Меня ждала еще тренировка в тренажерке, уборка в ней же и недолгое общение с Французом и его братвой, которые как раз собирались на свой вечерний «променад». Уже с какими-то другими телками, которых подцепил на Декабристов златозубый Боба. Но экстерьер телок не сильно поменялся — короткие юбки, чулки в сетку и возвышающиеся над юными размалеванными личиками арки челок, залитых серебряным или фиолетовым лаком. Почему-то других цветов в прическах юных модниц не было.
Я в одиночестве закончил свою тренировку, собрал пустые бутылки, банки, пустые пачки от сигарет, бумажки… Подмел пол, привел в порядок сортир и раздевалку. Проветрил. Думал еще пол помыть, но махнул рукой. Устал. Надо дать себе недельки две, чтобы привыкнуть к нагрузкам. Пока мое тельце было еще дохленьким, и сразу после тренировки мне больше всего хотелось лечь и лежать, а вовсе не ползать с тряпкой по подвальной тренажерке. Благо, Француз ничего такого и не требовал. Похоже, его гораздо больше забавлял сам факт наличия в его клубе домашнего говнаря, чем то, что этот самый говнарь должен тут наводить порядок до блеска.
Дойдут руки еще. Надо просто дать себе привыкнуть к нагрузкам, вот тогда и окна отмою, и рамы покрашу, а то позорище какое-то. И доску можно будет соорудить для списка упражнений и каких-нибудь дневных челленджей.
В целом, случившейся сессией стратегического планирования я остался доволен. Ботан Кирюха воспринял приглашение на постоянку играть с предсказуемым восторгом. Идею пополнить свой репертуар за счет каверов, ребята вроде тоже восприняли неплохо. Пришлось, конечно, чуть-чуть поспорить, чтобы убедить Астарота в том, что такие вещи — вовсе не зашквар, а наоборот. С нашими семью песнями мы пока только начинаем путь, нам надо учиться и расти над собой. Творчески, разумеется. А у кого еще учиться, как не у лучших из лучших?
Про себя же я подумал, что продать концерт рок-баллад будет куда проще, чем сборник хреновых сатанинских песенок.