Дайте шанс! Том 3 (СИ)

Ай…
Ой…
Пш-ш-ш-ш-ш…
Походу все. Трындец. Сдулись радикалы.
Я едва сдержался, чтобы не засмеяться в голос.
— Напомню. У нас уже тридцать шесть бойцов! Против Высших у нас есть оружие! У нас есть Иглы Падина!
— Я пойду против Высших! — закричал шустрый Костя Лукьянов.
— И я! — присоединился к нему обычно рассудительный и сдержанный Егор Парфенов.
— Я тоже согласен! — поддержал еще кто-то
— Записывайте и меня!.. — закричала какая-то девушка, явно из числа старшекурсниц.
Вот это номер. А Берник-то оказывается сделал ставку не только на меня. Оказывается, у него был еще один кандидат.
— Кто готов вступить в наше умеренное движение?! Кто готов поддержать нашего Императора! — закричал в отдалении толстячек.
О! А вот и еще один кандидат в лидеры.
Ничего не скажешь. Молодец Берник.
Мо-ло-дец!
Дела проворачивает шустро.
Я перешел к компоту со сладкой булкой, когда оба лидера закончили выступления. Основная часть народа потянулась к раздаточной, образовав там невероятную очередь. Около Ярослава Корнеева осталось совсем немного студентов. Оставив их, он решительно направился ко мне.
— Андрей, ты с нами? — с ходу задал вопрос он и уселся на диван напротив меня.
Я и без вчерашнего разговора с отцом не собирался никуда вступать. Набить морду Верховскому или кому-то еще из зарвавшихся Высших — для меня вот вообще не проблема. Я даже готов кого-нибудь из них прибить. Но делать из себя душегуба, резать глотки всем подряд — это уж извольте пойти нах*й.
— По-моему, убивать Высших — это полнейшая глупость. Ты же сам видел в новостях. Начался съезд, на него явился представитель Императора. Пусть они сами выясняют свои вопросы. Не говоря об этических нормах, всяких нравственных, если в университете произойдет хотя бы часть из того, о чем ты кричал, это только всему повредит.
— А я не говорю, что все случится в первый день возвращения Высших. Мы нападем, когда нам поступит сигнал.
— Какой сигнал? От кого поступит? — тут же цепляюсь за его слова.
Ярослав меняется в лице.
— А это не важно. Ты лучше подумай о себе, о собственной мести. Неужели ты готов стерпеть то унижение, что причинили Высшие?
— Ты серьезно? — я аж обалдел от такого изворота. — Верховский наехал на меня и стал на колени. Остальные Высшие пытались рыпнуться, тут же отхватили и дали заднюю. Потому что поняли — лучше не связываться. Где ты видишь повод для мести?
Корнеев вскакивает. Дальше продолжать спор он уже не собирается. Но и просто так сбежать не может. Он же теперь чувствует себя лидером!
— Скажи лучше — ты струсил! Сначала ссылался на Голос Высших, теперь ищешь другие причины! А может быть ты с ними заодно? Связался со Смирновой и решил стать одним из них? Ты так и скажи! Мы все поймем! — явно играя на публику, разорался Ярослав.
— Да при чем тут это?! Вы собрались резать глотки всем подряд! Собрались резать даже девушек!
— Резать всех не только мое желание!
Ярослав бросил взгляд на остатки студентов, что продолжали стоять там, где он выступал. Среди трех десятков ребят я насчитал семь радикально настроенных девушек, готовых рваться в бой хоть сейчас.
— Ты еще пожалеешь, что не поддержал нас, — зашипел Ярослав, — . Когда все закончится, ты станешь изгоем. Станешь одиночкой. Никто из нас тебе не протянет руки!
Своим выпадом он дал понять, что не в курсе наезда на меня Особого отдела. Иначе грозился бы иначе.
— Чем все закончится, мы еще посмотрим. А за меня не переживай. О себе я как-нибудь сам позабочусь. Ты лучше подумай о себе. Договорились?
Ответить Корнеев не соизволил. Так ушел. Если я спокойно воспринял разговор, то он, похоже, в самом негативном ключе. Наверняка записал меня в личные враги вровень с Высшими. И это печально. У нас было много общего. Мы оба принадлежали к кланам добытчиков скверны. Исходя из того, о чем обмолвился отец, его выступление против Высших выглядело странным.
— Не переживай, так же как твой клан наши семьи тоже участвуют в съезде. Высшие обязательно победят, — вдруг произнес молчун Арсений Медведев.
 
— А ты откуда знаешь, что Вагаевы участвуют в съезде? — удивился я, потому как специально отслеживал эту информацию в СМИ.
— Так еще полчаса назад опубликовали списки. Там всех указали поименно. Кто прибыл и кого представляет.
А вот это уже было хреновой новостью. Впрочем, глупо было бы сомневаться, что Особый отдел не позаботился выявить всех участников съезда.
— Хм… Случайно, Корнеевых в списке не было?
— Не-а, мы только что его специально пробивали, — помотал головой Арсений и кивнул на своего друга второго молчуна Германа Ильина.
Не стал дожидаться, пока парни доедят. Как всегда пообедал быстро, а они только приступили ко второму. Чего-то Ярослав меня слишком выбесил. Ну и расстроил, конечно. Только что я был уверен в скорой победе Высших, а теперь засомневаться. Это же если в университете действительно случится резня, что делать тем, кто к ним примкнул? А если начнут резать уже и их?
В буфете толпа, а в остальном университете тишина. Как будто все вымерло. Именно поэтому торопливые звуки по ступенькам вверху заставляют обратить внимание на лестницу. Спускающимся с третьего этажа оказался проректор по воспитательной части Труновский.
В ином случае я бы поздоровался и пошел дальше, но у Труновского в руках коробка. Из нее выглядывают вещи. Какие-то книжки, край ноутбука и длинная линейка.
— Добрый день, Константин Сергеевич. Вам помочь?
— Спасибо, Вагаев. У меня всего одна коробка.
— Переезжаете в другой кабинет?
Труновский, наверное, хотел продолжить спускаться, но все-таки остановился и поставил коробку на перила. Судя по выражению лица, он находился в расстроенных чувствах.
— Уволился я. Только что уволился. Насчет переезда вы угадали. Вечером уезжаю в Вену. Пока есть возможность, уезжаю, так сказать, в первом вагоне. Там у меня сын, внуки. Там поспокойнее.
— А здесь?
— Скоро здесь разыграется буря. Случится все, как всегда. Сначала введут ограничения на вывод наличных, потом закроют банки, потом закроют границы и начнется. Вы сами в этом убедитесь. Жалко не удастся вернуться. Смута в России — это всегда надолго. Так что советую позаботиться о наличности уже сейчас. Ценности, естественно, лучше держать в золоте. А еще лучше также как я — распродать все и успеть уехать, если не в первом вагоне, так хотя бы во втором. Удачи вам, Вагаев. Удачи.
Схватив коробку, Труновский продолжил спускаться по ступенькам.
Блин… Корнеев настроение испортил и этот добавил.
Вот же паникер херов. Вот будет смешно, если в итоге все обойдется. Распродал-то Труновский наверняка по дешевке.
А еще интересно сколько можно выгадать от скупки у таких вот бегунов?
А если брать не сейчас, а когда закроются банки?
Или когда закроются границы?
Нет, ну если реально начнется смута, то можно будет брать что захочется вообще забесплатно. Во времена беспредела действует лишь одно право и закон: кто сильнее тот и прав, остальные — терпилы.
В кармане зазвонил смартфон. Номер оказался незнакомый.
— Алло, — произношу, пытаясь догадаться, кому я мог понадобиться. На ум почему-то приходит Особый отдел, хоть и понимаю, что вряд ли. Если бы я им понадобился, Берник или еще кто-то сам ко мне явился.
— Приветик. Соскучился? — раздался задорный голос Смирновой.
— Очень.
— Я тоже! — засмеялась она в ответ. — Завтра я буду, так что увидимся.
— Как завтра? Подожди! Я бы тебе пока настоятельно не рекомендовал здесь появляться…
— Не рекомендовал? Ты из-за этих уродов, что ли? — снова засмеялась Лена. — Я тебя умоляю… Нет, Андрей, я конечно очень тронута твоим беспокойством. Мне оно очень нравится. Но уверяю тебя, беспокоиться не о чем. Завтра в университете будут все Высшие. Кто кого — это мы еще посмотрим!
  
Глава 27
 
За три минуты до начала первой лекции я покидаю свой сторожевой у окна с видом на парадных вход в университет. Уже понятно, Высшие сегодня не появятся. То ли переиграли, то ли вмешались обстоятельства. А ведь я специально приехал пораньше. Хотел лично увидеть их прибытие.