Потерянная жертва

– Что я думаю? Это ведь работа твоего агентства.
– Это не только работа, Джейк. Это связано с Питером Конуэем.
– Они хотят, чтобы ты поговорила с Питером?
Кейт была рада, что Джейк не назвал его папой.
– Да. Правда, не знаю, станет ли он со мной разговаривать.
Джейк водил ногой по песку, о чем-то всерьез задумавшись.
– Мам… я могу задать тебе один вопрос?
  
– Конечно.
– Ты его любила? Питера?
Кейт вздохнула.
– Я знала главного инспектора Питера Конуэя как совсем другого человека. Моего начальника. Коллегу. Серьезного, иногда слишком серьезного, полицейского, интересного и красивого мужчину. Для тебя важно, чтобы я его любила?
– Нет. Я этого и не ждал. Семья Оливии считает, я не должен стыдиться того, что я сын серийного убийцы.
– Как мило с их стороны.
– Они не это имели в виду.
– А тебе за это стыдно? – спросила Кейт, взволнованная его словами.
– Не тогда, когда я там, в Калифорнии.
«Ауч», – подумала Кейт, но не стала его перебивать.
– Оливии кажется, что это, наоборот, очень интересно. Что у меня необычный жизненный опыт. И вся ее семья тоже так думает.
– А если вы двое когда-нибудь поженитесь? Они позовут его на свадьбу?
– Очень смешно. И у нас все не настолько серьезно. Мы просто развлекаемся. Ну ладно, не просто развлекаемся. Просто хорошо проводим вместе время. Она тебе что-то говорила?
Кейт рассмеялась.
– Нет. Не волнуйся.
Джейк улыбнулся.
– Мне она нравится, и мне нравится жить в Лос-Анджелесе. Американский позитив и отношение к тому, что ты можешь быть кем угодно и делать со своей жизнью что угодно, просто невероятны. Я всего лишь стажер в этом огромном агентстве талантов, где есть негласное соглашение, что, если я буду достаточно усердно работать, учиться, вкладывать время, я однажды смогу стать писателем или кинопродюсером. Представляешь, если бы я попытался сделать это здесь, в Великобритании? Мне бы сразу задали вопрос: в какой школе ты учился? И если я учился не в той школе, я попал бы не в тот клуб. Я до конца своих дней был бы «писателем с севера» или «писателем из рабочего класса», неважно, что значит эта херня… прости, эта фигня.
Кейт очень расстроили его слова.
– Ты сейчас что-нибудь пишешь? – спросила она, меняя тему.
– Да. Но не волнуйся, это не какой-нибудь сопливый роман «Дорогой папочка».
– Знаешь, однажды тебя кто-нибудь попросит написать и его.
– Ну, я не настолько отчаянный. Нет. Я пишу научную фантастику.
– Мне можно будет почитать?
– Когда будет готово. Наверное.
Огонь потрескивал, Джейк поднялся, подбросил еще полено, и какое-то время они молча смотрели, как искры летят в темное небо.
– Когда ты в последний раз говорил с Питером? – спросила Кейт.
– В начале декабря. Я звоню ему раз в месяц. У нас всего тридцать минут, чтобы пообщаться. Он плоховат – у него серьезные проблемы с зубами.
– Как иронично.
– Я тебе говорил, что в январе прошлого года его сильно избил другой заключенный?
Кейт кивнула, глядя в огонь. Питера Конуэя госпитализировали с переломом глазницы, щеки и челюсти, и ему пришлось удалить шесть зубов.
– А на Пасху умерла его мать. Моя, как я понимаю, бабушка.
– Эту женщину можно много как назвать, но только не бабушкой, – сказала Кейт.
– Согласен. Прости. Зря я сказал это слово на букву «б».
Кейт почувствовала вспышку гнева оттого, что он поднял тему Энид Конуэй. Если бывают свекрови, каких врагу не пожелаешь, то она была одной из них.
– Он говорит, ты прислала цветы.
– Мне понадобилось все мое самообладание, чтобы не написать на открытке «ура».
Джейк рассмеялся.
– Когда я говорю с ним по телефону, это странно нормально. Я не думаю о том, что он сделал. Он просто, типа, милый…
– …старичок? – закончила Кейт.
– Прости.
– Перестань просить прощения. Не смей просить прощения, – велела Кейт, сжав его ладонь в своей. – Не существует никакого правильного способа справиться с тем, что он – твой отец. Вот почему я и спросила, нормально ли, если я продолжу это расследование. Факты ужасных преступлений, которые совершил Питер, скорее всего, снова выплывут на поверхность.
– Ты говорила об этом с бабушкой – ну, в смысле, твоей мамой? – спросил Джейк.
Мать Кейт приезжала погостить на Рождество, а затем вернулась в Уитстабл, чтобы провести День подарков с братом Кейт и его семьей.
– Пока нет.
– А надо бы. Она заслуживает того, чтобы узнать об этом и высказать свое мнение.
– Да, свое мнение она высказывать любит. – Кейт вздохнула.
Джейк в шутку погрозил ей пальцем.
– Не дерзи, Кэтрин, – сказал он, с удивительной точностью копируя голос и интонацию матери Кейт.
Огонь горел жарко и быстро. Джейк встал, подбросил еще полено, придвинул свой шезлонг поближе к шезлонгу Кейт.
– Ты должна взяться за это расследование, мам. Если он виноват в смерти еще одной девушки, кто, кроме тебя, это выяснит? Ты потрясающий частный детектив.
– Спасибо, милый.
Он наклонился к Кейт, погладил ее по голове.
– Люблю тебя, мам.
– И я тебя.
 
Глава 9
 
Кейт долго спала и проснулась ближе к полудню. Джейк прислал ей сообщение, что они с Оливией ушли в кино. День был яркий, ясный, и, вдоволь напившись воды, Кейт надела гидрокостюм, прихватила очки и вышла из дома через кухонную дверь, ведущую на небольшую террасу и песчаную тропинку к пляжу.
Остатки костра, который они разожгли с Джейком, теперь были засыпаны песком, а пляж после отлива – усеян пластиковым мусором, водорослями и гладкими белыми скелетами головоногих моллюсков. В детстве Джейк всегда радовался, когда их находил, потому что они казались ему похожими на маленькие доски для серфинга. Расстелив полотенце в нескольких метрах от того места, где волны бились о берег, Кейт спустилась к воде. Летом она плавала в купальнике, а зимой ее согревал гидрокостюм. Но все же ей пришлось пережить отвратительный момент, когда в костюм проникала холодная вода. Шестидюймовый шрам на животе, сувенир, оставленный Питером Конуэем в ту ночь, когда он на нее напал, всегда особенно остро реагировал на это неприятное ощущение.
В это время года море выбрасывало на берег больше песка, и шельф под ногами был круче. Глубоко вздохнув, Кейт надела очки и нырнула под большую волну. Ощущение полного погружения в холодную воду всегда пробуждало ее и давало почувствовать себя живой. Кейт решительно поплыла туда, где волны уже не бились, а плавно двигались. Хотя она хорошо выспалась, она все же чувствовала усталость, когда плыла на спине, глядя в сланцево-серое небо. Над головой пролетела стая бакланов, их черные крылья и изящные длинные шеи резко выделялись на фоне неба. Кейт перевернулась на живот и нырнула. Летом, в ясный день, когда светило солнце, были видны черные камни на морском дне. Но сегодня вода была мрачной, полной ила, взбитого бурным морем. На мгновение Кейт замерла в темноте, слушая странные щелчки и удары из глубины.
Ей вспомнились слова Мэдди на вчерашней встрече. Запись интервью с Питером Конуэем, сказала она, была бы на вес золота.
На вес золота.
Эти люди никогда не испытывали ужаса настоящей близости к садисту, к маньяку, к серийному убийце и возможность общения с такими чудовищами воспринимали как трофей. Станет ли Питер говорить с ней? Или с Тристаном? Единственным, кто мог относительно легко с ним связаться, был Джейк. Но готова ли она была втягивать в это Джейка?
Она оглянулась на скалу. Ее дом, такой прекрасно одинокий, стоял на самом краю. Это был рай – жить так близко к природе, каждый день любоваться морем, быть самой себе хозяйкой. Лондон шокировал ее суетой и шумом. Ощущением, что нужно постоянно где-то быть, что-то делать, пока не закончится песок в песочных часах. А здесь песка было так много – целый пляж.
  
Пальцы начали неметь, и она поплыла к берегу, еще немного покаталась на волнах и, дрожа, побрела обратно к дому.