Бразильский вояж (СИ)

Он высек огонь, раздул трут и запалил две свечки в бронзовом подсвечнике.
Он поднял его и осветил лицо Алмы. Та заслонилась ладонью, но вор усмехнулся и что-то произнёс хрипловато. Алма поняла, что на него так подействовало. В груди что-то взорвалось, и она покрылась испариной. Но в то же время что-то ещё зашевелилось в животе, но определить состояние она не успела. Грабитель наклонился, положил ладонь на пухлую грудь, Алма вздрогнула и запылала всем телом. Хотела опять завизжать, но человек опять прикрыл ладонью рот.
— Какая женщина! — прошептал он дрожащим от возбуждения голосом. — Грех не воспользоваться такими формами, моя крошка. Только не кричи — и тебе будет хорошо.
Он навалился на Алму, пытавшуюся сопротивляться, но силы оказались явно не равны. К тому что-то внутри её даже жаждало близости с этим мужчиной. А он был не таким уж и бродягой, хотя и промышлял воровством по домам. Она даже успела заметить кинжал в довольно дорогих ножнах и протянула к нему руку, но тот оказался начеку и грубо оторвал её руку, впившись в её губы своими. Сопротивление Алмы не дало ей никакого результата. К тому же она боялась разбудить сына.
Грабитель не отпускал её, а она почти перестала сопротивляться, выбившись из сил и подчиняясь необдуманному и греховному желанию обладать мужчиной, хоть таким образом. Тело этого жаждало, заставив её подчиниться.
— Ты молодец, сеньора. Признаться, не ожидал от тебя такого, малышка. Муж, надеюсь, тебе простит твоё падение? Или он ревнивец или старик?
— Уйди, негодяй! — наконец вымолвила она жарким шёпотом. — Ребёнка разбудишь! Проклятый насильник!
— Неужели муж был лучше, красотка?
— В сотню раз! Побойся Бога, преступник и уйди?
— Понимаю, красавица! Мне такие ещё не попадались. Но я снова приду, а ты жди меня, малышка. Ты запала мне в сердце!
Он поправил одежду, осмотрелся в полутьме комнаты, улыбнулся довольной и наглой улыбкой, и неторопливо вышел, прикрыв за собой дверь.
Алма вздохнула с облегчением и огляделась. Ничего в комнате не изменилось, но внутри что-то ещё трепетало и тряслось, не то от возмущения и гадливости, не то от скрытого удовольствия.
А утром она вдруг заметила, что чувствует себя отлично, настроение хорошее, хотелось петь и улыбаться. Она весь день занималась сыном, лаская и играя с ним, а ночью, в постели, вдруг вспомнила того бродягу, что так стремительно и нагло ворвался к ней. Правда, ничего не взял, но оставил ей хорошее настроение и тайное желание вновь ощутить мужчину в своей кровати.
Это открытие сильно поразило ее, и она даже ужаснулась такой мысли. Однако она всё чаще приходила к ней, по мере бега дней. А через неделю она с ужасом обнаружила, что ждёт его, вора и грабителя, к себе, и даже поглядывает на дверь, словно ожидая сейчас же его прихода. В смятении и беспокойстве стала думать о Нике, но это только усилило её желание, а тело продолжало жаждать и ждать.
И он пришёл. Но уже не так тихо открывал отмычкой засов двери, а она и не думала визжать, ожидая с волнением, сильно бьющимся сердцем и дрожащим телом. Её подбросило в постели, и она мельком посмотрела на кроватку сына. Он спал, тихо посапывая носиком. Крик готов был сорваться с её губ, но заглох в ожидании чего-то омерзительного и желанного одновременно.
— Малышка, вот я и пришёл снова, — услышала она голос вора и задрожала всем телом, тараща глаза в бессилии что-либо предпринять. — Я зажгу свечи? Ты так красива, что не могу удержаться от желаний видеть тебя.
— Как ты посмел явиться, негодяй? — пролепетала она, понимая, что слова её ничего не значат для этого наглеца. Да и сама не была уверена, что она говорит откровенно.
Он повернулся к ней, поправил подсвечник, и долго смотрел в её перепуганное лицо, любуясь. И проговорил вполне нежно:
— Как ты прекрасна, наверное, когда смеёшься или просто спокойна! Ты одаришь меня когда-нибудь таким лицом?
— Не дождёшься, вор несчастный!
— Наоборот, моя ненаглядная! Я счастлив, встретив тебя и познав. Как ты хороша! Боже мой! Твой муж молод?
 
— Не твоего ума это, мерзавец! — продолжала она злиться, а сама продолжала дрожать в ожидании, уже не собираясь сопротивляться.
Он тихо засмеялся, бросил взгляд на кроватку ребёнка и торопливо стал раздеваться, не спуская глаз с растерянного лица Алмы.
Она отдалась ему, злобно, неистово, исцарапала его спину, а он только усмехался, довольный и счастливый. Он не ушёл и они отдались друг другу ещё несколько раз, и Алма каждый раз разражалась ругательствами, поносила его, но не отказывала, а принимая его любовь с остервенением и жаждой.
— Ну и женщина! — воскликнул наконец мужчина, отвалившись в изнеможении. — Как же счастлив, наверное, твой супруг, обладая таким телом и такой страстью! Ты была с ним счастлива?
— Говори тише, дурак! — прошипела она зло, намекая на сына. Тот уже ворочался в кроватке, и Алма покачала его, успокаивая. — Хватит, наглец! Уходи и больше не появляйся здесь! Я тебя ненавижу, подлец!
В ответ он тихо смеялся, молчал, но всё же ответил:
— Ты сама не веришь в свои слова, малышка. Кстати, как тебя звать? Меня зовут Лопе де Фуаро, сеньора?.. Чего молчишь и не назовёшь себя?
— Это тебе ни к чему. Можешь называть как угодно, скотина! Уйди!
— Ты права, моя малышка. Мне на самом деле пора. Но я вернусь. Муж скоро обещал вернуться? Лучше скажи, а то вдруг встретимся, и только Бог знает, что может случиться между нами. Тем более, что я его не знаю.
Она не ответила, злобно провожала его глазами, встала и задвинула засов. Легла в кровать, усталая, умиротворённая и злая. Злая на себя, на своё глупое тело и дурную голову. Страх закрался в сердце, смутил разум, и она заплакала горючими слезами.
Она почти не спала и рано встала кормить сына. Тело оказалось расслабленным, усталым, но довольным до блаженства. Оно получило своё и пульсировало радостно, удовлетворённо. Зато в голове творилось что-то невообразимое и жуткое. Она металась, не зная, как остановить это безобразие, кощунство и надругательство над Ником.
Волна любви обрушилась на неё, а глаза наполнились слезами, и она разрыдалась, уткнувшись лицом в сына, который тоже заплакал.
Потом весь день она копалась в себе, ища причину столь безумного поступка, и не зная, как избавиться от всего этого наваждения и страсти. Подумала, что хорошо бы обратиться к ворожее или ещё к кому, кто сведущ в таких вопросах.
Уже через неделю ей соседка подсказала, куда и к кому можно обратиться.
Совсем нестарая женщина смотрела на молодую Алму вопросительно, и с острым интересом. Затем спросила, не дождавшись слова.
— Что сеньора хочет от меня?
— Меня тревожит моё состояние, сеньора. Я в растерянности, смятении и не знаю, что делать. Мне вас, помниться, посоветовали, и вот я здесь, перед вами.
— Присаживайтесь, сеньора и выкладывайте без опасения. Я постараюсь с вашей бедой справиться. Я уже сейчас вижу, что вы переживаете, что вы любите своего мужа, но у вас нелады с самой собой. Говорите. Имён мне не надо.
— Понимаете, сеньора. Я очень люблю своего мужа. Он же уехал надолго по делам, а у меня стали вскоре происходить странные вещи. Я стала раздражительна, даже зла, и чувствовала всё хуже и хуже. Ждала, что всё само собой пройдёт, но только ухудшалось. А потом ко мне залез ночью вор и изнасиловал меня. Я сильно переживала, но постоянно думала об этом пагубном и позорном происшествии.
Алма замолчала, собираясь с духом.
— Успокойтесь и продолжайте. Я уже почти понимаю, что с вами, сеньора.
— Оказалось, что после этого случая, я уже наутро отлично себя чувствовала и была мягка с ребёнком и всё мне вокруг нравилось. Только мысль о муже сильно меня беспокоит. Любовь даже усилилась после этого, а у меня в душе образовалась пустота и страх. А совсем недавно этот вор снова пришёл.
И что хуже всего, хоть я и прогоняла его и ругалась, однако не выгнала, и у нас снова произошло, как в первую ночь. Я была снова довольна и отлично себя чувствовала. Что такое со мной, сеньора?