Бразильский вояж (СИ)
Через три недели Алма получила первый подарок. Ник же щеголял скромностью и стеснительностью, играя новичка в любовных делах. Зато танцевал он вполне сносно и развлекал женщин весьма успешно.
— Ты делаешь большие успехи, мой мальчишка! — восклицала Алма каждый раз, как они возвращались в гостиницу и делились впечатлениями, прежде, чем заняться настоящим развлечением — любовью. Здесь Алма оказалась такой страстной, что иногда Нику приходилось нелегко.
— Ты должен меня понимать, мой мальчишка, — оправдывалась она. — Я в своё время не могла ничего подобного получить, и теперь мне хочется наверстать упущенное. Ты меня прощаешь, мой любимый? Прошу тебя, Ник!
Вскоре Нику предстояло ублажать пожилую сеньору лет сорока, и он с непритворным отвращением вспоминал об этой сеньоре, хотя она была вдовой богатого фазендейро. Донна Диана так настойчиво добивалась с ним близкого знакомства, что отказать стало невозможным.
— Донна Диана, я бедный человек, без будущего. Пираты сделали нас с кузиной несчастными бедняками. Кто я такой, чтобы быть достойным вашего внимания, и даже нечто большего, простите…
— Милый мой мальчик! — восклицала сеньора Диана, благосклонно простирая к нему руки. — Мне так приятно сделать тебе добро? Не надо так сразу отклонять мои добрые намеренья. Мы, христиане, должны любить не только ближнего, но и обездоленного. А ты как раз таковым и есть. И мой долг доброй христианки помочь тебе вернуть ту жизнь, к которой ты привык и которой достоин.
— Я всеми силами стремлюсь к этому, донна Диана! Но пока не всё получается. Но я надеюсь с божьей помощью вернуть себе достоинство и состояние.
— Очень богоугодное стремление, Николас. И я готова тебе в этом помочь.
— Что вы такое говорите, донна Диана! — ужаснулся Ник. — Разве я позволю себе принять от вас иное, кроме бескорыстной любви и уважения! Нет! И нет!
— Что за прелестный мальчик! — всплёскивала руками сеньора и тут же потянулась поцеловать его. Тот покорно подставил щеку. Почувствовал, что этого было недостаточно. Напустил на лицо робость и сеньора отстала.
Они сидели у неё в доме, богатом и красивом. Множество старинных дорогих безделушек, фарфор китайской работы, наверняка награбленный в восточных походах её предков. Черные слуги тихо, незаметно двигались, обслуживая их и предугадывая желания хозяйки.
Он жаловался Алме в гостинице:
— Боже мой! Алмита, какие богатства собраны в таких домах! Одних ненужных безделушек на десять тысяч крузадо. А остальное! Ума можно лишиться!
— Зато они очень украшают жизнь, делают её приятной и значительной.
— Мне такое не подходит, Алмита. Мне больше нравится простая и бесхитростная жизнь без тайн, интриг и политики.
— Ты лишь был воспитан в другом мире, Ник. Но к этому быстро привыкают. И ты легко привыкнешь, милый мой глупыш. Лишь бы нам добиться хоть немногого. А это вполне возможно. Твоя Диана — золотое дно для тебя. Держи её в руках, и всё у нас получится.
— Трудное дело, малышка. Но я постараюсь. Она уже предлагала мне помощь. Я не посмел спросить, что именно, но скоро она сама скажет. Уверен!
— Ты правильно делаешь ставку на скромность. Я уже слышала, как сеньоры тебя жалеют и… желают! — хищно улыбнулась Алма. — Так что успех тебе обеспечен. У меня тоже наметилась жертва. И не одна. Не могу сделать правильный выбор. Это меня беспокоит. Но ещё один подарок я позволила себе, — и у неё на пальце блеснул камушек в золотом колечке. — Нравится?
— Не очень, — хмуро ответил Ник, а Алма усмехнулась грустно.
— Когда мы все закончим, ты не будешь иметь возможностей грустить, Ник.
— Хотелось бы верить, — ответил Николас, но поцеловать Алму не захотел.
Несколько дней спустя донна Диана настояла, чтобы Николас принял «небольшую» сумму денег в количестве сотни крузадо, пояснив этот дар словами:
— Вы ведь живете в гостинице, а платить вам почти нечем. Это просто жест христианской добродетели, Николас. Ты не представляешь, мальчик, как обрадовал меня, согласившись принять этот ничтожный дар. Спасибо тебе!
Ник поклонился, поцеловал руку сеньоре, и смущённо, что было на самом деле, благодарил её. Она была в восторге, наблюдая юношу.
Алма, выслушав Ника, всплеснула руками с искорками в глазах.
— Этак, милый мой рыцарь, мы сможем перейти жить в гостиницу получше!
— По-моему, это не очень нам поможет. Бедность людей высокого ранга, коими мы и являемся в некотором роде, лучше способствуют нашему делу, — Ник испытующе смотрел в искрящиеся глаза Алмы. Та думала недолго.
— Знаешь, я с тобой согласна. Это вполне резонно. Останемся здесь.
— Должен тебя предупредить, милая моя авантюристка, что донна Диана намерена произвести штурм моей крепости. Ты меня понимаешь?
Она сморщила гримасу неудовольствия, но бодро ответила:
— Если это сулит хорошими подарками вроде сегодняшнего, то я не буду к тебе приставать с претензиями. Ты ведь ничем не рискуешь, — и она сделала загадочное выражение лица.
— Неужели ты так легко идёшь на такое? — Ник был удивлён и даже разочарован. Он ожидал бурю протеста или хотя бы вялое сопротивление. — Тебе не кажется, что это переходит все границы наших отношений?
— Немного кажется, милый Ник! Но мы договорились о деле, и не должны с ним обращаться вольно. Так нужно, и я смиряюсь. К тому же ты не можешь с уверенностью сказать, что она ещё и брак тебе предложит?
— Кто её знает, — уклончиво ответил юноша. — С неё станется. Ей всего сорок два года. Ещё не такая старая женщина. — Ник хитро ухмылялся, пытаясь раззадорить Алму. Это ему удалось.
— Ты как заговорил, бессовестный нахал!
— Но это же для дела, моя прелесть Алмита! — Ник сиял восторгом, видя, как она нервничает и готова пуститься в отчаянную драку. — Мы же договорились!
— Дурак! — бросила она зло и отвернулась.
— Ладно, Алмита, не сердись, — примирительно сказал Ник и обнял её сзади. — Я пошутил, но относительно её намерений это вполне возможно.
— Только не это! Я сама хочу быть твоей супругой! И эта старуха мне не помешает! Заруби себе это на носу!
— А что ты сделаешь, моя малышка? Вдруг я не смогу ей отказать, польстившись на её богатство и роскошную жизнь?
— Тогда я тебя похищу, как пираты, и увезу далеко, где нас обвенчают — и тогда тебе несдобровать, мой дорогой, — её глаза блестели неподдельным злом и угрозой. Ник даже испугался немного, понимая, что эта, на вид скромница, легко может превратиться в настоящую тигрицу из джунглей Индии.
— Ну и смешная ты, Алмита! Идём лучше в постель, чтобы я в свидание с донной Дианой не воспылал к ней страстью…
Она стрельнула на него глазами, подумала секунду и улыбнулась, соглашаясь. Любовь их была бурной и опустошительной. Потом Алма заметила:
— По твоему поведению со мной я безошибочно определяю, что у тебя нет никого кроме меня, милый глупец!
— Не будь такой самоуверенной, Алмита. Ты ещё слишком молода, чтобы так говорить, — Ник продолжал её дразнить, наслаждаясь её реакцией и ревностью.
— Ты нарочно так говоришь, Ник? Хочешь позлить меня, негодный мальчишка!
— А как же, моя злюка! Я хочу, чтобы ты была поскромнее, как ты можешь прикидываться для достижения своего. Ну иди ко мне, я тебя позабавлю!
Ему нравилось, что она легко переходила от злости к шутке и улыбкам. У неё эта получалось естественно и не вызывало у него ответного чувства недовольства и оскорблённого самолюбия. Был уверен, что она по-настоящему его любит, как и он её. С нею ему было легко и приятно. А в постели она с ним была проста великолепна.
---
[1] Легуа — мера длины в странах Латинской Америки, от 4 до 6.6 км.
[2] Фазендейро — владелец фазенды, поместья.
Глава 7
Неожиданно Алмой заинтересовался богатый сеньор с большим домом, обставленным дорогой мебелью самого последнего вкуса. Все знали, что он недавно приехал сюда из Португалии с большим капиталом, и тут же развил бурную деятельность. У него было уже три фазенды и несколько доходных домов, и в порту судно на сто сорок тонн, перевозящее грузы в метрополию.