Бразильский вояж (СИ)

— Никого, — убитым тоном ответила женщина грустно. — Но дождёмся утра. Посмотрим, что будет здесь, и что предпримут пираты. Подождём, когда они покинут это селение.
Ник постоянно ощущал волнение рядом с нею и острое желание дотронуться до неё. А она, словно угадав его желание, наклонилась и положила свою прохладную руку ему на руку и оставила её так лежать, сказав загадочно:
— Я совершенно не чувствую себя вдовой, Ник. Странно, да?
— Мне трудно ответить на такой вопрос, сеньора. Но… если вы его не любили, то мне кажется это вполне понятным.
— Да! — в голосе её Ник услышал не то что радость, но довольство. — Мне даже немного стыдно за такие чувства. Словно я никогда и не была замужем.
— Полагаю, что это очень хорошо. Нет горя, значит, жизнь продолжается.
— Почему вы не называете меня по имени? Я ведь так поступаю.
— Ну… Мы едва знакомы и сразу по имени… Неудобно как-то…
— А мне бы хотелось, Ник, — и её рука слегка сжала его руку, вспотевшую и огрубевшую от матросской работы.
Юноша поколебался, испытывая блаженство от сознания теплоты, исходящей от Алмы с её мягким голосом.
— Я попробую, Алма, — проговорил он в волнении, и почувствовал, как она чуть придвинулась навстречу, словно предлагая себя.
Он не смог продолжать, слова застревали в его горле, и лишь в голове что-то гудело от возбуждения и радости такой близости.
— Вам не холодно, Алма? — наконец спросил он с тайным желанием обнять её и прижать к себе, ощущая её хрупкость и податливость.
Она подумала, но ответила очень тихо:
— Немножко, Ник. От речки тянет сыростью. — Она поправила плащ на худых плечах. Ник же снял с себя старый кафтан, накинул на неё и пересел к ней. Она с готовностью подвинулась.
— Согреваетесь? — спросил он голосом, дрожащим от возбуждения.
— Немного, — она чуть заметно прислонилась к нему плечом. — Так можно и до утра просидеть, верно?
— Я с удовольствием, — тут же согласился юноша и тоже чуть наклонился. Услышал, как она слегка засмеялась, и в её смехе он легко уловил не то насмешку, не то поощрение. Проверить не осмелился, но спросил:
— Как вы жили с супругом, Алма?
— Зачем это вам? — отстранилась она и посмотрела в его лицо. — Плохо. Я его терпеть не могла. Он был на сорок лет старше, и от него дурно воняло. От всего, — добавила она. — Старостью и ещё чем-то отвратительным.
Она замолчала, а Ник почувствовал, что её дыхание участилось. Он осмелел, положил руку ей на плечи и слегка обнял, ожидая резкости с её стороны. Но она не шелохнулась, лишь слегка вздрогнула. Он понял это, как проявление хороших к нему чувств и чуть усилил свои действия.
Ему показалось, что оба они напряжены и ожидают чего-то большего. Каждый боялся сделать первым шаг и это обоих раздражало. Но она уже была замужем, и опыт был побольше. И она осмелилась на первый шаг.
— Я сразу поняла, что вы не будете делать мне плохое, — прошептала она.
— Это тогда, когда вас сгоняли к баку? — спросил он, хотя отлично понял, о чем она хотела сказать.
— Ага! У вас такие были глаза!.. Я сразу обратила на них внимание. И вообще, мне как-то стало спокойнее при вас, Ник.
— Разве не было заметно, как я остолбенел, увидев вас? Что-то так и взорвалось у меня внутри, увидев вас такой растерянной и испуганной.
Они молчали, оба переживая очередное сближение их душ. До тел дело только могло дойти.
Ник ещё сильнее прижал её к себе. Никакого сопротивления! Это взбодрило его, внутри нарастала волна отчаянной смелости. Он приблизил лицо к её лицу. Она не отстранилась, и они смотрели друг на друга в темноте, едва различая лихорадочный блеск глаз.
Он осторожно прикоснулся губами к её губам, они затрепетали, инстинктивно она дёрнулась, но не отстранилась.
Их поцелуй был недолгим, но страстным, и по-юношески прекрасным. Оба ощущали трепетное возбуждение и непроизвольно стали ласкать друг друга руками, оглаживая волосы и щеки. Дальше никто из них не осмеливался проникнуть.
Наконец она слегка отстранилась и прошептала горячо ему в лицо:
 
— Однако ты нахал, Ник, — и слегка нервно засмеялась. — Не ожидала от тебя такого! Не слишком ли скоро ты осмелел?
Она говорила, а Ник отчётливо сознавал, что это были лишь слова, признанные лишь раздразнить его. И это придало ему смелости. Он снова приник к её губам, и она охотно отвечала на поцелуй, хотя все это было неумело и робко, словно она была малой девочкой, впервые оказавшись с юношей наедине.
Она тяжело задышала, отстранилась и проговорила странным голосом:
— Пусти, мне жарко! Возьми свой кафтан!
Алма скинула не только кафтан, но и плащ, от её тела исходил запах желания и страсти в смеси с потом. Это был привычный запах для Ника, и он поспешил его вдохнуть, прижавшись к ней целуя шею и лицо. Она вертела головой, стараясь поймать его губы своими, и наконец, они слились в долгом поцелуе, которого так жаждали оба.
Он очнулся, заметив, что его рука уже гладила её небольшие груди, а Алма запрокинула голову, подставляя шею для ласк и поцелуев. Их уже не волновали ни пираты, ни ночной лес, окружавший их, ни что иное. Остались бурные ласки, страстные поцелуи и жажда обладать друг другом.
Они долго ещё возились, пока не свалились с кормовой банки и с хохотом и сожалением очнулись. Лишь тяжёлое дыхание нарушало тишину ночи да далёкие крики непонятного происхождения.
— Ник, мы чуть не совершили глупость, — наконец произнесла Алма и погладила его по щеке.
Он заметил, что в темноте белеет её бедро под задранной юбкой и положил на него горячую ладонь. Не успел он погладить её, как Алма нежно оторвала её от своего бедра и опустила подол платья.
— Дорогой, не сейчас, прошу тебя! Я и так измотана и обессилила. Пощади бедную девочку! — и она потянулась к нему губами. — Ты, наверное, считаешь меня доступной, да? — спросила она, оторвавшись от него.
— Даже ничего подобного в голове не было, моя Алмита! С чего ты взяла?
— Как с чего? А наши поцелуи, а твои руки? Они залезали слишком далеко.
— Признаться, я больше не контролировал их, прости. Ты всего меня захватила, и я больше не мог сопротивляться.
— Я тоже потеряла себя одно время. Ты слишком сильно на меня действуешь, Ник! Я в первый же день стала мечтать о таком моменте, но не думала, что он навалится на меня так скоро. Но я не жалуюсь, мой Ник! Ты согласен?
— Сама знаешь, что да, Алмита! Это как удар молнии. Он сразу сразил меня, и я больше ни о чем не мог думать, только о тебе! Наверное, это любовь!
— Я тоже так считаю, милый мой мальчишка! Ты не возражаешь против моего поцелуя? — и она опять потянулась к нему губами.
— А ты совсем робко целуешься, Алма. Разве с мужем не целовалась?
— Не напоминай мне о нем, Ник! Мне становится от этого плохо. Он лишь обслюнявливал меня, а я отворачивалась и мотала головой. Где мне было получить опыта? А вот ты другое дело. Где ты набрался такого? Отвечай, негодный мальчишка? — она погрозила ему пальцем, постучав слегка по носу.
— Я говорил, моя проказница! У меня была замужняя девушка, и мы часто и долго целовались. Она была довольно бойкой и уже многое знала. Вот и ответ на твой вопрос, моя малышка!
— Ты её любил? — очень серьёзно спросила она.
— Думал, что да. Но теперь я сильно в этом сомневаюсь. С тобой у меня совсем другие чувства и ощущения. Ты сразу запала мне в душу! Именно в душу, а та лишь плотское увлечение. Сейчас я совершенно в этом уверен. А ты влюблялась раньше, до замужества?
Она помедлила с ответом, но согласно кивнула, заметив:
— Было примерно год назад. Влюбилась, но знала, что это бесполезно, и с усилием и трудом заставила его забыть. Он тоже был молод, старше меня лет на шесть, но был для меня недосягаем. К тому же уехал куда-то далеко и надолго. Как раз за два месяца перед замужеством. Но и я не чувствовала к нему того, что к тебе. К тебе у меня сразу возникло чувство. Ты ведь такой красивый, а с твоими глазами любая девушка может сойти с ума. Сходили?