Бразильский вояж (СИ)
Эти слова так испугали Ника, что он поспешил в каюту.
Алма по-прежнему сидела и не подняла головы, когда он вошёл. Он же осторожно присел на единственный табурет и украдкой наблюдал за нею. Отметил её довольно юную фигуру и худые плечи. Показалось, что она не такого возраста, чтобы по-настоящему называться сеньорой. Русые волосы так и оставались в беспорядке и свисали живописными кудряшками с лица.
— Сеньора, я хотел бы вам сообщить, что вас собираются, вас всех, собираются в ближайшем городке обменять, получив выкуп.
Он замолчал, ожидая ответной реакции. Ничего не дождался. Женщина оставалась безмолвной. А ему стало так жалко её. С трудом сдерживал себя, чтобы не обнять и приласкать это тонкое несчастное тело. И он ещё спросил:
— У вас имеются родные с деньгами для выкупа? Нужно много…
Она подняла глаза, сухие, но скорбные. Отрицательно потрясла головой.
— Тогда, сеньора, вам грозит смертельная опасность, или… — он не решался закончить свои мысли, испугавшись их.
— А что «или», сеньор? — наконец спросила она тихо.
— Вас могут отдать матросам для… насилия, сеньора.
Она сжалась и так сидела, вдруг молвила, выпрямившись:
— Это мне в наказание за то, что я не любила моего супруга. А теперь и не могу оплакать его. Нет слез.
— Я бы сказал, что это очень плохо, сеньора. Вам нужно поплакать. Все говорят, что это помогает.
Она не ответила, продолжая сидеть поникшая и беззащитная.
— Неужели нет никого, кто бы мог заплатить за вас? — вновь спросил Ник.
— Здесь меня все ненавидели. Один муж любил, а я не смогла ему ответить. Никто не станет за меня платить, да и не с чего им всем. Я ведь даже не могу представить, сколько надо!
— Если вы мне доверитесь, сеньора, то я мог бы попробовать вам помочь.
— Вы!? — её глаза округлились, заблестели и тут же потухли. — Что вы можете сделать? Вы так юны, у вас здесь, наверное, нет ничего, что могло бы мне помочь. К тому же Господь отвернулся от меня. Я готова смириться…
Они помолчали. Ник лихорадочно искал, как бы утешить женщину, но ничего в голову не лезло. Злился, волновался и всё впустую.
— Мы направляемся на юг. В той стороне у вас кто-нибудь есть?
— Никого, мой юный друг, — с сожалением ответила она. — Я недавно сюда из Португалии приехала, и знакомых никаких нет. Особенно в Баие.
Алма вдруг пристально посмотрела на Ника, спросив с запинкой:
— Сколько вам лет, юноша?
— Мне? — глупо переспросил он. — Семнадцать, сеньора. А что?
Она мягко улыбнулась за все это время впервые. И улыбка её оказалась очень приятной, хотя и грустной.
— Оказывается, мы ровесники. Мне тоже семнадцать. Сразу после дня святого Николая.
— Боже! Так я на несколько дней старше вас, сеньора! — воскликнул юноша и даже покраснел от возбуждения. — Я родился за два дня до этого дня. Так и назвали в честь этого святого. Чудно, правда?
Она опять улыбнулась, лицо слегка оживилось. Заметила скромно:
— Никогда бы не подумала о вас такое. Вы казались мне старше года на полтора-два. Вы, наверное, недавно пиратствуете?
— Да! Всего второй год, хотя я не считал месяцы. Может, и меньше. Скорее всего, меньше. Я сам попал на это судно при помощи захвата. Наше судно пираты захватили, а меня оставили с ними. Я признался, что ненавижу англичан.
— Я тоже их не люблю. Но и этих, — она кивнула на дверь каюты, — терпеть не могу. Всевышний всё видит и наказывает нас за грехи наши, — она перекрестилась и губы зашевелились, произнося молитву.
— А вы давно замужем, сеньора? — осмелился спросить Ник.
— Четвёртый месяц. Мы с мужем направлялись в Португалию. У него там в Сетубале родные, и некоторые средства были. А я жила в Сан-Антонио, что на самой границе с Испанией, на реке Гуадиане. Так что я хорошо знаю испанский, и у меня имеются даже родственники в Испании. Бабушка моя испанка.
— И что же теперь?.. — спросил Ник, сам прекрасно понимая, что ответить на его вопрос она не в состоянии.
— Сами сказали, что дела мои очень плохи. Муж мой здесь потерял почти все деньги и решил больше не оставаться тут. Дома, говорит, легче устроиться. А теперь… — она горестно вздохнула, опустила голову и задумалась.
Ник тоже думал, прислушиваясь к палубному шуму.
Утром адмирал Хейн передал распоряжение поворачивать на север. Это удивило всех, особенно капитанов судов, присоединившихся позже. Но все подчинились и миновали вскоре разгромленную бухту Баии.
— Будем шерстить города на севере, — заметил Нол, хитро подмигивая Нику. — Ты уже уговорил свою сеньору? Она мне не очень приглянулась. А ты?..
— Говорил же, Нол. Мне её так жалко! Что капитан решил с пленными?
— Пока ничего. Не до них сейчас. Дела поважнее намечаются.
Ник не стал расспрашивать, видя, что тот всё равно не расскажет. Зато выпросил у кашевара лишнюю порцию каши с перцем и два банана для сеньоры.
Она благодарно улыбнулась уголками губ, бледных, но таких аппетитных. У неё вообще улыбка была приятная, и даже милая, как отметил Ник. Они молча поели, и Ник отнёс миски помыть забортной водой. Принёс кружку вина.
— Будете пить? — спросил он и поставил кружку на край жёсткого топчана.
— А вы? — подняла она на него глаза, печальные и тусклые сейчас.
— Я не любитель вина, сеньора. Вполне могу обойтись без него.
— Странно. Вы ведь среди португальцев жили, как говорили. Или в Индии мало пьют вина?
— Пьют, но я не заметил, чтобы так много, как здесь.
— Пираты, слышала, вообще пьют много.
— В плавании нам запрещено пить много. Только по кружке в день для утоления жажды. И я тогда пью.
— У вас, наверное, дома осталась возлюбленная? — неожиданно спросила она. Ник внезапно покраснел и ещё больше, когда Алма заметила это.
— Была, конечно, но так… Она скоро вышла замуж, а я ушёл в море. И сестра у меня есть. Тоже должна выйти замуж. Да я так и не смог побывать на её свадьбе. Жаль, так хотелось.
Потом он поведал всю свою историю, пока свисток боцмана не выгнал его на палубу работать со снастями и парусами.
Вернулся он уже вечером, когда солнце только что опустилось за горизонт. Женщина спала, поджав под себя ноги и расправив подол платья. Он в нерешительности остановился на пороге и не знал, как поступить.
Зато он внимательно рассмотрел её лицо, хотя света было явно недостаточно. Это его не смущало. Подумал про себя, что во сне эта женщина выглядела совсем юной и свежей. Горе и тоска исчезли с её лица, и оно стало по-детски приятным и милым. Он вспомнил сестру и улыбнулся. Тихо вышел, прикрыв дверь поплотнее.
Больше месяца эскадра, растянувшись на десятки миль, крейсировала севернее Баии. Несколько судов попались им в лапы, и добыча становилась уже обременительной. А впереди маячил Пернамбуко, где Хейн надеялся захватить большую добычу. Так и произошло. Город сдался после массированного обстрела и подавления артиллерии фортов.
Ник получил здесь небольшое ранение в грудь, и весь перевязанный и бледный появился перед Алмой.
— Что с вами, сеньор Николас? — встала она с тревогой в голосе, — Вы ранены? Боже! Как это произошла?
— Осколок гранаты прорвал кожу, сеньора. Ничего страшного. Зато я могу рассчитывать на дополнительную долю в добыче. Сейчас мне это очень нужно.
— Почему вы так говорите? — с подозрением спросила она.
— Когда меня захватили эти пираты, всё отобрали, и я только потом стал получать четверть доли. А это очень мало. Теперь и вовсе ничего не получил. Надеюсь за этот бой получить полторы доли, как раненый.
— Вы что-то задумали, сеньор Николас?
— Ещё нет, но собираюсь кое-что предпринять. Не хотелось бы продолжать морской разбой. Вернуться бы в Даман. Очень хотелось бы. А для этого нужны деньги, и много.
Она странно взглянула на юношу, но тот ничего не понял и ушёл по делу.
Нол по старой дружбе сообщил Нику, что их капитаны решили отколоться от эскадры Хейна.