Все для вас

– Мне понравилось жить на природе.
Сестра и Хэин одновременно усмехнулись.
– Тетя, теперь ты не боишься сороконожек?
– Боюсь, конечно!
– Пф! Тогда тебе еще далеко до сельской жизни. Вот когда увидишь и схватишь, чтобы высушить и добавить в лекарственный отвар, – тогда другое дело.
– Не знаю, не знаю. По моим меркам, у мужа был инстинкт охотника-собирателя, раз он чуть ли не каждый день рвался в горы и к морю… А теперь я понимаю, что он просто любил природу.
– Природа – это хорошо. Любимый человек – тоже хорошо.
– Ну, это, конечно, громко сказано. Главное, что он не бегал за женщинами. Да и всегда был рядом со мной, почти как брат.
– Тетя, а что тебе нравилось в дяде? Он же все время где-то пропадал и впутывался в неприятности.
– Во-первых, он меня любил. Как и обещал, доработал до пенсии на госслужбе и… Ох. Я уже и сама не помню. Давно это было.
Тут я заволновалась. Вдруг это первые симптомы деменции? Я хотела озвучить свои страхи, но сдержалась. И к лучшему: сестра и племянница тоже замолчали.
– А чем тебе нравился муж? – спросила я сестру.
– Ничем.
– Ну!..
– Тетя, мы не любим говорить о папе.
– Поняла. Зря начала, – махнула рукой я.
– Каждый день я сидела одна и злилась, – сказала сестра. – Вот если твой муж был мачо, то мой – тиран. Считал, что мир крутится вокруг него. Чувства других его мало волновали.
– Ну все, хватит. Стоит ли из-за этого ругаться? – сменила тему я. – Хэин, расскажи ты: когда у тебя были последние отношения? Думаешь вообще о мужчинах?
– Тетя, я еще раньше тебя и мамы завязала с этим. Последние отношения закончились пять лет назад. И если бы думала о мужчинах, то не вернулась бы сюда.
– Да у нас тут что, монастырь какой? Я бы с радостью сходила на свидание, будь в деревне хоть один нормальный мужик, – сказала сестра.
– А думаешь, в Сеуле они есть? Их сейчас дефицит, – добавила я.
– Ну все, мам, хватит об этом. Ты живешь со мной. У нас дома нет места мужчинам.
– Не ставь ты крест на них. Сейчас можно познакомиться даже в интернете. Живем один раз, и замуж надо хотя бы разок выйти. Не понравится – всегда сможешь вернуться.
– Оставьте уже эти попытки уговорить меня на то, от чего я уже давно отказалась!
– Так, перестаньте! А то приеду в Сеул и буду только ваши перепалки вспоминать, – сказала я и подняла бокал с макколи.
Сестра с Хэин последовали моему примеру.
В ту ночь я легла спать невероятно довольной. Может, даже счастливой? Не знаю. Я никогда не стремилась к счастью. Главное, чтобы в жизни было побольше радости. Сестра как-то сказала, что ей нравится жить со мной, потому что я свободнее, чем она. На самом деле мне было очень страшно переезжать к ней спустя столько лет, но оказалось, что мы обе с возрастом начали проще относиться ко многим вещам. Сестра тоже думала, что к своим годам я осталась все такой же упертой, а теперь говорит, я стала мягче и спокойнее. Конечно, ее слова меня слегка разозлили… ведь упертая из нас двоих – она!
В Сеул я вернусь с домашним заданием – выстроить гармоничные отношения с Минсиком. И еще надо постараться наладить диалог с Минчжон, взять в свои руки дела в магазине и начать профилактику деменции.
Я набралась сил и теперь была готова вернуться на поле боя. Не скажу, что мне не хотелось этого, но я родилась для городской жизни, меня радовали люди и вечно горящие огни круглосуточного магазина.
На сад уже опустилась глубокая ночь. Пора засыпать. Утром, когда я проснусь, за мной приедет сын.
– Тетя столько наготовила, что я думал – лопну, – заявил Минсик, когда мы выезжали на трассу.
Ага, он так растолстел, что нескоро лопнет. Первое, что мне бросилось в глаза, когда сын приехал, – это его выпирающий живот. А вот лицом он постарел: как-никак возраст уже. Сестра с Хэин тоже удивились размерам его живота, но сдержались и не стали шутить, хотя это было вполне в их стиле.
– Но вкусно же? Я тоже пыталась тут что-то готовить, вот только до тети мне далеко.
– Мам, твои яичные рулетики самые вкусные, – сказал Минсик и поднял большой палец.
  
Я невольно улыбнулась. Хотя он уже взрослый, а все тот же младший ребенок, такой искренний и добрый. В нем столько хорошего, а я всегда ругала его за плохое. Эх… Как приедем, буду почаще ему готовить рулетики.
Мы выехали на магистраль, и Минсик сосредоточился на дороге. Я не мешала ему и молчала. Только когда он начал шнырять из полосы в полосу, ругаясь на водителей, мне хотелось сделать ему замечание. Однако я сдержалась: сын специально приехал за мной, не стоит его расстраивать понапрасну. И все же от такого вождения кружилась голова. Тут я вспомнила совет сестры: перестать защищать детей и довериться им, рассказать о своих переживаниях.
– Минсик, мне страшно.
– Ты чего? Я же двадцать лет за рулем – и без единой аварии.
– Ты-то хорошо водишь. А вдруг попадется какой-нибудь глупец?
– Я его объеду. Не беспокойся.
– Сынок, в магазин ведь приходят разные люди? И большинство невозможно предсказать.
– Ага. Как раз тут вчера заглянул один неприятный тип.
– Так вот и на дороге может встретиться кто угодно. Нет никакой гарантии, что это не будет кто-нибудь узколобый. Поэтому мне страшно. Ты мог бы ехать аккуратнее? – попросила я и грустно посмотрела на сына.
Он кивнул.
– Хорошо. Если тебе страшно, то и мне страшно.
Минсик перестроился в другую полосу и снизил скорость. Я с облегчением вздохнула, и не только потому, что мы поехали медленнее: нам впервые удалось договориться.
– Только тогда мы поздно доберемся до Сеула, ничего?
– Без разницы.
Когда мы подъезжали к Тэчжону, Минсик начал без остановки зевать: то ли после еды в сон клонило, то ли устал после ночной смены. Когда перестала помогать даже громкая музыка, он заехал в зону отдыха.
Припарковавшись, сын тут же провалился в сон, прямо как от анестезии. Я тоже постаралась вздремнуть, но не вышло. Стояла осень, однако солнце пекло беспощадно, а оставить кондиционер при выключенном двигателе было невозможно. Вскоре Минсик захрапел. Промочив платок в воде, я вытерла пот с его лба, затем – со своего.
Мимо нас летел нескончаемый поток машин, а я снова погрузилась в воспоминания. Наверное, дом сестры стал для меня своего рода зоной отдыха: там я много спала и обдумывала жизнь. Но больше так продолжаться не могло. Врачи поставили мне диагноз: легкие когнитивные нарушения, стадия преддеменции.
В начале лета сестра с племянницей посоветовали пройти полное обследование. Первое время я сомневалась, а потом поняла, что людям вокруг виднее, ведь они смотрят на меня со стороны. Тогда я решила посоветоваться с Минчжон, и та предложила сходить в местный лечебный центр, а потом, уже с готовыми анализами, – в ее больницу.
Скрининг и всевозможные тесты подтвердили диагноз, и врачи прописали лекарства для стимуляции функций головного мозга. Сразу после я засобиралась в Сеул: не хотела причинять неудобство сестре с племянницей. Они же, наоборот, отговаривали меня: мол, неизвестно, как там эти столичные врачи будут лечить, а Минсик даже о себе позаботиться не может, не то что о матери.
Поэтому все лето я размышляла. Чтобы бороться с деменцией, нужно приложить максимум сил и для начала выбрать клинику. Дочь принялась уговаривать меня остаться в Янсане: заявила, что они с мужем планируют купить здание для клиники, и потребовала продать магазин. Больше я с ней не советовалась. Одиночество и грусть подступали со всех сторон. Очень не хотелось покидать тех, кто заботился обо мне больше, чем собственные дети, но вечно откладывать отъезд тоже не получится.
Нужно было просто встать и вернуться. Если человек поднялся, то он уже не станет стоять на месте – он так или иначе двинется вперед. Вот и мне оставалось только собраться и пройти этот путь. Когда я осознала, что пройду его под руку с сыном, все мои тревоги развеялись. Вскоре я уснула.