Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг.

Просьбы венгерского короля рассматривали со вниманием, но с реальными действиями не спешили. Для многих противостояние с монголами воспринималось как дело одной Венгрии, за пределы которой захватчики пока не выходили, а если небольшие отряды забредали, то их быстро и без особого труда уничтожали. Летом 1241 г. в Австрию прорвался небольшой монгольский отряд, который был немедленно разгромлен. Об этом с гордостью сообщал герцог Фридрих в своем письме Конраду Гогенштауфену от 13 июня 1241 г., подчеркнув, что в стычке с монголами были убиты 100 человек, но все из лиц «низшего состояния».
Венецианцы, например, гордились тем, что благородство мешало им нанести удар в спину венграм, напасть на них, пока Венгрия сражается с язычниками. Дож Андреа Дандоло (1306–1354) писал в своей хронике по этому поводу: «Лишь из внимания к христианской вере венецианцы не причинили тогда [венгерскому] королю вреда, хотя многое могли против него предпринять» [381].
Другой ближайший венгерский сосед был не столь взыскателен в вопросах чести. Он просто захватил в плен несчастного Белу и потребовал выкуп. Этим героем был упоминавшийся выше австрийский герцог Фридрих, экзотический союзник Даниила Галицкого. В качестве выкупа он потребовал 10 тысяч марок, а когда деньги были обещаны, занял в качестве залога три западных приграничных венгерских комитата (Шопрон, Мошон и Пожонь). Всех бежавших под монгольским давлением жителей из соседних стран он грабил и облагал поборами.
И все это происходило в 1241 г., в период продолжавшегося разорения Венгрии. Но, несмотря на пассивность союзников, разгром королевской армии, исчезновение титулованных руководителей, сопротивление рядовых людей внутри страны продолжалось. Когда отступающие дружинники везли через Пешт тяжело раненного под Шайо хорватского герцога Кальмана, тот призывал горожан не оказывать сопротивления интервентам, положиться на их добрую волю и милость. Однако жители не согласились. Они не открыли ворота и выдержали трехдневный штурм, после чего все были вырезаны.
«Во время резни стоял такой треск, будто множество топоров валило на землю мощные дубовые леса. К небу возносился стон и вопль рыдающих женщин, крики детей, которые все время видели своими глазами, как беспощадно распространяется смерть. Тогда не было времени ни для проведения похоронных церемоний, ни для оплакивания смерти близких, ни для совершения погребальных обрядов. Грозившее всем уничтожение заставляло каждого горестно оплакивать не других, а собственную кончину. Ведь смертоносный меч разил мужей, жен, стариков и детей. Кто смог бы описать этот печальнейший из дней? Кто в состоянии пересчитать стольких погибших? Ведь в течение одного дня на небольшом клочке земли свирепая смерть поглотила больше ста тысяч человек. О, сколь же жестоки сердца поганого народа, который без всякого чувства сострадания наблюдал за тем, как воды Дуная обагрялись человеческой кровью» (Фома Сплитский) [382].
Ожесточенное сопротивление захватчики встречали в Венгрии повсеместно. Батый вынужден был изматывать свои войска в локальных столкновениях, штурмах малых отдаленных друг от друга крепостей. Численность войск снижалась, а их пополнение, судя по всему, было скудным. Приходилось сокращать область действия и концентрировать силы. К лету 1241 г. армии правого и левого крыла после обширного охвата далеких земель вновь сошлись в среднем течении Дуная.
Возглавлявшие левое крыло ханы Кадан и Бури еще из-под Галича направились в Трансильванию, где, по сообщению Рашид ад-Дина, провели три победоносных сражения [383]. Они появились у Родны в конце марта, а 2 апреля – у Бистрицы, заняли Колочвар и затем двинулись на Орадю, который взяли после упорного и кровопролитного штурма. В составленной на Руси в XV в. «Повести об убиении Батыя» сообщается о гибели Батыя в Трансильвании во время осады Варадина. Ранее предполагалось, что за этим кроется некая местная трансильванская легенда, но следов ее не обнаружено. «Повесть об убиении Батыя» – русское сочинение XV в., не имеющее никакой связи с реалиями XIII в.
 
Другой маршрут проделал некий «Бохетур». Преодолев Серет, монголы разорили половецкое епископство и далее двинулись в Трансильванию, захватили такие города, как Дьюла-Фехервар (Вейсенбург), Темешвар, Арад, Перг. В этих краях сохранилось множество былин о борьбе населения с захватчиками.
Войска правого фланга после разорения Польши и победы под Легницей отошли в Моравию. Об их действиях в этих краях достоверных сведений немного. Известно, что они воевали в районе Опавы, Градищенского и Оломоуцского монастырей. О занятии ими других городов (Бенешев, Пржеров, Литовель, Евичко) сохранились только легенды. В любом случае можно сказать вслед за Пашуто, что Моравия была разорена «на глубину четырехдневного перехода», о чем свидетельствуют и заметки Плано Карпини [384].
Монгольское вторжение в Венгрию. 1241—1242 гг.
Перейдя Грозенковский и Яблоновский перевалы в апреле 1241 г., монголы покинули Чехию и приступили к покорению Словакии, являвшейся тогда частью все той же Венгрии. В этих областях они оставались вплоть до декабря 1241 г. и разорили здесь почти каждый уголок. Погрому подверглись словацкие жупы Земплин, Абов, Турна, Гемер вплоть до Зволенского леса, а также Ясовский монастырь. Были захвачены горные города Банска-Штьявница, Пуканец, Крупина. В некоторых областях Словакии монголы простояли на отдыхе около года и даже пытались наладить управление через своих «бавилов», располагавших также судебной властью. Количество воинов, вернувшихся из Польши и Моравии, было невелико. Они даже не могли захватить более или менее значительный город, отказавший им в покорности. Так, в Словакии монголам не покорились Братислава, Комарно, Тренчин и Нитра.
Лишь в самом конце 1241 г. Батый приказал изрядно поредевшим туменам Байдара и Орды отойти в Венгрию, где приступить к осаде Эстергома. Ясно было, что они опасались нападения свежего войска короля Вацлава, которое уже давно готовилось к открытому столкновению. Монголам не хватало сил для утверждения господства в Венгрии, для покорения других областей попросту не было людей. Тумены пополнялись плохо, а редели быстро. Кроме того, местное население оказывало упорное сопротивление, отказывалось сдавать города и сражалось до последнего. Фома Сплитский прямо указывает, и это можно заключить из логики изложения в других источниках, что вплоть до зимы 1241–1242 гг. монголы не предпринимали операций за Дунаем, но ограничивались восточной частью Венгрии, Словакией и Трансильванией. Даже на захват Буды, находившейся на правом берегу Дуная напротив Пешта (будущей составной части Будапешта), монголы пошли только спустя 9 месяцев после взятия Пешта: «По пришествии января [1242 года] зимняя стужа лютовала более обыкновенного, и все русла рек, покрывшись от холода льдом, открыли прямой путь врагам. Тогда кровожадный вождь Кайдан с частью войска выступил в погоню за королем. А наступал он огромными полчищами, сметая все на своем пути. Так, спалив вначале Будалию, он подошел к Эстергому…» [385]
Принципиальным было завоевание венгерской столицы, Эстергома, хорошо укрепленного города с большим гарнизоном, усиленным ополченцами. Монголы согнали множество пленных для того, чтобы землей и их телами засыпать ров, в то время как по крепостным стенам и днем и ночью били сразу 30 пороков. Жители стойко оборонялись, а когда стало ясно, что не удержаться, решили не оставлять захватчикам ничего ценного и уничтожили имущество. Были сожжены все склады товаров, все драгоценности зарыты в землю, а лошади перебиты. Город пал после продолжительных кровопролитных уличных боев. Взбешенный Батый приказал растерзать тех, кто выжил. Однако и после этого не удалось захватить цитадель (внутренний замок) Эстергома, в котором засел отряд арбалетчиков во главе с бургграфом испанцем Симеоном.