"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Доминус Капитон сегодня явился не один — ко мне пришли гости. Сонный, я не сразу сообразил, что в камере не два, а три человека, тем более посетитель вел себя тихо, стоял молча. Через пару минут я обратил внимание на третьего визитера, и с удивлением узнал Доменико. Только после его ухода сообразил — кузен просто не мог поверить своим глазам. Последние события меня здорово потрепали, и брат с ужасом рассматривал обтянутый кожей скелет с глубоко запавшими глазами, с кровяными прожилками на белках глаз, и со слипшимися от дурного пота волосами. Для меня мое состояние казалось приемлемым — это после недавнего, когда я совсем помирал, так что сразу причину замешательства друга я не распознал.
— Ох, доминус Ортес, простите, я не сразу вас заметил, — я, наконец обратил внимание на безмолвный памятник крайней степени ошеломления. Хотел улыбнуться, но вышло, кажется не очень. Вряд ли та гримаса напоминала улыбку. — Не ожидал вас здесь увидеть.
Кузен с силой потер лицо ладонями, и, наконец, подошел.
— Приветствую, квирит Диего. — Улыбка на лице парня была вымученной. — Приехал, как только узнал, что вы здесь. Совет Памплоны уполномочил меня узнать о вашей судьбе, и по возможности оказать всяческую помощь. Вас обвиняют в убийстве духовного лица, оскорблении чистой веры, осквернении церквей, сопротивлении законной власти, а также убийстве граждан республики. — Он стрельнул глазами в сторону жандарма, пристально наблюдавшего за действиями врача, и не менее тщательно прислушивавшегося к нашему разговору. Сержант даже лоб наморщил, опасаясь упустить что-нибудь значимое. Понятно, что лучше не говорить ничего важного. Я и так не собирался, но глаза согласно прикрыл.
— Рано или поздно это должно было случиться, — пожал я плечами. Напрасно — пришлось сдерживать гримасу боли. — Для меня эти обвинения не новость — уже просветили. Расскажете, как там дела у повстанцев?
— Неплохо, насколько я знаю. Сейчас боевые действия временно прекратились. У них с метрополией вроде бы перемирие. Легион со вчерашнего дня отозван. Много ферм выбито, по югу они очень тщательно прошли, так что сейчас они будут решать проблему с продовольствием. Есть некоторые наметки, но в детали я не вдавался. Заводы, вы знаете, налаживают работу, скоро пойдет первая продукция, а там и насчет поставок провизии договорятся с кем-нибудь. Если время дадут.
Из короткого объяснения брата сразу многое прояснилось. Повстанцы справляются. Вооружаются изо всех сил, и попутно решают, как избежать голода. Впрочем, я догадываюсь, как. Те же семейства Ортес, как и Алейр помогут восставшим провинциям. Еще и заработают на этом, если не деньги, то авторитет. Даже если сухопутную границу перекроют, можно организовать поставки морем. Дороговато, конечно, выйдет, но не дороже денег. Самое главное — доминус Валерий был прав. Метрополия в самом деле готова была пойти на перемирие, как только я окажусь у них в руках. Как бы не загордиться — я, оказывается, значимый человек. В качестве пешки для размена, но все же.
— В общем, пока все нормально, — закруглил он рассказ. — Только вот вы оказались за решеткой. Повстанцы считают вас одним из своих лидеров, по крайней мере Памплонцы. Они очень расстроены случившимся.
Доменико был расстроен и раздражен. Я видел, что его разрывает от вопросов, которые он боится задать, чтобы не выдать своей осведомленности при жандарме. Что ж, надо ему помочь.
— Да. Легион не церемонится с повстанцами. Мы прорывались к Памплоне, но наткнулись на беженцев, которых преследовали солдаты. Попали в засаду. Мастерски организованную, должен сказать. Кажется, выжил только я и Марк, — помните его? — у него все хорошо, к нему претензий у солдат не было.
Доменико смертельно побледнел, а я мысленно чертыхнулся. Ну не могу я знать, что Ева с Керой тоже выжили, пойми ты. Я сделал большие глаза, надеясь, что он сообразит.
— А… Вам случайно не известно, что сталось с той девушкой, с которой мы так мило болтали в Памплоне? — Ну наконец-то дошло!
— Откуда мне знать, доминус? Я относился к ней как к сестре, но мы не были вместе, когда все произошло. Я видел ее только во сне. Однако отчего-то я уверен, что она сможет справиться с любыми трудностями, и вы еще непременно встретитесь.
 
Облегчение, проступившие у парня на лице, не заметил бы только слепой. Хорошо, что он стоял спиной к жандарму, иначе тот бы что-то заподозрил.
— Что ж, я тоже буду надеяться на лучшее, — слабо улыбнулся Доменико. — А упомянутого вами Марка мы непременно постараемся найти, и помочь, если что.
Да. Беспокойство за Керу не лишило брата способности соображать. Он определенно понял, на что я намекаю.
— Я уверен, что о нем и так уже позаботились. Впрочем, я был бы рад, если бы вы убедились в том, что к нему уже ни у кого не будет претензий. Если представится такая возможность.
— Непременно, — кивнул Доменико. — Ну что ж, нашу беседу, я вижу, пора заканчивать. Напоследок скажу, что защитник, которого я нашел, приложит максимум усилий, чтобы вас оправдали. Среди жителей северных провинций очень многие считают, что вас обвинили незаслуженно. И преступления, которые вам приписывают случились во время боевых действий, а, значит, не могут рассматриваться как убийство. Конечно, судьи в Сарагосе довольно предвзяты, но я уверен, справедливость и закон обязательно восторжествуют, сколько бы времени ни заняли разбирательства.
Я сначала удивился такой наивности брата, но потом догадался. Он особенно выделил последнюю фразу, про время. Значит, надеется хотя бы затянуть разбирательства подольше. Дать мне больше времени. Возможно, думает о том, как подготовить побег. Взглянув ему в лицо, понял, что именно это он и имел ввиду. Хорошо, что у Доменико волосы длинные, а то он так активно пытался показать что-то мимикой, что будь у него короткая прическа, это стало бы заметно даже со спины.
Я медленно, и, надеюсь, незаметно для жандарма, качнул головой. Отрицательно. Побег мы устраивать не будем. Доменико в ответ удивленно поднял брови. Черт, что-то мы долго перемигиваемся, жандарм сейчас что-то заподозрит.
— Очень благодарен вам за заботу, доминус Ортес. Не думаю, что защитник как-то сможет помочь. Уж простите, но как бы долго не длились разбирательства, конец у них будет один. И знаете, я смирился с этим. Такова моя судьба, и я приму ее так, как подобает честному человеку.
Доменико снова недоуменно выпучил глаза. Похоже, не может понять подтекст. А между тем, никакого подтекста нет. Бежать я не собираюсь.
Скомкано попрощавшись, он вышел. Принесли тюремный завтрак, который был ничем не лучше вчерашнего. Удовольствия от поедания никакого, но в целом чувство голода притупил — уже хорошо. Сегодня я чувствовал себя достаточно прилично, чтобы попытаться вставать. Да и привести себя в порядок не помешало бы, так что я попросил у тюремщиков воды для умывания, и, о чудо, мне даже не отказали. Странно. Пугает такая отзывчивость. Так и не придумав, какой в этом может быть подвох, я с удовольствием умылся, и, насколько смог, обтерся влажной тряпкой. Полноценно постираться, жаль, не вышло. Одежда на мне была относительно чистая — по сравнению с той, в которой меня доставили в тюрьму. Тем не менее я провел в этой тюремной робе уже несколько дней. Ее удалось только намочить и вывесить для просушки. Ну, хоть что-то. Усталость после этих нехитрых действий накатила страшная. Сопротивляться ей даже не пытался — уснул, накрывшись тонким ветхим одеялом. Впрочем, спал достаточно чутко, так что теперь был точно уверен — обеда не было, как и ужина. Это было не так уж важно, потому что во сне ко мне вновь являлась Кера.
* * *
Вечером, остановившись в очередном разоренном поселке, Еву по обыкновению привязали на улице. В этот раз к столбу, на котором висело било — созывать селян на сход или предупреждать об опасности. Следить, чтобы пленница не сбежала, оставили двух легионеров. Один из них — тот, который утром интересовался у командира на предмет любовных утех. Еве было безразлично. Теперь она видела — они все ее боятся. Замечала взгляды, которые на нее бросают легионеры. Даже то, что ее привязывают на ночь на улице, подальше от домов, где ночуют солдаты, говорило о том, насколько они опасаются. Да, немного мучений и крови стоит того, чтобы увидеть этот страх. Заметив, какое впечатление оказывает на легионеров ее кровавая улыбка, девушка весь день пугала оказавшихся рядом солдат, так что к вечеру от нее действительно начали шарахаться.