"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Я плавно встаю. Мои ноги напряжены, так же сильно, как мои нервы. Впервые в жизни я двигаюсь, находясь в трансе — это сложно. Я делаю это не просто так. Я чувствую, что не успеваю подготовить все необходимое только с помощью дара.
Соседняя комната пуста, и монахи чистых продолжают движение. Всего пять шагов, и каждый шаг впечатывается в деревянный пол. Вибрация распространяется по стенам, и какая-то часть колебаний, крохотная часть, доходит до крюка, удерживающего люстру. Трещина растет. Чистые останавливаются напротив моей двери. Она уже распахнута. Вот один поворачивается, чтобы окинуть взглядом комнату. В этот момент я распрямляюсь и подпрыгиваю так высоко, как только могу. Я приземляюсь жестко, на прямые ноги, так что боль отдается в коленях. Удар громкий, и сразу за ним короткий звон, будто струна лопнула. Только это совсем не струна — это крюк, который удерживает тяжелую люстру. Двадцать килограммов бронзы падает на головы чистых.
По лицу у меня течет кровь, в ушах все еще стоит звон от лопнувшего крюка, а может, это просто звон от напряжения. Но расслабляться нельзя, и я, шатаясь, выскакиваю в коридор. Фонарь чистых валяется на полу, так и не погасший. Свет яркий, бьет в глаза, от него я окончательно теряю ориентацию. В руках у меня карабин. Я с размаха опускаю приклад на голову сначала одному чистому, потом второму. Второй раз промахиваюсь, попадаю в плечо, но это неважно — чистый и так был едва жив, мой удар оказался последней каплей. Слышу шаги сбоку, и, повернув голову, вижу, как ко мне бежит последний оставшийся монах. Он уже достает револьвер, а я совершенно не успеваю ничего сделать. Выстрелить чистый не успевает — он вдруг опрокидывается назад, падает. Это Мануэль подоспел вовремя. Он бьет чистого в шею. На обратном движении с ножа срываются капли крови. Как сквозь вату слышу:
— Вот это везение! Честно говоря, даже не думал, что у нас получится. Рассчитывал продать жизни подороже, а тут такое. Да, тебе очень везет. — Последнюю фразу Рубио произносит очень задумчиво.
Начинаю приходить в себя. В мир возвращаются звуки и ощущения, зрение тоже приходит в норму. Я отчетливо чувствую, как по лицу течет кровь из носа.
— Давай, парень, теперь последнее усилие. Мы только что купили себе билет из этого города, осталось только пробить у кондуктора, — весело обещает бывший гвардеец.
У меня больше нет сил задавать вопросы, так что я послушно выполняю указания старика. Мы оттаскиваем все тела на второй этаж, складывая их в одной из комнат, потом туда же переносим упавшую люстру. Мануэль деловито вытряхивает из балахонов двух самых чистых покойников. Это те, которых убил он. У одного на груди всего несколько капель крови, балахон второго и вовсе пришлось только отряхнуть от пыли. Мои покойники выглядят гораздо хуже, особенно тот, кому я разбил голову. Впрочем, отвращения зрелище больше не вызывает, похоже, привыкаю. Рубио обшаривает карманы у покойников, сумма набирается внушительная. Дюжина золотых. На эти деньги сейчас можно купить приличный дом на окраине города, если, конечно, ты благонадежный. Таким как мы недвижимостью владеть запрещено.
Я уже понял, для чего нам понадобилось убивать чистых. Мануэль решил замаскироваться. Так у нас действительно были шансы пройти незамеченными, особенно если не случится столкнуться с настоящими орденцами. Немного удивил тот факт, что мой спутник не пожелал забирать столь лелеемый им до этого арсенал — только рассовал по карманам дополнительные револьверы, снятые с монахов. Еще сильнее я насторожился, когда мы уверенно и спокойно направились в сторону ближайшего перекрестка. Тут уж моя апатия дала трещину:
— Мануэль, ты перепутал направление? Окраина города совсем в другой стороне.
— Ммм… малыш, я понимаю, волнение, недавний бой… — старик чуть помолчал, потом решительно рубанул воздух рукой. — Нет, все-таки не понимаю. Как ты до сих пор выжил, будучи таким тупым? С чего ты решил, что нам нужно на окраину?
— Например, потому что мы хотели выбраться из города. А окраина города — это такое место, где город заканчивается. Никакой связи не прослеживается?
 
— Ой, смотри-ка, цыпленок пытается язвить… Это мило.
— Боги, я ведь дал зарок, если выберемся — разбить тебе лицо. И я прям чувствую, что не дождусь этого момента. Придется сделать это сейчас.
— Ну-ну, я бы посмотрел, как ты пытаешься! — ухмыльнулся старик. — Но если ты все-таки хочешь исполнить свой зарок, для начала прекрати так размахивать руками. Жандармы могут не понять, почему это степенные и вечно как мешком пришибленные монахи так ожесточенно жестикулируют. Прояви терпение парень, ты же мужчина! Сейчас ты все поймешь, а если до тебя все равно не дойдет, я объясню позже. А пока лучше заткнись и изобрази, что молишься чистому, или просто задумался.
И опять мне невольно пришлось следовать указаниям мерзкого старикашки — мы уже подходили к перекрестку, который уныло мерили шагами две тройки жандармов.
Мануэль и не думал проходить мимо — направился к ближайшему отряду:
— Квирит сержант, поступаете в наше распоряжение, — не знай я точно, что под капюшоном скрывается Рубио, решил бы, что спутника подменили, столь сильно отличался его голос. Теперь рядом стоял властный и скучающий тип, уверенный в беспрекословном послушании окружающих. — Следуйте за нами.
С этими словами Рубио развернулся и зашагал обратно, к месту упокоения бывших владельцев наших балахонов. А я, кажется, начал догадываться, почему он так легко оставил добытые карабины. В догадку отчаянно не верилось, точнее в наглость Рубио. Тем не менее, уже через десять минут мои умозаключения полностью подтвердились. Остановившись возле подъезда, старик распорядился:
— Вторая дверь слева по коридору. Соберите оружие и выносите.
Сержант молча взял под козырек и, кивнув подчиненным, направился в дом. Вид у него был недоумевающий. Когда карабинеры вернулись, нагруженные стволами, недоумение превратилось в ошеломление:
— Простите, ваша безупречность, откуда здесь это?
Рубио снизошел до ответа:
— Грязные язычники оставили. Они прятались здесь, но, похоже, сбежали, почувствовав угрозу. Ничего, не уйдут. Братья отправились по следу, а мы с братом Рико остались проследить за брошенным оружием.
Других расспросов не потребовалось, хотя вопросы у жандармов явно остались. Рубио, пересчитав взглядом стволы, зашагал в сторону благонадежных районов, ничуть не сомневаясь, что карабинеры последуют за ним.
— Нужно найти транспорт, — бросил старик будто в пустоту. В гетто сейчас пусто, так что идете с нами до чистой части города. Как только найдете экипаж — свободны на сегодня.
Повеселевшие жандармы зашагали еще бодрее. До утра часов пять, и провести их дома в постели, да еще зная, что остальные товарищи в поте лица патрулируют грязные кварталы, в то время как сам лежишь с полным правом в теплой кровати — что может быть слаще? Мне на секунду стало жаль служивых. Когда все выяснится, их ждут большие неприятности. Как бы в пособники язычников не записали… Впрочем, эта мысль вызвала вместо сочувствия злорадство. Пускай прочувствуют мою жизнь на своей шкуре!
Грязные кварталы пересекли быстро. Навстречу попались несколько патрулей жандармов, а пару раз мы даже встретили спиры чистых. Обе встречи заставили сердце сжаться от страха и дурных предчувствий, но обошлось — на нас никто не обратил внимания. Как только мы покинули гетто, сержант переложил свою часть груза на плечи подчиненным, а сам принялся колотить в двери самого зажиточного дома на улице:
— Просыпайтесь! Открыть дверь! Государственная необходимость.
Через минуту дверь распахнулась, явив нашим взорам заспанного перепуганного толстяка, кутающегося в одеяло:
— Нет ли у вас экипажа или повозки, хозяин?
— У меня паровая повозка! — гордо похвастался толстяк, а потом испуганно переспросил: — а зачем вам, гражданин сержант?
— Государственная необходимость! — отрезал карабинер, и успокоил хозяина: — Ваша сознательность не будет забыта.