"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Если не учитывать потрясения, связанные с переносом в другой мир и в другое тело, местная жизнь для меня начиналась беззаботно и весело. Родители оказались людьми обеспеченными, — это было сразу заметно хотя бы по просторному домусу [89], в котором мы жили, — а уж когда я начал понимать язык, выяснилось, что и социальный статус нашей семьи довольно высок. Отец — инженер на паровозном заводе, помимо основного дохода имел регулярные отчисления с нескольких патентов, полученных за изобретенные им узлы и механизмы. Мама мирской профессии не имела, но как младшая жрица Гекаты часто получала подношения от тех, кому требовалась помощь по профилю богини. Ну, и самое главное, то, что, собственно, давало право моей семье считаться аристократами — это наличие магических способностей. Не передать моего восторга, когда я случайно стал свидетелем вечерней беседы отца с матерью. Мама тогда принесла ему сломанные карманные часы, и попросила «что-то сделать с вредным механизмом», который перестал показывать время. Я ждал, что отец станет их разбирать, или, может, отнесет в мастерские завода, но он просто уставился на изящную луковицу с серьезным видом, и разглядывал их минут пять, после чего, удовлетворенно вздохнув, вернул механизм матери.
— Пружина лопнула, дорогая, я исправил. Нужно только выставить теперь по городским часам, — пояснил он, будто невзначай. И действительно, теперь от часов доносилось вполне отчетливое тиканье.
Я не смог тогда скрыть своего восторга и удивления, и начал расспрашивать папу, что же сейчас произошло. Слава богам, вопрос мой не вызвал настороженности — должно быть, моя осведомленность об этой стороне жизни и не предполагалось. Так что мне подробно рассказали, что отец умеет находить скрытые дефекты в предметах, что очень помогает ему в работе. И даже эти дефекты исправляет, если деталь не слишком велика. Таков дар моего отца. Его роду покровительствует сам Вулкан [90], и он довольно часто осеняет своими дарами членов рода, особенно к тем, кто проявляет склонность к занятиям, которые по душе самому богу. Отец уже в девять лет с ума сходил от всевозможных устройств и механизмов, и потому, никто не удивился, когда во сне к нему явился сам Гефест. Не удивились, но были очень горды — внимание одного из верховных богов дорогого стоит.
Когда я все это услышал, а потом еще увидел, как отец для демонстрации починил швейную машинку матери (которая давно требовала ремонта, но без такого серьезного повода, как желание похвастаться, отцу напрягаться не хотелось), я и вовсе перешел в состояние щенячьего восторга. Для меня все это было настоящим чудом.
А потом еще выяснилось, что мама, как жрица Гекаты и вовсе может считаться настоящей колдуньей. Она, в отличие от отца, может видеть судьбы людей, и даже в какой-то степени их менять! Правда, демонстрацией меня не осчастливили, но я и сам не хотел бы такое увидеть. Да и не доверять маминым рассказам у меня причин не было — родители оба были скрупулезно, болезненно честны, я уже успел заметить эту их особенность. Нет, возможно, в каких-то бытовых мелочах они позволяли себе лукавство, но именно что в мелочах. Как только речь заходила о богах, оба были предельно серьезны. Тот день и их объяснения вообще очень ярко запомнились. Отец, довольный своим хвастовством, сидел в своем «курительном» кресле, возле окна, поглаживая отложенную книгу по электрическим машинам, которую он читал до того, как отвлекся на ремонт. Мама тоже была довольна — она уже давно ворчала про машинку, а тут такая удача. Теперь она тщательно проверяла работу агрегата, но при этом внимательно прислушивалась к нашему разговору.
— Пап, а что, каждый может делать что-то подобное? — спрашивал я, сосредоточенно вертя в руках часы.
— Ты про исправление недостатков? Нет, что ты. Только члены нашего рода. Я слышал о парочке других родов, у которых похожие умения — но это потому, что производство — довольно тесное сообщество, где все друг друга знают. Твой отец — подмастерье ремонта, что считается неплохим достижением. Среди моих знакомых есть только трое более сильных обладателей подобных манн [91] — два специалиста и всего один мастер, так что можешь понемногу начинать гордиться.
Я уже раскрыл рот для того, чтобы уточнить, что спрашиваю не про ремонт, а вообще, но, зацепившись за несоответствие, передумал:
— Почему подмастерье? Ты же инженер, а это гораздо выше!
— Мм, почему выше? — удивился отец, а потом рассмеялся. — Прости, путаница возникла. Инженер — это моя профессия, а подмастерье — ранг мастерства. Для гражданских манн традиционно выделяют четыре уровня градации: специалист, подмастерье, мастер, и повелитель. В моем случае, специалист — это тот, кто может почувствовать неисправность в маленьком механизме, подмастерье, как я — это тот, кто может найти изъян в средних механизмах, и уже может этот изъян исправить, мастер находит неисправность в чем-то сложном и большом, вроде того же паровоза, ну а поаелителей ремонта еще не рождалось. — Отец улыбнулся. Мы меньше ста лет имеем дело со сложными механизмами, и среди аристократов не так много тех, кто выбрал для себя такую стезю, поэтому до таких высот пока никто не дорос. — Отец прервался на то, чтобы разжечь погасшую трубку и продолжил: — Предупреждая твой второй вопрос — у военных градация другая. Гоплит, хилиарх, таксиарх и полемарх. По названиям древних военных званий. И сразу скажу, я не знаю, какие способности нужно продемонстрировать для каждого из них.
Я не расстроился, потому что у меня были еще вопросы:
— А вообще, — покрутив рукой, и не зная, как сформулировать, я неуклюже закончил — Каждый человек может что-то такое делать?
— Ну что ты, сынок, — отец улыбнулся немного снисходительно. — Дар сам по себе есть у каждого, только далеко не у всех он просыпается. Мы с тобой — прямые потомки богов, аристократы. Считается, что божественные предки чуть пристальнее смотрят за дальней родней, чем за всеми остальными, поэтому и помогают пробудить манны намного чаще, чем простым людям. Среди потомков богов способность проявляется процентов у сорока. У простолюдинов — намного реже. Конечно, бывает, и обычному человеку удается пробудить дар, в этом нет ничего удивительного. Не только от крови это зависит. А вот отчего кроме нее? — отец задумчиво пожал плечами, — Никто не знает. Дар проявляется по-разному. Кто-то однажды просыпается со знанием, как делать что-то необычное. Как это было со мной, например. У кого-то это происходит в сложных ситуациях, из-за потрясений.
— А какие еще бывают способности? — я спросил то, что интересовало больше всего.
— В каждом роду они разные, сын. Есть манны, полезные в быту и в работе, как у меня. Есть очень сильные способности, как у Марии, — он кивнул на маму. — Сильные, но опасные, потому что очень легко можно навредить.
— Винсенте не совсем прав, — вмешалась мама. — На самом деле у меня дар так и не проснулся. Силы, о которых говорит папа, дает мне Геката, и применять их я могу по ее воле. В то время как манн — это то, что присуще каждому человеку от рождения. Он может спать, а может однажды проявиться. У меня, к сожалению, он так и не проснулся — в свое время я очень расстраивалась из-за этого. Однако все к лучшему.
— Да-да, — покивал отец, снова оторвавшись от трубки. — Все так и есть, просто обыватели обычно не видят разницы. — У дара бывает разная направленность. Некоторые рода славятся тем, что их члены могут повелевать огнем, или стальными лезвиями, появляющимися из воздуха. Чаще всего это те, кто уже многими поколениями служат в армии или даже претории. Есть семьи, у которых не слишком полезные способности — например, способность менять цвет своих глаз или волос. Впрочем, любой санн можно развить до такой степени, что она начнет приносить пользу, вот только часто игра не стоит свеч. Что-то касается изменения внешности — подобное всерьез обычно развивают женщины, наверное, из-за их извечного стремления совершенствовать свою внешность.