"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Сегодня он снова говорил об обыденном и чудодейственном — борьбе Бога и Дьявола в каждом из людей и всеобъемлющем в мире. Эта борьба, как и любовь, прослеживается в каждом поколении и каждом человеке и поэтому проповеди об этом были вечные.
Но и чуть-чуть разные, в частности сейчас, он постоянно сводил к войне с турками, пугал масштабами и успокаивал уже прошлыми действами. И благословлял, благословлял, благословлял…
В церкви волны благословений многократно отражались от иконостасов, крестов, даже от стен и многократно дублировались на людей, отчего они становились апофеозом добра и милости Божьей и позволяли укреплять физическое здоровье и моральное составляющее пришедших прихожан.
Не зря от церкви через некоторое время шло видимое сияние, как небесные сполохи северных огней. А потом еще не год она эмпанировала добром и моральным светом. А уж в самой церкви, неоднократно согретые теплом Божьим, согревались и смягчались. Он знал, что если в начале проповеди ножи и кистени не будут пущены в ход, то потом точно.
Сам Андрей Георгиевич в ходе многочасовой проповеди не уставал, более того, он как бы даже к ее окончанию окреп морально и физически. Хотя ноги, конечно, дрожали.
Но вот он проговорил последнюю молитву и дал им остатнее благословение. И потом надо было прилюдно уйти. Иначе никак. Если люди будут видеть, что святой остается, то и они останутся и начхать им, что проповедь окончилась. Ведь, по большому счету, прошли они не на проповедь, а на него. И вот если он уйдет, то и торжество церковного хода закончится.
На улице вся процессия проходила в обратном ходе — сначала пешком первые кварталы, благословляя шедших с ним прихожан и кося взгляд на сполохи церкви. Потом поиск собственной коляски с Федором. Небольшое прелюдие в конце «выхода в народ» и, кажется, он выработался в нуль.
Однако, сегодняшний день еще закончил. Впереди «эксклюзивный выход» в ресторан с женой и грудным сыном. Интересно, а почему она ничего не говорит о кормилице? В XIX веке была стойкая тенденция, по крайней мере, в светском свете, поставить в помощь жене давать кормящую женщину. Дабы грудь не развивалась. Разумеется, все женщины были против, но когда у них про это спрашивали? XIX век страшное время. Казалось бы, мужского господства, а если подумать, то мужского бессилия. Что мужчины имели право: заработать деньги, объявлять друг друга войну, барахтаться и дрыгаться по жизни. А что могли делать женщины в эпоху так сказать женского бессилия (высший свет). Ничего не делать, кидать деньгами, с трудом заработанные мужьями, самолично командовать в семье, ведь тебе, любимый, так некогда.
Вот и жену Настю он страстно любил и даже немного ревновал. И пугался, когда приходил домой. Что она еще придумала? В частности, почему не поднимает вопрос с кормилицей. Зная ее энергию, он точно понимал, что дело в скромности и нежелании идти на конфликт с мужем. С ним-то она пойдет и даже с радостью. Так что?
Андрей Георгиевич даже некоторую проблему не так тревожно принимал, как задачки любимой женой. Вот почему мужчины живут меньше, чем женщины? Ска-азать?
— Трогай, Федор! — рявкнул он после некоторых тревожных дум. Не на него сердился, на жизнь, а потому кучер спокойно, но не медля, чтобы на него гнев не переходился. Рявкнул по-молодецки:
— Но, залетные! Барину некогда!
Вот скажи кому, не поверят. Лошади, как люди, все поняли и поскакали домой. Барину же некогда!
Пришел в тамошнюю гостиную. Настя и ее служанка Алена, уже одетые в парадные одежды, его ждали. И… а это что за новая женщина, очень незнакомая. Судя по большой груди точно кормилица, а судя по тому, что страшная, как орк в боевой окраске, точно к ним.
— А, милый, познакомься, это кормилица нашего сына. — увидев мужа, лениво сказала Настя. Суд по тону — все уже решено.
— Я уже понял, — буркнул Макурин. Мазнул по ней взглядом, счел, что этого достаточно. Вообще, служанки с барином не знакомятся. Положение не то. Если только не красавица, но это не тот случай. Даже если кормилица, то пусть сидит скромно в углу, не его же кормит!
Психанул откровенно, а когда ненароком уловил торжествующий взгляд гадючки Насти, уже разгневался всерьез. Тут уж даже притворятся не надо было. Силовые линии внутренней обстановки дома под его воздействиям активизировались и взбунтовали. Женщины же под их влиянием стали походить на настоящих ведьм с их встревоженными прическами и «гулящими» глазами.
— Точно куплю ту безделушку! — мстительно подумал «злой муж», — как есть сегодня же, пусть мучается! Не мне одному!
Проблема была в золотых финтифлюшках — дорогих сережках с бриллиантах. Все было бы хорошо, в этих длинных побрякушках с драгоценных камнями Настя бы выглядела, как настоящая леди (сейф с драгоценностями, как считал про себя, хихикая, Макурин). Впрочем, и красота здесь была неохватная и жена бы их одела. Шутку про женщину-сейф она слышала от супруга и, в принципе, соглашалась. Кто ведь что видит. Кто-то сейф с драгоценностями, кто любимых женщин с безделушками, на каждый роток не накинешь платок.
Дело было в другом — серьги оказались тяжелы и для ушей, и для слабой женской шеи. Они с женой уже останавливались в отделе драгоценности и горячо обсуждали этот сюжет. Настя тогда с сожалением констатировал, что ей это совсем не подходит. Обычный жизненный проект. Кому-то это не по карману, а ей не по шее. Да и уши оттянут такие тяжелые серьги. По сути ведь, это практически каждое ожерелье по одному на ухо. Настя так вслух подумала и с некоторым сожалением забыла. Это жизнь, всего не пожелаешь, а муж найдет другую драгоценность!
А вот Макурин не забыл и подумал, что вот наказать бы ее этим украшением за каким бы гадким поведением! А что такая гадость рано или поздно у Насти появится, он не сомневался. С ее-то характером! Была бы она мужчиной, давно бы убили на дуэли. А раз женщина, носи тяжелое украшение и моли мужа «отобрать» его.
И попробуй только наезжать на мужа! Да я… да мне… да он… вообще не буду украшений покупать!
Вообще-то он подумывал хорошенько побить жену, но даже мысленно не смог. И не потому, что сейчас Настенька была беременна, и ребенку было бы плохо. Любит он ее, капризную красавицу и не мог понять на нее руку.
И постоянно баловал, хотя бы так, выезжая в роскошный ресторан. Хотя Макурин пытался доказать себе, что поездка в нынешнее учреждение общепита происходила и для собственных целей, но где-то там, в глуби сознания, понимал, что можно проделать это и в другом варианте, например, при помощи кухни Зимнего дворца.
И что из того, что поездкой в его ресторан он удовлетворял интересы еще и императора Николая и, может быть, членов его семей. Настя все равно оставалась на первом месте.
И вот, приехав в дом, он даже не собирался переодеваться. Остановился на том же служебном вицмундире, благо и Николай I любил такой наряд своих поданных не только в служебной обстановке, но и при отдыхе.
— Дорогая, я могу хоть сейчас поехать в ресторан! — громко сообщил он жене, — а ты уже готова?
— Да-да! — видно было, что на этот раз Настя торопилась, беспокоясь, что как бы муж не передумал. Конечно, она бы и сама могла поехать. Деньги на крайний случай у нее были, да и Андрюша не раз говорил, что его рестораны она может приезжать и под запись, все его подчиненные знали его жену, не говоря про крепостных крестьян, которые видели ее с детства. Но с мужем как-то в обществе будет лучше, жена она ему или нет?
Поехали, благо лето на дворе, не надо утеплятся. Правда, в Питере в летнюю пору часто бывают дожди и прохладно, но тут уж как придется, но не замерзнешь. А Настя живехонько приоделась и шикарно прибыла к нему. Макурин как-то пропустил, что с кормилицей жена стала более мобильной. Сыночек-то не больше не держит! То есть, не то что она о нем забыла, помнит, конечно. Но думать это одно, а кормить — обмывать совсем другое.
В ресторане Макурины оказались первыми, как Андрей Георгиевич и предполагал. Надо было распорядится о столе. Кухня XIX столетия и XXI не кардинально, но отличается. Например, в прошлом больше делали упор на дичь и дикую птицу, а в будущем — на домашний скот и птицу. Не говоря уже об отсутствии химии, но это ладно. Нет и Бога нет и все вздохнули спокойно. А вот готовить дичь и домашнюю убоинку надо все-таки по-разному. Консистенция разная!