"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Вот, господа, и все, — закончил, наконец, оратор. Наступила тишина, как всегда в таких случаях, звенящая. Через несколько минут император наконец-то встал и демонстративно несколько громко хлопнул несколько раз в ладони. Мол, я категорически ЗА, а кто не с нами, тот против нас.
И толи окружающие ждали только этого, толи пришли в себя после чтения очень уж радикального документа, который, в отличие от остальных даже ни разу не был отмечен. Но члены Государственного Совета обрушили на монарха и на его оратора море громких аплодисментов.
А чтобы они никак не сомневались, Самодержец тут же вручил одну из высших наград Российской Империи — орден святого князя Владимира I. Кроме того, император объявил, что награжденный становится его генерал-адъютантом и членом Государственного Совета.
Это, а также уже известный статус святого, один из живых людей, говорящих с Господом, заставил членов Госсовета смириться. Сила солому ломит. Многие из них, к старости ставшие весьма циничными, особенно после пары бутылок шампанского, не очень-то и верили в Бога, а тут живой свидетель, который лечит словами, а, говорят, может и наказывать. Тьфу-тьфу-тьфу, делайте, что хотите, только меня не трогайте!
Император с Макуриным шли первыми с заседания по своему положению. Еще бы — земной повелитель российский император и святой посланец Небес, можно сказать небесный покровитель России. В XXIвеке только бы автографы с них собирали, а нынешнем столетии провожали почтительными взглядами.
— Государственный Совет ты прошел. Как мне кажется, со скрипом. А твое какое чувство? — спросил императором уже в придворной карете, когда стало ясно, что здесь никто их не подслушает.
— Честно говоря, я думал, ваше императорское величество, будут недовольные возгласы и, даже может, демонстративные уходы из зала, — откровенно ответил Андрей Георгиевич. Подслушивания он не боялся — его новые сверхъестественные ощущения могли это почувствовать, а после этого надежно экранировать собеседников.
— Ого! — удивился Николай I. Он не мог поверить, как это — его монарха, помазанника божьего, могут так просто послать по матери? Он ведь четко показал всем — он со святым. Макурин же очень легко бы показал, но августейшего собеседника уверять в обратном не стал. При нынешнем императоре этого все равно не будет, а то, что его сына, пока еще цесаревича, среди белого дня в самой столице убьют, так пусть об этом другие думают, хотя бы будущий убиенный.
— Я думаю, сейчас надобно бы написать императорский указ, — предложил Макурин. Подчеркнул: ВАШ УКАЗ, государь.
Николай молча кивнул, и они уже целенаправленно направились в рабочий кабинет императора.
Императорских указов в повседневной жизни России было много. Иной раз по несколько штук за день. И в большинстве случаев Николай лишь пробегался по тексту и подписывал. Так, чтобы гордое — в подлинном Его Императорское величество самолично поставил свою подпись.
Но некоторые подобные документы, очень важные и очень личные, он создавал самолично, неоднократно не раз переписывая. Или вот, как сейчас, переписывал особо надежный письмоводитель.
Они, как в добрые старыевремена, сидели так же — он, по-хозяйски, во главе стола, Макурин же, как скромный письмоводитель, обозначился на торце, с бумагами и с пером, наполненным чернилами.
Но работали уже по-другому. Не только император, но и сам Андрей Георгиевич обозначал главные мысли документа, обосновывая их объяснениями. Именно ему был написан ключевой момент Указа — поданные могут быть полностью свободны в своей религии и их никто не имеет права заставлять.
Честно говоря, попаданец ожидал, что Самодержец буквально взбунтуется. Свобода была еще не очень популярна в феодальном не только государстве, но и обществе. Относительно свободны были только благородные дворяне, а остальные всего лишь обязаны работать на своих господ.
Однако, это было все же религия, а не помещичье хозяйство или светская политика государство. Здесь император, вольно или не вольно, вынужден был делиться с Богом определенной религии, пусть даже он и не был признан им. Тем более, они вчера уже немного поспорили и Николай чуть-чуть, но оказался подвинутым. И главное, монарх был сломлен тем, что Макурин цитировал Бога. Не Библию, не книги святых отцов, которые никогда не видели Господа. Самого Вседержителя. А когда он в пылу спора предложил доказать ЕГО СЛОВА, с неба при чистом небе упала такая большая молния, что удар от нее оглушил всех. Лошади в дворцовой конюшне обезумели, а в округе пронеслась какофония ржания. Император же вынужден был успокаивать свою семью, при чем не только детей, но и взрослую дочь Татьяну и даже жену императрицу Александру Федоровну. Лишь только один цесаревич Александр был спокоен, хотя и заметно бледен.
 
Как после этого можно спорить со святым? При чем, он как раз был спокоен и когда тоже успокаивал нервную жену Настю, то его голос был абсолютно тверд и безмятежен. Но ведь за ним был сам Бог! Может, лучше с ним не дискутировать понапрасну?
В Указ же немного внес свой вклад и император Николай, а именно объясняя, как будет соотноситься позиция представителей других религий с концепцией православного государства. Макурин не спорил с ним. Монарху тоже надо было понять, что это и его документ. Да и потом, только не для понимания жителей Зимнего дворца, и он сам немного испугался, прежде всего, из неожиданности. Вы не испугаетесь, когда на вас вдруг на вас навалится громкий (и это еще мягко сказано) звук.
Но нет худа без добра. Она сравнительно быстро написали Указ о свободе религий в России. Занятный, однако, получился документ. В жестко очерченном феодальном Российском государстве, где любой шаг в сторону обозначался, как преступление, получилась вот такая свободолюбивая бумага. А ведь не попрешь против Бога, это даже император понимает. Ибо одно дело выступать от имени Господа, а другое дело зримочувствовать, как Небожитель сам выступает, да еще весьма раздраженно. Убоишься тут!
— А ничего у нас получилось, — вроде бы одобрительно сказал Николай. И хотя в голосе время от времени прозвучали нотки раздражения, но чувствовалось, монарх уже сдался. Ведь в области религии, пожалуй, единственной, император был не полномочный командир, а поданный. Этому его учили с самого детства, впитывая с молоком матери. И единственно, что изменилось радикально — из пассивного Бог вдруг проявился очень даже активным. И если раньше было можно выступать от его имени, все-таки побаиваясь наказания где-то в неопределенном будущем, то теперь это наказание можно было получать прямо сейчас.
— Господь нас милует, — осторожно одобрил Макурин от имени Бога, сам опасаясь, что если не так, то он прямо сей момент может получить по балде. Тот ведь не остановится — масштаб не тот. Это как человеку шлепнуть надоедливого комара. Р-раз и нету. И совесть почему-то молчит.
Помолчали опять, дожидаясь ответку с неба. Заодно как бы отпраздновали окончание ответственного документа.
— Что будешь делать дальше? — этим вопросом Николай окончательно поставил точку над предыдущим делом и показывал перспективу над последующими.
— Надо бы поехать по губерниям, — почесал в затылке Андрей Георгиевич, вопросительно посмотрев на императора, — себя показать, людей посмотреть, особенно представителей иных религий. Может, что и надо немного подкорректировать.
— Правильный ход, — одобрительно отметил Николай, — люди подскажут и покажут, где какая ошибка и куда надо идти. А к началу осени милости прошу к празднованию в Зимнем дворце. А я рассмотрю вопрос о строительстве здания под центральную часть министерства и под квартиру министра. Тебе же надо будет распорядиться служащим подумать о штате и о структуре своего ведомства.
Вопреки представлениям советской науки ХХ века, отчасти предстающим еще и в XXIстолетие, Николай I, если надо, легко срывался с места, чтобы увидеть все самому и отреагировать должным образом. И от сановников своих ждал того же, не понимая, что можно увидеть за тысячи верст от событий.