"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
На фига он сюда пришел. Вроде бы семья как семья, а такое горе. И что же община? — метнул он убийственный взгляд на Акима. Тот только руками развел и Андрей Георгиевич понял:- кормилец есть, лошадь от прежнего хозяина осталась, землю пашут. А остальное не их дело. Ха, община, может, и не дергаться, а управляющий помещика как же?
Он-то думал, что тут молодая семья живет, хозяйство развивает, ночью любовь крутит да ребятенков рожает. А тут брат с сестрой бесполезно живут.
— Братья — сестры еще есть? — уже командно спросил он.
— Нет, — отрицательно покачал Миша, — двое мы живем. Я да Лена.
— Понятно, — резюмировал Макурин, приказал: — непотребно это по православному обряду. Слышали, священник в селе появился?
— Да, — дружно сказали брат и сестра, тревожно переглянулись. Чуют, что не обычаю живут. Что же тогда не прекращают?
Разгадка оказалась простая, едва спросил.
— Да к кто ж меня возьмет, бесприданницу, — вдруг всхлипнула Лена, — и Мише почти ничто не идет из имущества. Лошадь уже старая, дома лопоти никакой. А бедноту и уродины нам самим не надо.
— Ну, надо не надо — это не вам решать, — не пошел на поводу у хозяев Андрей Георгиевич, хотя сказал: — а по хозяйству это трудно.
Хотел было, как всегда, свалить на общину. Это их дело, паразитов! Но потом подумал, что мужики, как стопроцентные бюрократы, все отволокитят. А хозяин замечательный мастер, такого жалко мучить. Решительно вытащил из кармана стопку кредиток, отсчиталприличное количество, громко сказал:
— Михаил Удальцов и его сестра Елена! Вот вам по сорок рублей ассигнациями, даю вам по два дня сроку, чтобы девушка, соответственно, вышла замуж, а молодец женился! Ясно, хозяева?
— Ясно, барин! — хором ответили они. Макурин заметил, что тревога, наконец, оставила их лица, особенно сестру. Красавица, хотя и ничего такого. А вот Михаил зря успокоился. Они еще о его товарах не говорили.
— Теперь об этом! — мотнул он головой на труды хозяина, — слышал мои хозяйственные принципы?
— Слышал, барин, — почему-то не испугался мастер.
«Хозяин — барин, — пожал плечами Макурин, — хотя барин здесь только Я, хе-хе». Прямо спросил:
— Во сколько ты оцениваешь свои товары?
Михаил изрядно помолчал, раздумывая. Если он скажет немного, то и оброк будет небольшой. Но тогда и сам он получит немного. Продавать-то будут через работников помещика. Можно и больше сказать, но тогда оброк увеличат, а вот продадут ли еще?
Осторожно приценился:
— Несколько гривенников, максимум полтинник, барин.
Макурин с ним не согласился:
— Рубль, а то и два, не меньше. И не спорь со мной, мал еще!
Он рявкнул сердито, хотя тот и не пытался говорить. И правильно делал. Попаданец был столичным дворянином в этой жизни, и опытным торговцем в прошлой. Он видел, какой ему попался искусный ремесленник, какие товары он создал. Сам Макурин ни за что не будет продавать их. По крайней мере, из этой серии. Часть оставит у себя, часть подарит знакомым, в первую очередь невесте. И, пожалуй, императору!
А что, — подумал он на деревянный сервиз с вырезанными портретами императорской семьи, — уровень такой, что не только возьмут, но и еще попросят и даже деньги навязывать будут.
Однако, парню надо сегодня авансом дать хоть копеечку дать. Пить — есть тоже необходимо. Опять же дерево, тоже, поди, ворует.
Вот тебе, милый, полтинник серебром, — бросил он на стол два рубля банкнотами, — и не воруй из казенных лесов. Продам в Санкт-Петербурге, потом зачтемся, сколько тебе, сколько мне.
И вышел во двор, не слушая благодарности хозяев. А теперь вот нагрузился на продажу и в подарок. Высокая политика! Изысканная дипломатия!
Глава 14
На взгорке он остановился, еще раз огляделся. А все-таки изрядно хорошо! Точно здесь будем строить!
— Вот, Петр, здесь и будет наш будущий трактир, — обратился он к собеседнику, — пойдут едоки и питухи, только держись.
— Должны пойти, — прогудел тот, оценивая обстановку. Впрочем, сказал совсем о другом: — особливо, если пища да питье будут недороги, вкусны али крепки.
«Хех, не учи зрелым ворон воровать», — довольно подумал Макурин. Не то, что он нуждался в его одобрении, но все-таки было приятно, что абориген этого, не совсем такого же века, как у него, положительно оценивает его усилия.
— Здесь я тебя оставлю, — сообщил он ему, — реши, что и как построишь. Планируй сам трактир, обязательно гостиницу, склады под товары, лачуг каких под жилье. Я приеду, организую рабочую помощь. Все одно крестьяне после посевной посвободнее. В раз поставят.
Потом подумай, кого можно взять в подавальщицы, мальчиками да кухонными мужиками. Смотри по всему поместью, не только по Березовому. Наглые, хорошенькие или, наоборот, ни к чему не годные. Что бы в хозяйстве они были не нужны, а тебе, напротив, поболее пригодились.
Посмотрел внимательно на мужика, — сообразил ли, бедолага? Вроде бы сметливым казался. С другой стороны, дело для него новое, надо помогать, особенно по первую пору. И рабочей силой, и припасами, и умными мыслями.
— Решишь все, иди домой, меня не жди. Завтра договорим.
И поехал. Некогда уже. Как в XXI веке, жизнь убыстрилась, только успевай поворачиваться. Раньше это в прошлой жизни напрягало, а теперь вот только радует.
Заглянул еще на мельницу. Как Аркашу-мельника сторговал (или выпоил, ха-ха?), так и ни разу не был на мельнице. А тот по-хозяйски разработался с мужиками. Те ведь тоже не дураки, понимают, зачем она нужна. А тут еще «добрейший» Макурин через Акима сообщил крестьянам:
— Мол, своим жителям дозволено будет два али три мешка зерна в ближайшие месяцы молотить бесплатно. Налетай, подешевело!
Обычный маркетинговый ход, но в темный XIX век простоватые аборигены ах уписывались от восторга: Добрый барин (дурак, между нами) изволил бесплатно молоть!
Конечно, прибыль от этого изрядно уменьшалась, но вообще не исчезала. Всем хорошо, а барину всех лучше.
Мельница была поставлена неподалеку от села, немного от дороги, понятное дело, на реке, как еще можно поставить сооружение с водяным двигателем. Мужички вырыли котловину, поставили насыпь, на ней хороший сруб. Аркадий с помощниками (молодые местные парни без хозяйства) поколдовали, пошаманили. И мельница, заскрипев, заработала на радость «обчеству»! А втихомолку, конечно, барину.
Она и сейчас скрипела за несколько верст по округе, пугая местных жителей. Сюда даже не надо было ставить замки, крестьяне приезжали строго по нужде и, обмолов зерно, сразу же уезжали, крестясь и поминая Господа. Понятно, почему стало столько сказок о темной силе на мельнице!
Андрей Георгиевич, разумеется, не трепетал от ужаса. Деловито перекрестился (мужики не поймут, если так просто пойдешь, это как рукопожатие в некрещеном будущем), поговорил с мельником. Они здесь с Аркадием не только муку мололи, но и подешевле покупали.
То есть, разумеется, льготы всем были в честь открытия мельницы, (своим побольше, чужим поменьше, но все равно зримо), а продавали добровольно. Ведь все равно народ продавал. Ведь это бедняки мололи на еду, а зажиточные крестьяне по летней поре больше на продажу.
А продавать не все одно, на рынке или у мельницы? На рынке, естественно, дороже, но если посчитать затраченное время, да пошлину, да дорогу, то не очень-то и получается выгодно.
Аркадий доложил, что муки куплено на пятую сотню пудов и удалось дешевле. А то новый урожай скоро. Это ведь у кого как ассоциируется начало лета — у бедняков нехватка и впроголодь, а у зажиточных необходимость продать зерно от прошлого урожая. А то упустишь момент и будешь сидеть с затхлым зерном.
Мельник там им и говорит, предлагая дешевую цену (он уже вошел в доверие Макурину и тот разрешал ему проводить денежные операции). Нет, поначалу почти все, негодуя, отказывались. Но потом довольно быстро соображали, что им тоже хорошо. И как, и уже вовсю продавали. Ассигнации ведь и серебро не портятся, не зерно и, тем более, не мука.