"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Вот и мой сын, — обрадованно произнес отец Афанасий при виде своей молодой копии, — разрешите вам представить, как, кстати, вас назвать, ваше благородие?
— Ах да, — спохватился попаданец, — разрешите представите — Андрей Георгиевич Макурин, надворный советник свиты его величества, камергер двора.
Наивный этот житель XXI века, наверное, подумал, что представился и все. Ага, это все равно, чтоангел представился ангелом как бы невзначай и стал ждать, оглядывая.
Отец и сын, священник и будущий священник, дети XIX века, стали вести, как соответственно обыватели этой эпохи. Несмотря на свой сан и церковную должность, они вначале от неожиданности замерли, а потом принялись говорить, как младшие со старшими. Макурин сначала пытался усовестить их, потом осерчал, потом устал и смиренно стал ждать.
Отец Афанасий, у которого оказалась светская для государства фамилия Смирнова сначала с многочисленными извинениями, представился сам, как священник уездного собора, а потом указал на сына — Дмитрий Смирнов, ученик старших курсов Санкт-Петербургской семинарии.
— Вот и хорошо, — благодушно сказал Андрей Георгиевич. Представление, которое обычно занимало минут пять, теперь растянуло добрых полчаса. Но ведь закончилось же и это было хорошо! — я, собственно, зачем к вам пришел? Помолиться с богом в соборе и со своей докукой пристать.
Он сделал паузу, предоставив собеседников возможность ответить. Священники — настоящий и будущий — отреагировали как и положено — с оживлением и с большим интересом. Андрей Георгиевич продолжил:
— Государь император соизволил предоставить мне достаточно большое выморочное поместье. Оно довольно неплохое, но с проблемами. И одна из них такая — в поместье ни в одном селении нет церкви. Крестьяне живут, как басурмане какие. Вот пока в Березовом строю церковь и ищу священника. Как вы?
Макурин обозначил проблему, указал вопрос и замер в ожидании. Теперь был их ответ. Старший Смирнов благодушно ответил, поглаживая обширную бороду:
— Богоугодное дело начали, сын мой, Бог вас не забудет. Я так понимаю, вы хотите предложить моему сыну место?
— Да святой отец, — закивал Макурин, — очень нужен мне священник в местной церкви. Люди у меня хорошие, доброго поведения, но в духовном пастыре нуждаются. Как вы… отец Дмитрий, поможете?
Молодой Смирнов заметно вздрогнул, услышав оговоренный сан, неположенный еще для него, но весьма желанный.
— Я готов, ваше высокоблагородие, предлагайте! — твердо сказал он. А как же, не каждому выпускнику семинарии дают такое сладкое, пусть и ответственное место! Выпускников много, а церквей мало.
— Я хочу, отец Дмитрий, чтобы вы заняли место священника церкви в селе Березовом — будущем волостном центре.
— Да, я слышал о новой волости, — кивнул старший Смирнов, — и сын мой готов к этому светлому подвигу. Но есть некоторые препятствия.
Макурин был к этому готов. Церковь ведь существует и в XXI веке, и хоть ее особо не касаешься, но некоторой информации касаешься.
— Скажите, конкретно, какие, — уточнил он с легкой улыбкой, — я думаю, мы сможем совместно их преодолеть.
— О, ничего сильно страшного, — успокоил отец Афанасий, — видите ли, Дмитрий еще семинарист. К тому же и из-за молодого возраста не женат. И теперь даже без невесты. Разругались вдрызг и вроде бы на всегда.
На лицах всех трех мужчин появилось одинаковое выражение «ох уж эти женщины»!
Потом Андрей Георгиевич мягко сказал:
— Кажется, с семинарией можно решать с отцом архиереем, ну а с женитьбой мы сами поторопимся.
— С семинарией можно только через местного блаженного архиерея, — подтвердил отец Афанасий, — только вы, как хозяин сиих мест, похлопочите. Иначе никак. А с женитьбой вы, ваше высокоблагородие, зря так легко посмотрели. У Дмитрия сейчас нет даже невесты, а уж тем более жены. Без того же никак, даже Священный Синод не может рукоположить на нашу просьбу осветить неженатого священника.
— Я сейчас же отправлюсь к блаженному архиерею, — согласно ответил попаданец, — или даже так, мы с вами отправимся и обговорим. С невестой же так — мы не будем никуда обращаться. Каноны нужно уважать. Тем более в Березовом больше сотни девок ждет не дождется своей свадьбы.
 
Ход помещика, довольнопростой и бесхитростный, для Смирновых почему-то был неожиданным.
— Как так? — засомневался старший из них, — а как же твоя любовь Агафья останется?
Макурин их понимал, впервую очередь сына. Это влюбится легко, а разлюбится ой как трудно.
Помог сам Дмитрий:
— Бог с ней с Агафьей, она уже под венцом, а значит, необратимо прошлое. Но я, надеюсь жена моя будет добровольной и хотя бы не уродкой?
Голос Дмитрия был тверд и ровен, но в конце прозвучала такая печаль, что оба собеседника потупились, а затем активизировались.
— Богоматерью преславной клянусь, — помещик размашисто перекрестился, избранница твоя пойдет под венец добровольно, сама будет пригожа лицом и телом, а характером добра.
— А я, — поклялся отец, — приеду на свадьбу и сам буду не только венчать, но и стану невесту подбирать. Как Дмитрий?
Младший Смирнов в знак согласия лишь поклонился. Сначала отцу, затеем помещику.
Ничего, стерпится — слюбится!
С архиереем, как и рассчитывал Макурин, им далось договорится легко. Преподобный остался доволен, что, во-первых, все обошлось без него, а во-вторых, избранник свой же и он даже его знает.
Он пообещал, что самолично приедет в к митрополиту Санкт-Петербургскому Даниилу и все обговорит.
Андрей Георгиевич учел это, но помня поведение архиерея, решил его подстраховать. Пусть у него будет этот священник!
А потом домой на бричке. На одном конце Гаврила и Марья, такие близкие и добрые, хотя еще и невенчанные, слева насупленная и злая Настя, а в центре сам Макурин — важный и деловой.
— Фе-едор! — позвал он протяжно, — больше никого ждать здесь не будем. Поехали, милый!
  
Глава 9
 
Впрочем, не надо так уж буквально понимать. Поехал он, как и его невеста Настя не сразу, два оставшихся дня до письменной работы в Зимнем дворце были в чем-то и спокойны, и тревожны. Спокойны, потому как тихо все было спокойно в поместье и вокруг уезде в губернии. Хочется зевнуть и снова отвлеченно спать. А тревожно, потому как должностные обязанности помещика были как у председателя советского колхоза — от утра до последнего забора. Знай вкалывай да нервишки тревожь, а отдачи в обще-то почти никакой.
Единственный огромный плюс — нет у тебя партийно-политической подоплеки и партийно-административных органов наверху. Сам себе режиссер, захотел направо — пошел, захотел налево — пожалуйста.
Стоп налево! Настя не разозлилась? Ух, все равно не видела. После вчерашней поездки она долго, где-то часа два, а может даже три, молчала. Дулась, гордо смотрела куда-то в сторону. Потом ходила куда-то со своей подружкой — охраннницей куда-то недалеко.
После этого неожиданно заговорила сама:
— Смотрю я на тебя — сволочь — сволочью, обычный нахал, которому нахамить, все равно, что посмотреть. А окружающие тебя любят. Вот и государь — император в тебе души не чает. И крестьяне любят. Как так?
Андрей Георгиевич оглянулся и, не увидев никого, нежно поцеловал ее в губы.
— Да-а, — протянула она, еще не готовая сдаваться, — со мной-то легко мириться. Поцелуешь и я сразу лапки кверху.
Но он был совершенно с ней не готов ссорится. На плечах и так было хозяйственных дел по поместью, финансовых забот по будущей семье. Да еще государь Николай I то и дело озадачивал отдельными поручениями, то близкими к поместью, а то и совершенно далекие. И, конечно, личные проблемы. При чем, пока Настя здесь, они останутся наиважнейшими.
Попаданец вдруг видел, что и в XIX веке жизнь может выходить в галоп, как злющий жеребец и иногда надо самому дать шенкеля и вдруг поскакать.
— Знаешь, Настенька, а давай мы с тобой в конце — концов поженимся.