"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Недалекий столоначальник встал бы ему на пути, пытаясь прерывать счастливый служебный путь. Кологривов же пошел по своему. Зачем мешать молодежи? Тем более, породистой, столбовой. Чего ты с этого будешь иметь? А вот если помочь, даже немного, здесь будешь иметь конкретные удачи и положительные стороны. Ведь, что ни говори, а он твой прямой подчиненный, и начальство, в данном случае его высокопревосходительство министр.
Это, разумеется не августейший монарх, но человек с большими возможностями. И глядя на способного чиновника, он одновременно будет посматривать на прямого его начальника. Вон уже его нежданный прожект с министерством финансов, Макурин за это получил Анну на шею. А столоначальник ничего? Да ничего, если не смотреть, что министр стал смотреть на тебя как ближнего и очень полезного помощника, и даже император Николай Павлович опять услышал о нем! Под этими мыслями Кологривов не только не мешал диалогу министра с его подчиненным, но и, в свою очередь, сам помогал, когда была его очередь.
Поэтому, не зря наверное, Подшивалов, когда они уже окончили работу с докладной и осталось только довершить беловой вариант, прочувственно пожал руку кабинетному регистратору Макурину, а Кологривову не только пожал, но и сказал ряд прочувственных слов. Таких прочувственных, что Арсений Федорович в душе взлелеял, точно ему что-то будет — не к августейшему тезоименитство, так к пасхе!
Неопытный Андрей Георгиевич считал, что и это уже награда — привлечение к работе министра. Арсений Федорович ему не мешал. Пусть не мешается. Вот допишет он бумагу его превосходительство, вот тогда в первый рабочий день он прилюдно поблагодарит его при всех чиновниках, тоже пожмет руку. Он, конечно, не министр, зато сидит рядом. И никто, ни министр, ни его императорское величество не подпишут бумагу на награду, если столоначальник будет против.
Доделав свою работу, попаданец послужил жизнь обычного мелкого чиновника, не зная, что над ним крутится ветер, сильный вплоть до бури. Правда, в отличие от настоящей бури этот шквалистый ветер обещал только одни положительные моменты жизни.
Началось все с того, что Николай в очередной ежемесячной встречи с главой государственных имуществ настоятельно заговорил о его докладной. Причем речь шла не о содержании докладной, государь еще до конца ее не читал и не был готов к ее обсуждению. Зато он уделил много похвал внешнему виду официальной бумаги. Наконец-то он увидел идеальный вид официального документа. Чистый, четкий, без клякс и ошибок. Вот про что он всегда говорил!
— Читаешь, как по печатному тексту, все понятно, — похвалил Николай текст и поинтересовался: — кто делопроизводитель сей цидулки? Очень бы хотел увидеть.
Вот теперь Подшивалов всеми своими фибрами почувствовал — попал! Не зря он с ним возился и самолично тащил его в свое ведомство. Угодил-таки монарху! Не каждый день так происходит.
— Ваше императорское величество! — торжественно и громко сказал он, — написал сию министерскую докладную мой чиновник Макурин.
Подшивалову было известно, если императору не интересно, то он, будучи человеком вежливым, задавал один — два вопроса и шел дальше — или к следующему придворному или к другой теме. Тогда ему только развести руки — не попал!
Однако, старый бюрократ не зря считал, что он отличного мнения о Николае и знает о нем все. Император продолжил — У тебя новый сотрудник. Как ты о нем?
Министр мог расслабится. Монарх, как гвардеец в прошлом перешел на ТЫ, теперь он разговаривал с тобою, как старый товарищ. Вообще забываться не стоило, но и тревожится тоже. Император, еще будучи до престола, служил в гвардии и видел в них, прежде всего, близких друзей.
— Ваше императорство, — так, а теперь показать, что и тебе в памяти остаются прошлые годы, — тебе как человека или как сотрудника?
— М-гм, — слегка задумался Николай. Поданные в большинстве видят в своем монархе силу и прочность, и мало кто думает, что в своей основе это тоже человек со своими слабостями и маленькими радостями. Он подумал и переборол в себе человека, — давай, как о сотруднике.
 
Тут необходимо не зарваться. Если государь почувствует, что ты пользуешься близостью к нему, то все. Раз он к тебе честен, то и ты должен честным!
— Он пока еще недостаточно служит, чтобы я о нем полно говорил. Но что бросается всегда в глаза — превосходный почерк. Ну а затем — умение записывать так, чтобы не вмешиваться, превосходное знание русского языка. Хорошее прилежание, — Подшивалов еще раз показал лист бумаги, — и вот так всегда. Никакой неряшливости. Чисто, красиво, четко. Очень высокая культура, как у сотрудника и человека.
— Да-с! — император задумался, — что-то ты много говоришь положительного, — он выразительно посмотрел на министра и явно послышалось несказанное: — а не врешь ли ты ненароком? — Он дворянин? — задал он давно ожидаемый вопрос. Сейчас решится окончательно — приблизится к императору сотрудник Подшивалова или нет.
— Макурин из столбового дворянского рода, из Шотландии. Отец их Мак-Урин бежал к нам от преследований англичан, храбро воевал в войне двенадцатого года, потом женился на помещице Тверской губернии. От холеры там и все умерли. Один старший сын только и выжил. Прибыл к нам в столицу, как дворянская сирота. Что же касается характеризовать, как личность, то ничего сказать не могу. Но, государь, я воевал с его отцом в войне двенадцатого года. Он был храбрый офицер и честный дворянин. И, похоже, также воспитал и своего сына. По крайней мере, я так увидел его.
— Столбовой дворянин из шотландского рода! — задумчиво произнес Николай, — с ним надо свидеться только из этого. Третьего дня я ведь хотел приехать к тебе?
— Да, государь! — воспоминания из гвардейского прошлого прекратились, Перед генералом и министром снова был правящий монарх. — Вот и приеду. Только поменьше официоза и барабанной дроби, это все же не парад, а рабочий визит. И этот чиновник пусть не знает о моем появлении, — попросил император, — как, в общем-то и другие, хотя это и не так строго.
Подшивалов лишь звонко щелкнул каблуками о массивный дубовый паркет. Просьба августейшего монарха всегда вдвойне жесткий приказ. А как настоящему военному не выполнить приказ?
  
Глава 12
 
Императорская инспекция
 
В тот зимний день, морозный и солнечный, так не похожий на прибалтийский, но, в общем-то, обычный, Андрей Георгиевич чуть-чуть немного не много не опоздал на работу или, примеряясь к уже новой современности, к службе.
Кстати, опоздать чиновнику в XIX веке на службу, означает, прийти позже начальника. В данном случае, означает прибыть после столоначальника. Нет, прибыл он все же вовремя, но едва успел поздороваться с соседями — чиновниками, прихорошиться в мужском понимании и осмотреться на своем столе в департаменте, как послышались тяжелые начальственные шаги.
Столоначальник действительный статский советник Арсений Федорович Кологривов, вопреки обычаю, не только не припозднился (опоздал для начальства звучит несколько грубо), но и, наоборот, пришел рановато. Так что попаданец едва успел почистить и слегка ладонями пригладить помятый после теплой зимней шинели вицмундир, как в двери появился Кологривов!
Макурин от неожиданности начал вдруг извиняться, хотя чего уж тут оправдываться! Но столоначальник правильно понял чиновника и только отмахнулся, строго оглядевшись на остальных чиновников, так что они уткнулись в бумаги на своих столах, потащил Андрея Георгиевича за руку к неприметному углу с невероятной новостью:
— К нам в министерство сегодня едет его величество император!
Попаданец за два века чего только не слышал, но только не это. Вот это и известие сегодня, почти как знаменитое у Гоголя: «к нам едет ревизор!» Но ревизор-то ладно, там точно будут проверять и шпынять с маловероятным последствием наказания. Оштрафуют на серебренный рубль. Ха, да ладно!
А с чем едет его императорское величество? С вкусными пряниками или грозным кнутом? И какой он кнут? При Николае Iи по тысяче шпицрутенов давали. Солдат мертвыми пороли. Хотя чиновниками с классом в большинстве дворяне и физическим наказаниям не подлежат.