"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Капитан, сэр! Но мы еще можем… — Белл даже не стал высматривать, кто это крикнул.
— Да, мы еще можем выполнить наш последний долг — не попасть к русским и не дать им ни единого бита информации.
— Плевать на долг! Плевать на все, надо сдаться! Я жить хочу! — надо же, от Шелтона коммандер такого не ожидал.
— Может, и хотите. Но командир здесь я, и ваше желание никакого значения не имеет.
— Гореть тебе в аду!
— Мы все окажемся там, и уже очень скоро, — возразил Белл. — Так что я не прощаюсь.
  
Глава 44
 
В дверь постучали. Хм, интересно, однако — все тут на самом высоком уровне, а в дверь стучат, прямо как в старинные времена. Корнев встал с кресла и пошел открывать. Кто бы это ни был — все какое-то развлечение…
В Главном военном госпитале имени Пирогова супруги Корневы очутились почти сразу же по прибытии на Престольную. Тут вообще все было четко, быстро и несколько неожиданно, Корнев, честно говоря, и по своей военной службе не мог вспомнить такой скорости работы военно-административной машины. Едва Роман посадил «Чеглок» в указанном ему секторе аж дворцового космопорта, как его уже встречала целая делегация, сверкавшая гвардейскими, генштабовскими и сразу не сообразишь, какими еще вензелями на погонах. Груз — аппаратуру Хаксли — приняли у штабс-ротмистра Карапаева, он со своими людьми и отбыл вместе с принятым имуществом в сопровождении целого взвода жандармского спецназа, штабс-капитан Филатов и сотник Ерохин убыли на гравилете с молчаливым майором Генштаба, а дальше очам Корнева был явлен маленький бюрократический шедевр. Для начала капитан Ново-Преображенского полка выдал ему и Хайди документы о временном прикомандировании к Собственной Его Императорского Величества Канцелярии — штабс-ротмистру Корневу от Главного разведуправления Генштаба, а специалисту-стажеру Корневой (быстро же прошло представление к чину!) от министерства образования, затем тут же вручил обоим направление в Главный военный госпиталь, а напоследок сам же их в госпиталь и отвез. Или отконвоировал? Впрочем, Роман предпочел считать, что отвез.
А в госпитале за них взялись всерьез. Корнев и при поступлении в военное училище не проходил столь придирчивого и всестороннего обследования. Бесчисленные анализы, изощренные физические и заковыристые психологические тесты даже Романа изрядно озадачили, а Хайди ввергли почти что в тихую панику. Особенно впечатлило обоих вживление тестеров, а еще больше — что вывод данных с тестеров на их собственные коммуникаторы не предусматривался. Вся информация уходила врачам и что там они выискивали, хрен их разберет.
И Роман, и Хайди в целом понимали смысл всего этого. Уж очень хотело высокое начальство выяснить, произошли ли какие-то изменения в организмах супругов Корневых с учетом того, где они побывали, и если произошли, то какие именно. В общем-то, Корневым и самим это было бы интересно, вот только никаких таких изменений оба не чувствовали и потому считали, что их нет. Однако же начальство решило узнать все доподлинно. Ну и ладно.
Зато поселили в уютном домике где-то в глубине территории госпиталя. Уютном и небольшом, так что нездоровых ассоциаций с «Луизиана мэншенс» не возникало. Еще и гулять разрешили по этой самой территории, правда, предупредили, что вести с пациентами и персоналом госпиталя какие-либо разговоры нежелательно. В общем, госпитальная жизнь супругов Корневых проходила в условиях, промежуточных между курортом и арестом.
Ясное дело, пришлось писать отчеты. Именно так, во множественном числе, потому как отчитываться в письменном виде должна была и госпожа Корнева. Победителей не судят, — решил Роман, и не стал скрывать ни участие жены в расследовании происходивших на «Звезде счастья» событий, ни того, что частично раскрыл супруге свое задание.
Откровенно говоря, такое уединение, нарушаемое лишь вызовами к врачам и психологам, супругов Корневых даже радовало. Не видеть почти никого, быть вдвоем, да еще и в таких замечательных условиях — ну как еще назвать это, если не настоящим отдыхом? Хотя на медовый месяц все это тоже очень сильно смахивало, так ведь тоже не работа, хе-хе. Однако же в начале второй недели что Роман, что Хайди начали потихоньку задаваться вопросом — а сколько еще будет длиться такая жизнь? Не то чтобы им стало скучно — вот уж вдвоем они скуки никогда и не видели, но…
 
Тут-то и начались события, которые дали понять, что никакой скуки больше не будет. Три дня назад тот же капитан-новопреображенец поручил господину штабс-ротмистру и госпоже специалисту-стажеру связаться с домом на предмет выдачи курьеру императорской канцелярии их парадных мундиров и наград, особо пояснив, что Роману надлежит затребовать именно мундир летного флота. Мог бы и не разъяснять, Корнев прекрасно понимал, что раз его назвали штабс-ротмистром, то именно о военном мундире и речь. Хайди, молодчинка, быстро осадила много о себе понимающего гвардейца, заявив, что поскольку о присвоении классного чина только от него и узнала, то положенного в новом чине обмундирования просто не имеет. Проблемой это не оказалось — через полчаса явилась молчаливая женщина снимать с Хайди мерку, а уже вчера госпожа Корнева провела немало времени перед зеркалом, любуясь идеально сидящим на себе мундиром. Сегодня с утра доставили и мундир Романа со всеми наградами, и медаль Хайди.
Вчера же им удалили биотестеры, что могло означать только скорый конец их пребывания в госпитале. Что ж, надо полагать, и этот стук в дверь из той же оперы.
Ну да, из той же. Все тот же гвардейский капитан. У капитана, кстати, была и фамилия — Лапин, и имя-отчество — Иван Дмитриевич, представился, как положено, при первой встрече, но Корнев все равно про себя именовал его только по чину. Ну не воспринимал Роман его как человека — служебно-функциональная единица, не более. Зря, наверное, но капитан сам так себя держал, старательно избегая каких-либо чисто человеческих проявлений. Вот и сейчас, о том, что завтра их примет Его Императорское Величество, капитан оповестил их настолько официально и бесстрастно, что Корнев не сразу и понял, что именно он услышал. А когда понял…
Ну, ничего ж себе! Нет, ясное дело, парадные мундиры им с Хайди положены были для явки к начальству, и начальству высокому, но чтобы самому-самому высокому, такого Роман даже не предполагал. Вспомнив императорский смотр полка в той еще, прежней жизни, он даже несколько запаниковал — встретиться с императором лицом к лицу все еще казалось ему чем-то немыслимым.
Для Хайди это было вообще за пределами восприятия, но состоянием любимого мужа она все же прониклась. Встали в четыре утра и прежде чем позавтракать, часа два наводили лоск на мундиры, надраивали обувь, по нескольку раз снова и снова прикалывали награды, чтобы все было совершенно, а по возможности даже идеально. Хайди еще потратила кучу времени, колдуя над прической и раскраской лица с таким расчетом, чтобы ее неотразимая красота должным образом гармонировала со строгостью мундира. Результат получился, как и ожидал Роман, потрясающим.
Все тот же капитан заехал за ними в девять утра. А в девять сорок пять, пройдя краткий инструктаж дворцового распорядителя, штабс-ротмистр Корнев и специалист-стажер Корнева, преодолевая внезапную робость, шагнули в распахнувшиеся перед ними двери малого приемного зала.
Официальная часть прошла неожиданно легко и быстро. Император Константин Четвертый принял рапорты приглашенных, затем, остановив властным жестом полковника, начавшего было зачитывать высочайший указ, избавил процедуру награждения от чрезмерной помпезности.
— Штабс-ротмистр Корнев! — провозгласил император. — В сложнейшем положении вы проявили не только мужество и выдержку, но и взяли на себя огромную ответственность, решительно и храбро действуя в полном отрыве не только от России, но и от всей известной нам вселенной. Я награждаю вас орденом Святого Георгия третьей степени и поздравляю ротмистром! Сверх того, помня ваш героизм, проявленный в восьмом истребительном Великого Князя Андрея Константиновича полку, я приказываю восстановить вас в списках полка вплоть до истечения срока вашей службы.