"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Тут, правда, таинственные начальники отреагировали оперативно и понавешали станции-невидимки там, где присутствие «Джипси» даже не предполагалось, чтобы пустить русских по ложному следу. Вот только Белл прекрасно понимал, что ему это дает не избавление от пристального внимания противника, а всего лишь отсрочку. Судя по имеющимся данным, русские не пожалели выслать на поиски целую эскадру и потому рано или поздно его найдут. Раскрыли невидимые станции — могут раскрыть и нынешнее его укрытие.
Укрытие, впрочем, сделано было на совесть. Проблема в том, что сидеть тут вечно он не сможет. Пусть сейчас корабль и потребляет энергию в режиме крайней экономии, а значит, и топливо на ее производство расходует по капелькам, но продовольствие для экипажа все равно закончится раньше, чем опустеют топливные баки. А еще раньше у офицеров кончится возможность держать этот специфический экипаж в узде. Был у коммандера Белла козырь и на такой случай — заблокировать матросские кубрики и накачать туда газ, однако при подобном раскладе, только с офицерами и старшинами, боевая ценность крейсера сводилась к исчезающе малой величине. Потому что управлять кораблем командиры, оставшись без матросов, еще смогут, а вот вести бой — уже нет.
Поэтому единственным вариантом, при котором Белл сохранял корабль как полноценную боевую единицу, было бы то, что русские, не обнаружив его, плюнут, выругаются по-своему, да и повернут назад. Вариант, на самом деле, вполне возможный, но… Но никак не зависящий от его, коммандера Белла, действий и решений. Именно это и представляло самую мерзкую особенность его нынешнего положения. И ни в малейшей степени ему не нравилось.
  
Глава 36
 
— Знаешь, Рома, мне кажется, я поняла, почему Бейкеру понадобились именно Саммер и Стоун, — вот уж чего другого ожидал Роман услышать от жены, только не это.
Они вдвоем лежали в ванне, довольные, расслабленные, буквально каких-то минут двадцать назад отпустив в свободное плавание тщательно поглаженного лосося, и просто наслаждались удовольствием ленивым и спокойным после удовольствий, куда более беспокойных и деятельных.
Вообще, день пока что из одних удовольствий и состоял, ну разве что за вычетом утреннего времени, когда Хайди пришлось окунуться в чтение записи допроса пластиковой гадюки, а Роман потратил немало времени и нервов на так и не приведшие его к более-менее удовлетворительному результату размышления.
Зато потом с удовольствиями и радостями все наладилось. Прекрасно прошел пикник, на взгляд Корнева, ничуть не хуже, чем в прошлый раз. Такое же оборудованное место располагалось тоже на берегу, но не озера, а реки с чистейшей водой и зарослями каких-то ярких кустов на другом берегу. Солнце светило, но не припекало, трава буйно зеленела, всевозможные цветы, как им и положено, цвели и благоухали, барбекю, хоть и не в полной мере отвечало вкусам Корневых, все равно получилось очень-очень неплохо. Даже поганая рожа Бейкера не так сильно портила впечатление, более того, Роман с удивлением отметил для себя, что при иных обстоятельствах эта рожа вполне могла бы показаться ему лицом с правильными чертами и некоторым оттенком аристократизма, что, в общем-то, часто встречалось у англичан. Именно у англичан, а не англосаксов в целом.
Кстати, физиономия Бейкера не портила впечатление не только потому, что так прямо хорош был сам пикник. Не только и не столько — очень уж явственно на лице упомянутого мистера читались недовольство, и даже какая-то не то растерянность, не то подавленность. Ну да, он-то в отличие от Дюбуа и Вителли наверняка знал, что на самом деле Стоун мертва. Что бы кто бы ни говорил, созерцание переживаемых врагом неприятностей радует почти всегда и почти всех, вот и Корнев не стал исключением. Приятно ему было видеть Бейкера в таком состоянии, что уж тут скрывать. Причем особенно эффектно смотрелось не лучшее, мягко говоря, состояние Бейкера на фоне откровенно довольных Хаксли и Недвицки. А вот это уже удивляло. Трудно сказать насчет Хаксли, он наверняка все еще радуется успеху своего эксперимента, а вот с чего бы сиять сушеным лицам финансистов? Про Стоун они в курсе, но даже и не думают переживать. Естественно, Корнев ни на секунду не поверил бы, что любого из этой компании смерть пластиковой куклы опечалила сама по себе, но раз уж она участвовала в общем для всех них деле, то и ее гибель должна бы, по идее, быть общей неприятностью, а вот этого-то и не наблюдалось.
 
В общем, пикник удался. Поели, попили, искупались, погрелись на солнышке — красота! А вернувшись на корабль, Роман с Хайди предались любовным радостям, да с такой страстью, как будто крайний раз перед этим такие радости были у них не сегодня же утром, а давным-давно, и вот теперь отмокали в ванне. Понятно, что слова, сказанные женой, были при таких обстоятельствах до крайности неожиданными.
— И почему же? — удивился Роман.
— Потому что они были глупыми и не понимали, чем занимаются.
— Объясни, — с ходу врубиться в мудрость любимой жены у Корнева не вышло.
— Мы же решили, что они охрана? — уточнила Хайди, и, дождавшись от мужа «угу», продолжила: — А кого и от кого они охраняли?
Ну, женушка, ну молодчинка! Вопрос-то, как говорится, в ребро! Ну ладно, кого они охраняли, известно. А от кого? Кто на «Звезде счастья» представлял для них какую-то опасность? Вот именно, что никто! Просто потому, что никто ничего не знал! Да… А единственная проблема в плане безопасности у компании имени Недвицки возникла как раз в собственном составе! Но об этом он еще подумать успеет, сейчас Роману куда интереснее было послушать продолжение рассуждений супруги — раз уж она обозначила неожиданный вопрос, значит, и ответ заготовила, который представляется ей правильным.
— Вопрос хороший, — согласился Корнев с женой. — А сама что думаешь?
— Они охраняли Хаксли. Но не как охрана от кого-то, а как охрана в тюрьме.
Так, приехали… Что-то сегодня супруга выдает неожиданности одну за другой, прямо конвейер какой-то. Не успел еще Роман определиться, насколько правдоподобным кажется ему такой вариант, как Хайди кинулась развивать тему.
— Ты же помнишь, он и прибыл на корабль под их охраной, да еще с этими Недвицки, — напомнила жена, — и помнишь, какой он был первое время.
— А при чем тут глупость Саммера и Стоун? — Роман решил вернуть жену к тому, с чего она начала.
— Они сами не понимали, в чем смысл их присутствия, — с хода ответила Хайди. — А Хаксли было достаточно их видеть и знать, что они его под контролем держат.
М-да, вроде бы и логично, но логика тут явно женская. Однако же что-то такое в рассуждениях супруги есть…
— Хорошо, я подумаю. Интересную мысль ты мне подсказала, спасибо, — выдал наконец Корнев, чтобы поставить в этом разговоре точку. Даже не точку поставить, а временно этот разговор отложить, получив паузу для размышлений. Потому как подумать тут было над чем. То, что причудливые особенности женского мышления завели любимую жену в какие-то невообразимые дебри, на самом деле не важно. Важно тут то, что женским чутьем Хайди нащупала главное — Саммер и Стоун действительно вряд ли понимали истинный смысл своего присутствия на «Звезде счастья», и именно из-за этого Бейкер и вовлек их в дело. А уж женскому чутью, тем более чутью своей Хайди, Корнев доверял куда больше, нежели женской логике.
— Что бы я без тебя делал? — Роман привлек жену к себе. — Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — просто сказала Хайди.
Конечно, она видела, что Рома ее идеей полностью так и не проникся. Ну и ничего, успеет еще. Вот когда она говорила, что это Хаксли устроил провал в параллельный мир, он тоже не поверил и даже убедительно объяснил ей, почему она не права. А потом все равно оказалось, что именно ее мнение и было правильным. Просто Рома тогда не знал многого, а когда узнал и обдумал, то все понял и признал ее правоту. И сейчас он тоже подумает, узнает больше и поймет, что снова она права. И даже если она ошибается, ее подсказка поможет Роме найти истину. Потому что он у нее самый-самый лучший. Он обязательно все выяснит и во всем разберется, а она ему в этом поможет. Он же любит ее, а она любит его, своего Рому, своего самого умного и сильного на свете мужчину. Хайди осторожно заворочалась, поудобнее устраиваясь рядом с мужем и только что не мурлыча от удовольствия.