"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Ого, а тут веселье в разгаре! Штук пять относительно небольших корабликов, по виду явно немилосердно битых жизнью и кем-то еще, активно суетились вокруг груды искореженного металла, отдаленно напоминающей военный корабль никак не меньше крейсера, и еще с десяток таких же потрепанных фрахтовиков с разной степенью шустрости улепетывали вдаль, таща на буксирных фермах какие-то непонятные железяки.
Обе истребительные эскадрильи пошли по дуге, обходя всю эту возню, чтобы занять удобное исходное положение для атаки, а заодно и дать проход штурмовикам. Пилоты «шкафов» тут же воспользовались возможностью, столь любезно предоставленной им «филиппками», и рванули напрямую, разбрасывая по пути масс-бомбы. Черт, а ведь надолго этих масс-бомб не хватит… Мощность бомб, которые несли штурмовики, далеко не та, что у тех, которыми могли пальнуть эсминцы или фрегаты. Ну что ж, придется, значит, удерживать эту кодлу на месте менее гуманными способами. Вот и займемся…
Ну мать же их в гроб! Еще одному повезло смотаться! Нет уж, хватит! Так же, видимо, думало и начальство — звено получило цель и приказ атаковать, по возможности, не уничтожая свою жертву полностью. Целью стало довольно здоровое корыто, волочившее какую-то железную конструкцию размером чуть ли не с себя.
Поскольку никаких вражеских истребителей тут не было, использовать предназначенные против них легкие управляемые ракеты командир звена майор Лесков решил по-другому. Развернувшись в линию, звено пустило все тридцать две таких ракеты, чтобы ободрать с фрахтовика щиты. Идея сработала с блеском, после чего осталось только аккуратно обездвижить лишенную защиты лайбу, что и было сделано. Тяжелые ракеты и корабельные движки, как известно, настолько люто ненавидят друг друга, что встречу не переживают ни первые, ни вторые — разлетаются в клочья от злобы. Вот и сейчас встреча движков посудины с четырьмя тяжелыми ракетами закончилась предсказуемо — те и другие прекратили свое существование. Так, одна пара в звене теперь могла работать только пушками, но у второй, как раз у Воронина и его ведущего Терехова, ракеты еще оставались. И куда же мы их потратим? Ага, Терехов, кажется, нашел подходящую цель.
Да ни хрена ж себе! С полумертвого корабля, болтающегося с раскуроченными, едва ли не вывернутыми наружу движками, по «филиппку» ротмистра Терехова хлестнула длинная очередь из автоматической лазерной пушки. Воронин на автомате захватил в прицел огневую точку, зафиксировал захват и пустил ракету, тут же вывалившись резко вправо и проскочив почти впритирку с кораблем, чтобы на таком малом расстоянии чертов стрелок не успел прицелиться. Сзади рвануло. Вылетев далеко вперед, поручик повертел головой, проверяя результат своей работы. Нормальный результат — там, где была пушечная установка, зияла рваная дыра с оплавленными краями. Теперь надо глянуть, что с ведущим.
«Филиппок» Терехова, нелепо кувыркающийся и разбрасывающий вокруг себя искры из разодранного правого движка, по инерции несло в сторону от побоища, что, в общем-то, было неплохо. Уж там добить его будет некому. А раз так, поручик решил довести наказание этих ублюдков до конца.
Лихо развернувшись, Воронин присмотрелся, проверяя то, что краем глаза заметил, проносясь мимо посудины. Ну да, здоровенные панели стеклостали, а значит, и мостик корабля. Не закрытый пост управления, где капитан и прочие оценивают обстановку, глядя в обзорные экраны, а вынесенная вперед рубка с прозрачными стенками. Ну да, обходится дешевле защищенного поста, но сейчас эта экономия выйдет им боком. Отдавал капитан корабля приказ стрелять или нет, неважно. Все равно именно капитан отвечает за все, что происходит на корабле и с кораблем. Вот сейчас и ответит, — злорадно подумал Воронин, захватывая здоровенный лист стеклостали в прицел. Пуск!
Удовлетворенно отметив распустившийся цветок взрыва, поручик обратил внимание, что «филиппков» и «шкафов» прибавилось. Полковник, стало быть, вызвал четвертую эскадрилью. Ну что ж, значит, и фрегатов с эсминцами ждать осталось недолго и можно заняться ведущим.
 
— Семнадцатый, ты как? — вызвал поручик ротмистра.
— Нормально, не ранен, — дальше пошел поток ругани по адресу стрелка, перешедший в сеанс столь же экспрессивной самокритики. Ну да, встретить здесь вооруженный фрахтовик нетрудно, думать надо было, выбирая дорогу.
Однако ж, допустив эту ошибку, дальше ротмистр действовал вполне профессионально. Кувыркание истребителя ему удалось прекратить, а скорость, с которой тот несся неведомо куда, снизить. Однако же стоит и помочь ведущему. Сбросив скорость, Воронин подвел свой «филиппок» почти вплотную к поврежденному истребителю и аккуратно пристроился спереди, струей ионизированного газа отталкивая машину ведущего в нужную сторону.
  
Глава 30
 
— Как?! — только и смог сказать Роман.
— Ну, как обычно, — хихикнув, ответила Хайди. — Они уже давно хотели ребенка, вот и собирались сделать это на «Звезде счастья».
— Точно? Ошибки быть не может? — Роман все-таки вернул себе способность задавать осмысленные вопросы.
— Не может, — мотнула головой Хайди. — Моника перед круизом вживила тестер.
Да уж, раз так, то точно никакой ошибки. Вживленные тестеры не ошибаются. Вот же романтики, чтоб их! Не просто на роскошное путешествие решили деньги потратить, а еще и ребенка при этом сделать, чтобы уж запомнилось, так запомнилось. Но вообще молодцы! Вот только сами не представляют, что вокруг этого может завертеться…
— Кто еще знает?
— Сам Романо, конечно, и еще Мирей.
Ну да. А значит, и муж маленькой француженки тоже, а скоро и вся «Звезда счастья» будет в курсе. Как там говорят у Хайди на родине? «Что знают двое, знает и свинья»
— А когда… — начал было Корнев, но жена его опередила:
— В ту самую ночь. И уже после перехода.
— Слава Богу! — с чувством произнес Роман, и, глядя на непонимающее лицо жены, пояснил: — Если тестер определил беременность, никакой души без тела не будет.
— Не напоминай мне о той глупости, — Хайди виновато потерлась носом о плечо мужа. — Я тогда не подумав сказала, расстроена была.
— Ладно, — смилостивился Роман, — не буду.
Не будет, конечно. Мало ли какую глупость можно на нервах сморозить, да еще и женщине, пусть даже такой умной, как его жена. Кстати…
— А что с ее беременностью в ложных воспоминаниях? — поинтересовался Корнев.
— Не знаю, — развела руками Хайди. — Моника об этом не говорила.
— Узнай. Только чтобы никто не слышал, — поставил задачу Роман. — И Монике скажи, чтобы она о разговоре с тобой никому.
Хайли послушно кивнула. Ну да, она-то разузнает… А вот что будет, когда о беременности Моники узнает компашка «Фи-фи»? Понятно, конечно, что Хайди у него умница, но если ей стало интересно, каким будет ребенок, зачатый в параллельном мире, то и там найдется кому заинтересоваться. Ну да ладно, утро, как известно, вечера мудренее. Утром и будем с этим разбираться, а сейчас — в ванную и спать…
Сон, однако, предательски не шел. Хайди уже давно сладко сопела и смешно причмокивала губками, а Корнев, помаявшись некоторое время вопросом, что же такого могло сейчас сниться любимой жене, вернулся к текущим, так сказать, событиям. С мыслью о том, что именно Хаксли устроил этот переход, Корнев в общем и целом уже смирился, свыкся и сросся. И не только потому, что нашел кучу технических отличий между переходом в параллельный мир и в гиперпространство, но и потому, что очень уж изменилось поведение господина профессора, мать его справа налево. Ишь, как раздухарился, прямо не узнать! Интересно, кстати, для Сьюзи необременительные и взаимно приятные отношения с пассажирами — это дополнительный заработок или чисто удовольствие?
Ну что там и как для Сьюзи, это вопрос номер предпоследний. А вот Хаксли разошелся не просто так. Он, судя по всему, относится к тому типу людей, у которых все успехи или неуспехи в личной жизни зависят исключительно от успехов и неуспехов в профессиональной деятельности. То есть пока у него в плане стоял эксперимент с неясным, хоть и просчитанным результатом, он был тем неуверенным в себе человечком, каким его помнил Корнев по первой встрече. А сейчас, когда эксперимент блестяще завершился, взялись неведомо откуда и уверенность, и жизнерадостность и вообще… Черт, не натворил бы чего не того на радостях!