"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
На большой скорости Корнев пронесся над космопортом. Спасибо Хельге, камеры не только улучшили обзор, но и позволяли вести запись. Будет что показать Хеллингу. Хотя и без камер Роман хорошо видел, что порт не действует. Корабли, которым не повезло попасть под взрыв масс-бомбы, так и стояли на тех же местах, тягачи отстаивались на краю взлетного поля, никаких признаков предстартовой или погрузочно-разгрузочной деятельности не наблюдалось. Уходя от космопорта, Корнев на всякий случай развил максимальную скорость. Есть у мятежников ракеты, нет у них ракет – проверять лучше не на себе.
По той же схеме – быстрый облет и уход на максимальной скорости – Корнев наведался к базе, у которой начинал здесь свою боевую работу. Гравилетов там не осталось, зато наблюдалась какая-то нездоровая суета с грузовиками и гравиходами. Встретили Романа неласково, открыв огонь из зенитных пулеметов, так что он посчитал за лучшее убраться подальше.
Но в целом все это Корневу откровенно не нравилось. И не то чтобы эта тишина у противника напоминала затишье перед бурей, нет. Как раз не напоминала. Но как человек военный, пусть и отставной, Корнев прекрасно понимал, что мятежники просто обязаны пойти на штурм Хеймарсдалена, причем в самое ближайшее время. Иначе вся эта затея с «восстанием против олигархической диктатуры» теряет смысл. Украм, если по уму действовать, надо было сразу столицу занимать, а не с каким-то Сканнеборгом связываться, ну да и фиг бы с ними. В конце концов, они тут не солдаты и командуют ими явно не офицеры. Да и раскладов местных Корнев не знал, может, обойтись без боев под Сканнеборгом у мятежников и не получалось. Но в любом случае без взятия Хеймарсдалена рассчитывать им было вообще не на что. Впрочем, и со взятием, пожалуй, тоже. Что там говорил Хеллинг – продержаться еще неделю? Вот-вот. Половина этой недели уже прошла, так что… Если Корнев правильно понял то, о чем говорили русский и германский консулы, а особенно то, о чем они не говорили, то через эти три дня надо было ждать германские войска. А это вам не местные ребята, которые работать умеют, а воевать – мягко говоря, не очень. Немцы загонят укров под лавку быстро и жестко. И все же, если укры захватят столицу, у них появляется хотя бы призрачный шанс на что-то, кроме полного разгрома и суда скорого, а может быть, еще и справедливого.
Примерно так, за исключением, конечно, своих выводов о скорой высадке германцев, Корнев изложил свое видение обстановки Хеллингу после доклада о результатах разведки.
– Что ж, господин Корнев, – после некоторых раздумий сказал Хеллинг, – в любом случае это теперь не ваша забота. Я очень благодарен вам за все, что вы для нас сделали, но с этого дня ваши полеты прекращаются.
– Почему? – недоуменно спросил Корнев.
Покопавшись в ящике стола, Хеллинг вытащил и протянул Корневу два голоснимка. Роман с удивлением увидел на одном себя, на другом Хайди. Судя по всему, снимки были сделаны с записи их торжественной встречи в космопорту «Зигмунд Йен».
– Эти снимки, – ответил Хеллинг на невысказанный вопрос, – попали ко мне полтора часа назад. Наши разведчики нашли их у одного из командиров мятежников. Он рассказал, что ему и другим командирам раздали их для опознания. За вас назначили награду в сто тысяч долларов, за вашу подругу – пятьдесят тысяч.
Корнев едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Насколько он мог ориентироваться в местных ценах и заработках, для мятежников это были запредельно огромные деньги.
– Но есть один момент… – продолжил Хеллинг, явно нервничая. – За вас обещаны деньги только за живого. А что касается госпожи Бюттгер, достаточно неопровержимых доказательств ее смерти. Поймите меня, господин Корнев, после всего того, что вы для нас сделали, я просто не имею права подвергать вас риску. Тем более, я получил очень настоятельные требования консульств Российской Империи и Германского Райха сделать все для вашей безопасности и безопасности госпожи Бюттгер. Йоханссену я уже приказал поставить ваш… или мой, уж и не знаю теперь, как правильно сказать, флайер на хранение. Вас отсюда проводят в апартаменты, предоставленные консулом Райха. Еще раз прошу меня простить, но требование консула Янсена было очень, хм, категоричным. И консул Морозов был столь же настойчив. Спасибо вам, господин Корнев, за ваше добровольное участие в защите Скраггенхольда. Мы этого никогда не забудем.
Суховато, пожалуй, даже излишне суховато попрощавшись с Хеллингом, Корнев отправился в германское консульство. В свои, как назвал их Хеллинг, апартаменты. Ага, ну очень подходящее название для маленькой, хотя и довольно уютной комнатки. Видимо, германский консул был очень убедителен в своем требовании, поскольку в консульство Романа сопровождал порученец Хеллинга. Такой ненавязчивый конвой для верности, мать его вкривь и вкось!
В душе Корнева клокотала злобная ярость. Не на Хеллинга, нет. Он-то тут ни при чем, Роман даже жалел, что слишком уж подчеркнуто сухо с ним простился. Нормальный, в общем, человек, честный как минимум. Но вот те, кто назначил деньги… Не за него, это черт бы с ним. Но деньги за Хайди… Как там сказал Хеллинг – за неопровержимые доказательства смерти?! Черт, что там рассказывал про Гейю и полевые допросы штабс-капитан Злобин? Вот именно это Корнев и готов был сделать с теми, кто назначил цену за смерть его женщины. Что там Злобин говорил? Нельзя так с живыми людьми? Можно! С такими – еще как можно!
А вот кто эти заказчики? Мятежники? Эту мысль Корнев отбросил сразу же. Уж эти-то кретины узнали о нем и Хайди только когда им показали снимки. Нет, это не укры. А чьи указания и заказы могут выполнять укры? Естественно тех, кому выгоден этот мятеж. А мятеж может быть выгоден только и исключительно Демконфедерации и никому больше. Здесь не надо быть экспертом. Только Западу выгодно сорвать присоединение планеты Фронтира к Райху. Потому что, насколько Корнев представлял себе положение на Фронтире, если опыт Скраггенхольда окажется успешным, еще на паре-тройке планет люди начнут себя спрашивать: а не обменять ли и нам нашу независимость на более высокий уровень жизни? Это как раз-таки ясно. А вот что совершенно не ясно, так это кому на Западе понадобилась смерть восемнадцатилетней гражданки Германского Райха Адельхайд Бюттгер? Кто не пожалел ради этого денег на пиратов, на масс-бомбу, на много что еще?
Подходя к консульству, Корнев отметил, что здание готовят к возможным боям в городе. Окна закрывали щитами, вход в консульство и первый этаж обкладывали мешками с землей, внутрь заносили ящики явно с оружием и боеприпасами. Работали молодые ребята в общеупотребительных на Скраггенхольде шахтерских робах, но как-то не очень похожие на местных. Вроде и лица, и общее сложение как у местных, и работают так же быстро и аккуратно, но… Какие-то неуловимые с первого раза детали – выражения лиц, движения, взгляды – и Роман понял. Это не шахтеры. Это вообще не рабочие. Это солдаты. А вот откуда бы им тут взяться? Да тоже не вопрос. Прислали, значит, союзники передовые части, переодев их под местных. Для чего нужна такая маскировка, Корнев и думать не стал, главной у него сейчас была другая забота.
Рассказывать Хайди то, что услышал от Хеллинга, Роман не хотел, но скрыть от нее свое состояние тоже не смог, так что пришлось все же признаваться. Потому что если женщина видит, что какие-то сведения от нее прячут, то она может начать строить догадки, мгновенно переходящие в самые невообразимые фантазии. Лучше до такого не доводить – последствия могут оказаться столь же непредсказуемыми, как и выводы, сделанные на основании женской логики.
Выслушав Корнева, Хайди побледнела. Слегка прикрыв глаза, она с полминуты молчала, беззвучно шевеля губами. Потом решительно встала, раскрыла шкаф, вытащила оттуда принесенную Корневым с «Чеглока» бутылку все той же вишни на коньяке и, свинтив пробку, сделала большой глоток прямо из горлышка.
– А мне… – выдохнула она, – как ты говоришь – до одного места!
Хайди оценивающе посмотрела на бутылку, Корнев протянул было руку, чтобы отобрать, но не успел. Сделав еще глоток, девушка продолжила: