"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Господа! – вмешался адмирал. – Мы поступаем неправильно, оставляя без внимания нашу очаровательную гостью. Фройляйн Бюттгер, позвольте мне выразить самое искреннее восхищение стойкостью, с которой вы держались в плену у пиратов, и самообладанием, проявленным во время боя! Я спокоен за будущее Германского Райха, потому что у нас есть такие девушки, как вы!
Корнев уже и сам думал, как бы отвести интерес адмирала и полковника от своей персоны и перенаправить этот интерес на Хайди. Он-то видел, что его женщина потихоньку переполняется обидой на больших мальчишек, за своими летающе-стреляющими игрушками не уделяющими ей внимания, пусть и прячет эту обиду за выработанной в результате гимназического воспитания маской спокойной рассудительности, столь ценимой и уважаемой в Райхе. А адмирал молодец, прямо галантный кавалер какой-то.
Однако же главная функция адмирала, как известно, вовсе не галантность, а командование. Вот вице-адмирал фон Линденберг и начал командовать. Корнев и Хайди получили приглашение на торжественный обед в их честь, после чего Хайди в сопровождении срочно вызванного матроса была отправлена дожидаться обеда в отведенную ей каюту, полковник отослан заниматься своими обязанностями, а Корнев пока оставался.
– Я передам вашу запись штурманам, – сказал адмирал. – Думаю, по ней они смогут вычислить координаты пиратской базы.
– Нет необходимости, – ответил Корнев. – Точные координаты я передам вам прямо сейчас.
Фон Линденберг внимательно посмотрел на Корнева и медленно кивнул, явно сделав в памяти отметку – не забыть этого хваткого русского.
– Мы найдем и пиратов, если кто-то после вас там еще остался, и тех, для кого они похитили девушку, – то, как адмирал это произнес, ничего хорошего ни тем, ни другим не предвещало. – Вы, господин капитан-пилот, насколько я понимаю, предпочтете жить на вашем корабле?
Корнев подтвердил.
– Понимаю. Свой корабль – это как дом. И еще. Будет справедливо, если фройляйн Бюттгер вернется на Райнланд на вашем «Чеглоке». Но я бы попросил вас задержаться и поучаствовать в рейде на пиратскую базу, – адмирал вопросительно посмотрел на Корнева.
– Так точно, господин адмирал!
– Тогда идите отдыхать, господин капитан-пилот. Я пришлю за вами.
На «Чеглоке» Корнев никак не мог найти себе места. Пытался почитать книгу – не вышло. Сначала буквы никак не хотели складываться в слова, потом слова отказывались не только складываться во фразы, но и задерживаться в голове. Попытка посмотреть кино привела к сходному результату – происходящее в объемной сфере экрана почему-то старательно, а главное, успешно ускользало от внимания Корнева. С музыкой вышло примерно то же самое – вроде играет, а что именно, сообразить не получалось. Интересно, – подумал Корнев, – Хайди сейчас так же мучается? Почему-то ему представилось, что так же. Как ни странно, это принесло некоторое успокоение. Да уж, за эти дни Корнев начал привыкать к своему неожиданному счастью, а тут – извольте соблюдать приличия. Ну и ладно. Будем соблюдать, другого-то все равно ничего не остается. Зато любая разлука закончится новой встречей. Хайди… Роман даже с некоторым удовольствием полюбовался в зеркале своей улыбающейся до ушей физиономией. Вот уж правда, солнечная девочка, даже одно ее имя вызывает радость. Когда-то Корневу приходилось слышать и читать, что есть люди, как будто специально созданные друг для друга. Он считал эти слова обычным романтическим трепом, а теперь готов был бесконечно благодарить судьбу за то, что узнал их истинность на собственном опыте.
Говорят, мужчины от любви теряют голову. Ерунда! Как раз любовь очень быстро и эффективно приучает мужчину к мысли о том, что кроме долга перед Родиной, службой, работой и других очень-очень важных, но все-таки несколько абстрактных долгов, у него теперь есть еще и обязательства перед вполне конкретной женщиной, его женщиной. А это, согласитесь, весьма способствует постоянному применению умственных способностей и, как следствие, их усиленной тренировке. Так что любовь, наоборот, делает мужчину только умнее. Ну, если это, конечно, и правда любовь, а не острый приступ спермотоксикоза.
 
Вот и Корнев, приведя мысли в порядок, начал старательно размышлять, как бы ему устроить так, чтобы без потерь для кармана периодически делать в рейсах окна с заходом на Райнланд. Пока получалось не очень, но Корнев считал, что любая проблема имеет решение, а то и не одно. Нужно только найти все варианты и выбрать из них тот, который сможешь выполнить. Однако подходило время торжественного обеда, и Корнев, сделав кое-какие заметки, чтобы не забыть потом парочку пришедших ему на ум идеек, начал собираться.
Похоже, и вице-адмирал фон Линденберг понимал толк в любви. Потому что действовал он на редкость умно и рационально. Судя по легкому, едва уловимому толчку, профессионально замеченному Корневым, торжественный обед должен был проходить во время движения авианосца, как и всей эскадры, в гиперпространстве. Ну да, все необходимые приказы отданы, а пока они исполняются, господин адмирал может и пообедать в приятной компании.
На обед к адмиралу Корнев все же надел парадную форму. Как-никак торжественное мероприятие, так что благодаря странному поведению пиратов, которые в гардероб, похоже, даже не заглянули, Корневу теперь не придется выглядеть за адмиральским столом бедным родственником.
В адмиральском салоне собралось около двадцати человек. Помимо уже знакомых Корневу полковника Шоймана и лейтенанта Брандта был командир авианосца капитан цум раум [13] Зеелигер и офицеры адмиральского штаба, фамилии которых Корнев сразу не запомнил. Идея нарядиться в парадку оказалась очень даже правильной – господа офицеры высказывали Корневу неподдельное уважение и общались с ним как с равным. Не из-за черного кителя с золотыми нашивками на рукавах, разумеется – видали они торговых капитанов и капитанов-пилотов в известном месте и известном виде, а из-за того, что даже в торговом флоте при парадной форме были обязательны к ношению награды. И если медаль за фазанский поход вряд ли была тут кому-то знакома, то «вес» эмалевого белого крестика на черно-оранжевой колодке германцы знали хорошо.
Корнева и Хайди посадили рядом с адмиралом, так что волей-неволей им пришлось быть в центре общего внимания. Хайди вообще цвела и пахла, интерес такого количества офицеров ей явно льстил, хотя, насколько Корнев мог понять женщин вообще и свою подругу в особенности, она все же переживала из-за отсутствия какого-нибудь умопомрачительного платья. Впрочем, господ офицеров, явно не избалованных в походе обществом прекрасных дам, это ничуть не смущало. Корнев даже начал испытывать какое-то неловкое, неизвестное раньше чувство и далеко не сразу сообразил, что это ревность. Адмирал фон Линденберг, насколько мог судить Корнев, как раз понимал все правильно. Он явно видел, что русского капитана-пилота и спасенную им девушку связывает нечто большее, чем совместные приключения при побеге из пиратского плена. Причем мало того, что видел, так еще и дал понять это Корневу. А вот остальные участники застолья этого не видели и не понимали, отчаянно одаривая знаками своего внимания очаровательную фройляйн Бюттгер. Нет, все, конечно, было исключительно прилично и в рамках, но общее количество искренних и не очень комплиментов, как и взглядов различной степени заинтересованности, обеспечивало чрезвычайно высокую плотность поражения. Так что окончанию обеда Корнев был рад, хотя для него это означало и новую разлуку с любимой.
…Второго своего попадания в пиратское логово Корневу пришлось подождать. Сначала высадились десантники со «Штрахвица», тщательно осмотрев базу на предмет еще живых пиратов и всяческих неприятных сюрпризов – взрывных и невзрывных. Ни того, ни другого они не обнаружили, как, кстати, и воздуха на базе. Так что перед тем, как в компании ротмистра Йенекке, представлявшего в эскадре полевую жандармерию, идти и смотреть все самому, Корневу пришлось облачаться в скафандр – хорошо хоть, свой, привычный.