"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Хмыкнув и подмигнув своему отражению, Корнев нахлобучил фуражку. О, фуражка – это вообще… Лихо заломленная (на самом деле очень долго, тщательно и старательно сформованная) белая тулья, черного бархата околыш с вышитой (вышитой, а не накладной металлической!) восьмилучевой звездой в лавровом венке и лаковым козырьком, фуражка сразу показывала всем, кто хоть чуть-чуть понимает – идет капитан-пилот! Именно так, через дефис и в два слова. Потому что хоть «Чеглок» и был изначально приспособлен к управлению и одним, и двумя пилотами, но Корнев летал один. Да, пришлось сдавать не самый легкий экзамен на сертификацию капитана-пилота, да еще и платить увеличенный взнос в гильдию, зато теперь он управляет кораблем один, как привык еще в почти что прошлой жизни… А, чего теперь вспоминать! Было и прошло, и не будем пока об этом. А почему видно по фуражке? Да ничего особенного, просто давно уже, лет пятьдесят, пожалуй, тому назад, сложилась традиция: обычные капитаны носят фуражки с черной тульей, капитаны-пилоты – с белой. То есть капитанами-пилотами официально именовались и первые на двухместных «северах», но их всегда называли просто капитанами. Как на каком-нибудь нормальном большом корабле с многочисленной командой. А настоящий капитан-пилот – это только и исключительно одиночка.
Покинув корабль, Корнев заблокировал вход и бодрым шагом направился к конторе. Почти сразу же выяснилось, что напрасно. В зале не было даже очередей у терминалов, это, конечно, хорошо, но вот то, что эти самые терминалы показывали… Показывали они, что свободный фрахт есть только на Гейю, а это то же самое, что нет никакого вообще. С недавних пор русские подданные были на Гейе персонами нон грата, так что и кораблям русским там было делать нечего. Ну и ладно, Корнев и сам бы на эту планету педиков ни за какие деньги не отправился. Хватит уже, побывал. Пусть и не на самой планете, но… В общем, пускай грузы им возит кто-то другой, а он, Корнев, пойдет в бар.
Сначала, впрочем, Корнев зашел в диспетчерскую, поинтересоваться, в какое время можно будет стартовать, если фрахт сегодня же и найдется. Выяснилось, что как раз сегодня день исключительно удобный, стартовать можно в любое время, уведомив диспетчеров за час. Ну вот, теперь уже точно в бар.
Баром тут называлось очень приличное заведение в трех шагах от космопорта «Нью-Либерти-2». В России его бы называли трактиром, а тут, поди ж ты, бар. Ну да, накурено, ну да, не стерильно, так не больница же, в конце концов. А столик очень даже чистенький, и стул не скрипит, и вообще, все очень неплохо. Пусть официантку даже в приступе самого неоправданного человеколюбия не назовешь симпатяжкой, зато яичница с салом. Зацените, с настоящим салом! И пиво приятное, легкое такое, но не водянистое, слегка горьковатое, очень приятное светлое пиво. Даже странно, что местное, не мог никак Корнев понять, как это на такой мутной планетке могут варить такое хорошее пиво. Ну да не мог и не надо. Пиво – вот оно, а сюда он не понимать пришел, а позавтракать и поискать варианты…
Ох, и не зря говорят знающие люди: «Ищешь варианты? Будь готов к тому, что они сами найдут тебя!», не зря. В поле зрения Корнева, уже прикончившего яичницу и уполовинившего стакан с пивом, бодрым шагом вошел довольно прилично, а по меркам Фронтира даже богато одетый господин, целенаправленно продвигавшийся в направлении оккупированного Романом столика.
– Приятного аппетита, господин капитан-пилот! Всегда радостно встретить соотечественника на чужбине.
Корнев изобразил что-то среднее между вежливым поклоном и дружеским кивком, однако незнакомец явно решил показать, что на чемпионате по хорошим манерам дал бы Роману хорошую фору.
– Позвольте представиться, Лозинцев, Дмитрий Николаевич, коммерсант, – теперь уже не незнакомец, а Лозинцев протянул руку.
– Корнев, Роман Михайлович, капитан-пилот, – пришлось встать и протянуть руку в ответ. – Универсальный грузопассажирский транспорт третьего ранга «Чеглок».
Оба одновременно сели. Лозинцев поднял руку и изобразил в воздухе какую-то фигуру неопределенных очертаний, у столика тут же материализовалась официантка.
 
– Пива, пожалуйста. Такого же, как у господина капитана-пилота, – официантка перевела взгляд на Корнева и, получив утвердительный кивок, исчезла.
Корнев исподволь рассматривал неожиданного соседа. Надо сказать, господин Лозинцев ему понравился. Сразу видно, не пустой трепач, а тот самый фрахт. А что вы хотите? Не первый год по космосу мотаемся, научились разбираться-то. Дорогая одежда это еще, знаете ли, не показатель. Но у корневского визави и кроме одежды, вид был что надо. Лет сорока, может, с небольшим, высокий и статный, Лозинцев всем своим видом показывал значительность и важность, но так, без пренебрежения к собеседнику, что умеют делать только удачливые коммерсанты и более-менее хорошие офицеры. Причем в лице коммерсанта бросалось в глаза именно его выражение, а никак не черты. Какое-то лицо оказалось совершенно не запоминающееся, хм, странно даже.
– Я так понимаю, Роман Михайлович, вам нужен фрахт, – начал Лозинцев, как только официантка скрылась из глаз, оставив на столе два стакана пива. Решив, что молчание – знак согласия, Лозинцев продолжил: – А мне нужно попасть на Райнланд.
А так все хорошо начиналось… Одной фразой собеседник перечеркнул все надежды Корнева. Конечно, не так дурно Роман был воспитан, чтобы сразу посчитать уважаемого Дмитрия Николаевича сумасшедшим, но Лозинцев сам, никто его за язык не тянул, показал, что, как бы это помягче выразиться, не в полной мере ориентируется в наличествующей политико-экономической ситуации. Вот примерно так. Лететь с Нью-Либерти на Райнланд – это все равно, что зайти к господину Н., который ну просто люто ненавидит господина М., и вежливо этак поинтересоваться: «Кстати, а как поживает наш общий знакомый М.? Я вот как раз к нему в гости собрался…» Германцев на Нью-Либерти именно ненавидели, и лететь на их столичную планету отсюда… Нет, можно, конечно. Свободу навигации никто еще не отменял. Вот только у тебя вдруг начнутся проблемы. И сразу, и потом, когда опять окажешься на Нью-Либерти. Сам Корнев с этим не сталкивался, но люди рассказывали… Корабль тебе вовремя не заправят, или совершенно неожиданно окажется, что нужной марки топлива в наличии нет. То есть, конечно, есть, но, видите, какая незадача, все уже заранее заказано и оплачено, а когда завезут, просто никто не знает… Или еще какая неприятность возникнет буквально ниоткуда… И все будут вежливо так извиняться, но легче от этого не станет… В общем, надо бы от господина Лозинцева как-нибудь аккуратненько отделаться, пока он не повторил свое предложение, а то еще и услышит кто… Нет, сам Корнев ни против Райха, ни против полета на его столичный мир ничего не имел, но и неприятностей очень хотелось бы избежать. Тем более что летать на Нью-Либерти было делом выгодным, грузы сюда возились по меркам Фронтира недешевые, платили за их перевозку соответственно, и лишать себя таких возможностей было бы неумно.
– А получше вы ничего не могли придумать? – в деле избавления от явно неадекватного кандидата в пассажиры Корнев все-таки решил аккуратностью пренебречь.
– Мог, – с готовностью отозвался Лозинцев. – И даже придумал. Отсюда я зафрахтую ваш корабль на Тринидад, а там оформим новый фрахт, уже до места.
Вот это уже дело. Против Тринидада тут никто ничего не имеет, значит, и лететь туда можно совершенно спокойно. А уж куда ты отправился с Тринидада, здесь не волнует вообще никого.
– Груз у вас какой? – спросил Корнев.
– Никакого, – весело ответил Лозинцев. – Только один пассажир. – Без всяких жестов, одним выражением лица коммерсант показал, что этот пассажир он сам и есть.
– Дмитрий Николаевич, но вы, думаю, понимаете, что платить придется как за минимальную стандартную загрузку?
– Разумеется, Роман Михайлович, разумеется.
Вообще прекрасно! Если человек готов платить за перевоз своего бренного тела, как за пять кубометров генерального груза, да еще и с промежуточной посадкой, отчего бы ему не помочь, тем более не бесплатно? Корнев прикинул, как в результате этого фрахта изменится его банковский счет, и настроение капитана-пилота стало просто прекраснейшим.