"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Для того, чтобы появление Виктора действительно не стало ни для кого сюрпризом, в Йер решено было ехать на разных поездах. Поезд Амалии должен был прибыть в Йер утром, а Виктор должен был там оказаться уже вечером того же дня.
Поймав удачу, Виктор решил не отказывать себе в маленьких удовольствиях, и в Йер он отправился в купе первого класса. Всю дорогу он проспал сладким сном. А увидев ждущий его открытый экипаж, он окончательно почувствовал себя счастливым человеком. Конечно, до дома маркизы можно было бы доехать и на фиакре, но, разбалованные титулованными отдыхающими, извозчики, как сказала Амалия, так ломили цены, словно в них вселялись души исключительно бывших разбойников и грабителей. К тому же присланный за ним экипаж означал, что маркиза действительно «вспомнила», что пригласила Виктора немного у себя погостить. По дороге Виктор, как и наказала ему Амалия, попросил кучера остановиться возле любимой кондитерской маркизы, где он купил её любимые пирожные. Сама она по настоянию врачей давно уже не покупала себе сладости, но каждый раз приходила в полный восторг, когда кто-то угощал её любимыми пирожными. Разумеется, об этом знали все её многочисленные приятели, и маркиза ела сладости в ещё больших количествах, чем когда покупала их сама.
Дом оказался ещё лучше, чем рассказывала Амалия. Был он относительно небольшим, но трогательно милым до мельчайших деталей трёхэтажным зданием, буквально утопающим в зелени. Когда приехал Виктор, вся компания наслаждалась едой, сидя за столом на лужайке во дворе. Увидев пирожные, маркиза обрадовалась им как ребёнок, а Виктор благодаря этому незатейливому подарку превратился в одного из её лучших друзей. Она же раз и навсегда стала для Виктора просто Элеонорой или тётей Элеонорой.
Была Элеонора небольшой, заметно полной, но при этом весьма подвижной особой в годах. До недавнего времени она обожала ездить верхом на любимом коне и была больше похожа на юного сорванца, чем на почтенную даму. Закончилось это падением с лошади, в результате которого от удара головой об землю Элеонора и потеряла память, о чём сама она практически не сожалела.
– Зато теперь каждый новый день я открываю заново для себя весь мир. Кто ещё может этим похвастаться? – говорила она.
Вместе с мужем Антуаном, помешанным на своей яхте и певчих птицах, высоким и худым, как жердь, они были весьма забавной парой. Кроме того, они были общительными, жизнерадостными и приятными в общении, поэтому дома у них всегда было полно гостей, и на смену уехавшим тут же приезжали новые, делая дом маркизов чем-то похожим на пансионат.
Разумеется, Виктора сразу же пригласили к столу и позволили ему встать, только когда у него появилась лёгкая одышка, а живот стало распирать от еды.
– Ещё несколько таких чаепитий, и я стану похожим на мячик, – сказал Виктор Амалии, которая после ужина взялась показать ему окрестности.
– Живи, пока живётся, и радуйся всему, чему только можно, – ответила она. – И кстати, я уже телеграфировала своему другу. Так что…
– Ты чудо, – ответил на это Виктор и поцеловал её в губы.
– Это ты мне расскажешь ночью. А сейчас… Как ты относишься к осмотру достопримечательностей?
– Самая достопримечательная из них уже здесь, рядом со мной.
– А это уже комплимент с подвохом.
– С каким ещё подвохом? – не понял Виктор.
– Обычно достопримечательность – это что-то древнее. И называя так меня…
– Клянусь, – перебил её Виктор, – у меня и в мыслях ничего такого не было.
– Да ты покраснел! – рассмеялась она, что заставило Виктора покраснеть ещё сильней.
Письмо от друга Амалии пришло через неделю. Всё это время Виктор вёл обычную курортную жизнь повесы-отдыхающего. Днём он гулял по пляжу или разбитому вокруг дома парку. Нередко он выезжал вдвоём с Амалией или в компании других гостей (их состав постоянно менялся) в город, побродить среди его знаменитых пальм по спускающимся к морю с холма Кастеу живописным улочкам, посидеть в каком-нибудь милом кафе, или же просто полюбоваться морем с развалин форта XIV века, построенного на том же холме. Ну и, конечно же, он не упускал возможности привезти какой-нибудь приятный пустячок для Элеоноры. Периодически, превозмогая свою водобоязнь, он поднимался на борт яхты Антуана, чтобы, попивая доброе вино, делать вид, что ему интересны нескончаемые рассказы о повадках тех или иных птиц. Его ночи безраздельно принадлежали Амалии, которая была прекрасной и поистине неугомонной любовницей. И если бы не поиски Зеркала, он чувствовал бы себя совершенно счастливым человеком.
 
Скорее всего, в письме было много личного, не предназначенного для посторонних глаз, поэтому Амалия сама прочла Виктору касающуюся его часть во время одной из прогулок. Её друг писал:
 
«…Что же до моего «тайного знака», то боюсь тебя разочаровать. Несколько лет назад я, как обычно, разбирал новинки в букинистическом магазине моего друга месье Эдмона. Мне на глаза попалась одна интересная разве что своей древностью рукопись. Речь в ней говорилась о каком-то пророке, который увидел в видении богиню. Разумеется, богиня настолько поразила его своей красотой и совершенством, что он влюбился в неё до умопомрачения. А влюбившись, он вознамерился подарить ей в знак своей любви нечто достойное самой богини. Всю свою жизнь он потратил сначала на то, чтобы придумать такой вот подарок, а потом на то, чтобы его воплотить в жизнь.
 
В результате у него получилось совершенно чудесное зеркало, которое, управляя судьбами разных людей, должно было по его замыслу поведать богине достойную её историю любви. Рукопись была подписана тем самым символом, который я тогда скопировал с неё, а позже отдал ювелиру, чтобы он перенёс его на твой медальон.
 
Пару лет назад месье Эдмон умер. Наследники по дешёвке распродали всю его коллекцию, а что-то так вообще продали на вес торговцам на рынке, как обёрточную бумагу. Так перестал существовать один из лучших в Париже букинистических магазинов.
 
Вот, пожалуй, и всё. Но раз ты пишешь, что это очень важно, я постараюсь навести по поводу этого символа справки. Если что найду – сразу же тебе сообщу».
 
Поняв, что его единственная зацепка оказалась ничем, Виктор испытал весьма странное чувство, состоящее одновременно из радости и огорчения. Письмо фактически освобождало его от данного Жозефине обещания, и он мог теперь начать просто жить, как живут все нормальные люди; жить тихой спокойной жизнью, по которой он успел уже сильно соскучиться за время бесконечной череды приключений. С другой стороны, он не мог не печалиться от того, что его близкие друзья фактически умерли зря. Опять же обещание друга написать было прекрасным поводом для того, чтобы и дальше гостить у Ротлинов, наслаждаясь обществом прекрасной Амалии.
Объяснив по-своему состояние Виктора, она сказала:
– Мой друг занимается тем, что находит самые невероятные вещи для коллекционеров, так что если он пообещал навести справки, можешь быть уверен, он найдёт всё, что связано с этим знаком.
В её голосе было столько заботы и нежности, что Виктор…
– Я тебя обожаю. И даже люблю, – сказал он, краснея, и поцеловал её в губы.
– Какой же ты дуралей! – воскликнула она и, рассмеявшись, взъерошила его волосы.
А ещё через неделю к Виктору пришёл весьма странный человек. Был он высоким, среднего сложения мужчиной лет пятидесяти. Одет он был, как одеваются служащие. О нём вполне можно было бы сказать, что он – мужчина без особых примет, если бы не одно но: в его облике было нечто неуловимо пугающее, словно он был не человек, а фигура из загробного мира. Когда он пришёл, Виктор с Амалией собирались пойти на пляж поиграть в бадминтон, и с гостем Виктор столкнулся во дворе у дома.
– Господин Григорьев? – спросил его гость, посмотрев на него так, что Виктора бросило в холод.
– Чем могу быть полезен? – ответил Виктор.
– У меня есть несколько слов по одному очень важному для вас делу, если вы, конечно, тот самый Григорьев, который мне нужен. Где бы мы могли поговорить?