"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Что случилось, Стайфли, надеюсь не пожар? – раздражённо спросил Виктор.
Накануне ему так и не удалось вырваться из цепких дружеских лап Эрни, в результате из оперы они отправились в одно милое местечко, затем ещё в одно, и ещё… Так что домой Виктор прибыл только на рассвете. Результатом этого одиссейства стало жуткое похмелье, а ранний подъём совсем не способствовал поднятию духа и улучшению настроения.
– К счастью, нет, но это срочно, сэр, – ответил слуга, подавая на специальном подносе пахнущий духами розовый конверт. Конверт не был подписан.
– Что это? – морщась от головной боли, спросил Виктор.
– Это письмо, сэр.
– Письмо? – повторил Виктор, тупо уставившись на конверт.
– Его доставил курьер, сэр. Он сказал, что это срочно… или нет, что это не требует отлагательств. Да, именно так он и сказал, сэр.
– И вы послушали этого болвана?
– Он был очень убедителен, сэр.
– Да что вы!
– Он сунул мне в карман пять фунтов, чтобы я согласился вас разбудить, сэр.
– Пять фунтов? Весомый аргумент.
– Вот именно, сэр. Если человек готов пожертвовать пятью фунтами ради своевременной доставки письма, значит это действительно важно. Поэтому я и позволил себе побеспокоить вас в столь ранний час. Поверьте, дело не столько в деньгах, сколько в психологическом моменте…
– Пожалуйста, Стайфли, оставьте свою исповедь священнику. Я не собираюсь отнимать у него хлеб, – оборвал его Виктор.
– Как вам будет угодно, сэр.
– Ладно, приготовьте мне чай, да покрепче, раз уж всё равно придётся вставать.
– Сию минуту, сэр.
Оставшись один, Виктор ещё раз осмотрел конверт, словно на нём могли проявиться тайные письмена, затем вскрыл. Внутри был листок дорогой бумаги размером чуть больше визитной карточки. На нём значилось:
«Мраморная Арка. 13.00».
И больше ничего.
«Да за кого они меня принимают, – взбесился Виктор, – если думают, что я с радостью побегу на встречу не понятно к кому и за каким хреном!»
Ну да, конечно… Вчера весь вечер, пренебрегая приличием, его рассматривала в бинокль какая-то дама из ложи напротив. И делала она это настолько нарочито откровенно, что только слепой не смог бы этого заметить. И вот теперь приглашение. Такое могло прийти в голову разве что одной из тех коллекционерок любовных побед, которые мнят себя чуть ли не пупом земли. Виктор и раньше не отличался любовью к подобного рода особам, а после появления в его жизни Жозефины вообще начал чувствовать в их присутствии заметную тошноту.
Не удивительно, что когда слуга появился с чашкой «дарджиллинга» на подносе, – Виктор так и не смог заставить себя пить «эрл-грей», – Виктор готов был взорваться от злости.
– Уберите это, Стайфли, – сказал он, неприязненно бросив письмо на поднос, – и постарайтесь впредь быть более стойким перед лицом курьеров. Вы можете сколько угодно брать с них чаевые, но никогда больше, я повторяю, НИКОГДА не приносите мне подобные шедевры эпистолярного жанра, особенно если я чем-то занят или сплю. Надеюсь, вам понятно?
– Да, сэр. Мне очень жаль, что я доставил вам неудобство своим поступком. Поверьте, этого больше не повторится, сэр.
– Хорошо, можете идти.
– Благодарю вас, сэр, но если вы позволите мне сказать…
– Ладно, что у вас там ещё?
– Дело в том, сэр, что я забыл вам сказать, что это были не совсем простые пять фунтов.
– Да? А какие же?
– Я думал, вы в курсе. Наверно, господин Рид забыл вас предупредить… Это были те самые пять фунтов, о которых говорил господин Рид. Они должны были стать чем-то вроде пароля.
– Что?!! – Виктор подскочил как ужаленный. Он даже представить себе не мог, что Стайфли окажется человеком Джеймса.
– Дело в том, – продолжил как ни в чём не бывало слуга, – что эти пять фунтов служат чем-то вроде пароля. Благодаря им я понял, что в этом послании содержится приглашение на ту самую встречу, ради которой вы и прибыли в Лондон, сэр. Иначе я ни за что не позволил бы себе нарушить ваш сон. Но раз эти люди говорят: «Срочно», – значит, это действительно срочно. Поэтому я возьму на себя смелость порекомендовать вам не опаздывать. Они не станут ждать.
– Что ж, это в корне меняет дело, – сказал Виктор с кислым выражением лица. Несмотря на всю важность предстоящей встречи, ему совсем не улыбалось вставать в такую рань и куда-то идти или ехать.
Не успел Виктор выйти из кэба, как к нему подлетел одетый с иголочки мужчина средних лет.
– Мистер Григорьев! – завопил он чуть ли не на весь Гайд-парк, – какая приятная встреча.
Тебя ещё здесь не хватало, – подумал Виктор, инстинктивно отшатываясь от него.
– Не узнаёте? – удивился тем временем тот, – а совсем ведь недавно мы вели весьма интересную беседу в декорациях ночной набережной.
– Вы?!! – удивился Виктор, с трудом узнав в этом щёголе странствующего философа.
– Как вам моё новое обличие?
– Просто потрясающе. У меня нет слов. Похоже, в вашей жизни произошёл резкий поворот.
– Совершенно верно. И я с удовольствием вам расскажу…
– Извините, – перебил его Виктор, – но сейчас у меня деловая встреча. Я с удовольствием поговорю с вами в любое другое время.
– Позвольте мне угадать. Розовый конверт, запах духов, записка…
– Так значит, тогда на лавочке?..
– Должны же мы были удостовериться, что вы – тот самый человек, которого мы ждём.
– Но зачем был весь этот маскарад?
– О каком маскараде вы говорите?
– Но разве не…
– Ни сколько. Клянусь печёнкой гиппопотама. В тот раз я действительно был странствующим философом, тогда как сегодня я – слуга своей госпожи, посланный ею за вами. Она ждёт. Прошу вас в карету. По дороге я всё объясню.
– Дело в том, – продолжил он в роскошной карете, – что одной из наиболее распространённых человеческих иллюзий является взгляд на человека как на некое единое «я», обитающее в его плоти. На самом деле таких «я» множество. Да вы сами можете в этом убедиться, стоит только внимательно понаблюдать за своими мыслями, чувствами, настроением. Сейчас вами управляет одно «я», совершенно искренне считая себя вами. Через какое-то непродолжительное время его сменит другое «я», и так всю вашу жизнь, если вы не разрушите это самоотождествление с главенствующими «я» и не научитесь управлять этим процессом. В моём случае одним из таких «я» является странствующий философ, другим – слуга своей госпожи. И так далее. И каждому из этих «я» соответствует определённый характер и внешний облик. Так что всё было по-честному.
– Сказать по правде, меня сейчас больше занимает, куда мы едем, и кто она, ваша госпожа, – прервал его объяснения Виктор.
– Не думаю, что если я назову адрес, это вам что-либо скажет, а что касается госпожи… Она сама сообщит всё, что посчитает нужным. Я же не уполномочен ею на подобного рода откровения.
– Ну а своё имя вы мне можете назвать, или это тоже секрет?
– Для меня имя настолько потеряло какое-либо значение, что я благополучно его забыл. Так что можете называть меня как вам угодно или вообще никак. Я не обижусь.
– Ну, вот мы и приехали, – сказал он, когда они въехали в ворота и подкатили к парадному крыльцу скорее дворца из восточных сказок, нежели лондонского дома.
Подбежавший лакей почтительно открыл дверь кареты.
– Прошу вас, мистер Григорьев, – сказал он, почтительно кланяясь, – госпожа вас уже ждёт.
Увидев хозяйку дома, Виктор остолбенел. Как он и предполагал, это была та самая женщина, которая вчера в театре рассматривала его в бинокль. Та самая и одновременно совершенно иная, не похожая на неё. Если в театре она показалась ему развязной и даже вульгарной, этакой мнящей себя аристократкой, разбогатевшей на торговле шерстью мещанкой, то теперь она была самим олицетворением обаяния и неземной красоты. Она была идеально сложенной брюнеткой с красивыми, длинными волосами. Немного золотистая, но не жёлтая, как у азиатов, кожа. Прекрасные и одновременно не свойственные представителям ни одной из известных рас черты лица. Но больше всего Виктора поразили её глаза. Бездонные, они буквально лучились неземным светом. Заглянув в эти глаза, Виктор утонул в их свечении, позабыв обо всём на свете.