Пулемет над пропастью (СИ)
Информацию он дал интересную, как по тайникам маркиза, так и по его теневой жизни. Маркиз и его наследник, в последнее время подувлеклись сатанизмом и готовились к какому-то чудовищному обряду с жертвоприношениями, для чего закупили на островах невольниц, которых держат тут в тайной тюрьме, причем юридически подкопаться не к чему, ибо со всеми заключены хитрые контракты, мало отличающиеся от рабских колодок. Когда я зарубив охрану прошел в глубь секретных казематов, то обнаружил сонм красавиц, причем отнюдь не изможденных. Я вшел в вестибюль, швырнул под ноги ротмистру голову его предшественника и сообщил, что в виду того, что старый маркиз отравил себя ядом, то отныне, согласно Вагануму, тут теперь маркизат Лунг и представил новому маркизу, толпу красавиц, как его наследное имущество и это естественно вызвало ажиотаж который, и у ротмистра, и у его друзей зашкалил, но это были не все сюрпризы… Этот пройдоха Флюк, привел в пиршественную залу новый гарем маркиза, состоящий из знойных красавиц, которыми старый маркиз так и не сумел воспользоваться. После этого Флюк автоматически стал Главным управляющим.
Потом подъехали жандармы и полицейские из местного управления и зарегистрировали Ваганум и нового маркиза. Ну а потом был пир, на котором рейтары поделили девиц, из расчета всем по одной, а остальные маркизу Лунге.
Маркиз по традиции поделил трофейную казну из расчёта 70 % ему, а остальное друзьям помогавшим в восстановлении попранной справедливости и отправился со мной представляться герцогу.
Был так называемый Средний приём, где представлялись новые дворяне и не самые важные проекты. Я доложил о Вагануме и прегрешениях старого маркиза, после чего представил нового. Герцог милостиво утвердил владетеля и поинтересовался деталями, после чего новый маркиз расписал мои подвиги и попросил разрешения вывести из Марки одно из поместий, для передачи его Вольному барону фон Вайсу, на что получил милостивое разрешение. После нас слово взял одни академик, просивший денег на открытие Философской школы, где он будет преподавать теорию Всеобщего благорастворения через парадигму добра и преданности, с всемирным послушанием закону.
Герцог наморщил лоб, а потом обратился ко мне с просьбой высказаться по данному проекту и незаметно подмигнул.
Я выступил вперед и сказал, что данные теории напомнили мне один случай из жизни…
Заходит в магазин прохожий с саквояжем и говорит продавцу, дайте ка мне, мол, триста семьдесят шесть граммов Вестфальской колбасы, но только обязательно порежьте ее квадратиками. Продавец все это сделал, а прохожий открыл саквояж и стал кидать туда квадратики колбасы. Из саквояжа послышалось довольное чавканье, после чего саквояж был снова закрыт. Когда заинтригованный продавец поинтересовался, а кто там внутри, покупатель ответил — а фиг его знает, но уж больно колбасу любит.
Герцог изводил ржать до слез, а потом сказал, что видимо придется вводить орден «За приведение в хорошее настроение» и наградить его высшей степенью барона фон Вайса. А герцогиня добавила, что генералу и орден «За преданность короне» не помешает. Что и было незамедлительно сделано, в смысле вручение ордена «За преданность».
Глава 33
Глава тридцать три, в которой все происходит в театре где барон опять отличился.
Мы с Эльзой и Бертой шли в театр, нас пригласила туда сама герцогиня и вот по какому поводу… шел премьерный спектакль, «Приключения трех кавалеристов и трех валькирий». Это была скандальная постановка оперы известного композитора Вольдемара фон Качесса', скандальной она была потому, что Валькирии там были выведены не как могучие тевтонки-воины, а как молодые красавицы, которым не чуждо ничто человеческое. Критика захлёбывалась от лая и тявканья, обвиняю композитора в порушении основ и канонов, а спектакль мало что шел с постоянными аншлагами, так еще многие светские дамы, умудрялись участвовать в сцене с русалками…
В этой сцене русалки пели и танцевали в весьма смелых нарядах, а учитывая то, что у местной аристократии традиционно было прекрасное домашнее музыкальное образование, включающее вокал и танцы, и игра в театре инкогнито в полумаске не являлась поруганием дворянской чести, а неким традиционным перформансом, почти все русалки на этой сцене, были светскими дамами. И у театральных светских фрау (на сцену традиционно только замужние или вдовые светские актрисы) была еще одна традиция, светские русалки на представлении навешивали на себя максимальное количество драгоценностей. И вот с этими драгоценностями стали в последнее время происходить странности… они стали пропадать и пропадать именно во время танца.
Герцогине пожаловалось сразу три придворных дамы и она обещала им помочь.
Понимаете барон, говорила она, только вам под силу раскрыть такое тонкое дело. Полицию оттуда просто шуганут, ибо у актрис там знатные покровители или даже мужья. А вас останавливать никто не посмеет слава у вас сложилась грозная (и правда, слава у Черного барона была соответствующая, я как-то шел по дворцу и услышал благодаря своим способностям, как одна из придворных дам сказала своей товарке, что идёт тот самый Головорез, на что я повернулся и посмотрел на болтушку, после чего они обе упали в обморок, причём пока я не удалился, лакеи боялись к ним приблизиться.
Узнав про этот эпизод, герцог был очень доволен и попросил меня завезти в дом министра церемоний лорнет который он забыл на ломберном столике, на радостях после случайного выигрыша, который сильно огорчил герцога, который соответственно, приказал мне доложить ему потом о всех деталях визита дом министра. Сам министр сидел в приёмной герцога и ожидал аудиенции и когда его позвали в предбанник приёмной к телефону и слуга сообщил ему, что в их доме барон Вайс, ему стало плохо. Герцог потом долго хохотал, когда я рассказал ему про мокрые штаны мажордома и министершу упавшую в обморок при виде Черного барона. А тогда, выдержав министра с час в приемной, герцог его вызвал и сказал, что с утра к нему домой должен заехать барон Вайс и сделав паузу и дождавшись когда министр станет бледным, как полотно, добавил, что барон завез лорнет забытый министром на ломберном столе, но если министр не разберётся с расходами казенных сумм, то тогда Черный барон приедет к нему в серьез. Так что я стал всеобщим пугалом, что меня кстати ни сколько не расстроило.
В театр я приехал с Эльзой и Бертой, которые в глазах света были моими официальными спутницами, будучи генералом на должности равной статусу начальника отдельного департамента, я уже не мог по правилам хорошего тона светить других своих пассий нагло и на показ… хотя вряд ли кто-нибудь сделал бы мне теперь замечание. На моих девушках, под светскими нарядами были костюмы повышенной защиты из арсенала Эвтебиды, в виде изящного белья (примерка тогда несколько затянулась) ну и заранее, договорившись с директором театра, послал туда платунш Клары под прикрытием.
Спектакль мне понравился и первым делом чудесной музыкой, композитора барона Вольдемара фон Качесса. Композитор был флотским офицером, но потом получил солидное наследство и занялся музыкальным сочинительством. Первая его опера «Сказки букового леса» вызвала ажиотаж и у критики и у зрителей. Критика обвиняла сюжет во всех смертных грехах, ибо главными героями, в пьесе в основном были медведи и белки, но публика голосовала деньгами и аншлаги были полными, причев взрослых в зале было даже больше, чем детей. А эта пьеса была конечно гораздо массивнее той прошлой… Тут были, леший, русалки и даже дракон вкупе с живыми деревьями. И конечно прекрасные Валькирии, вкупе с не менее прекрасной княжной.
Рейтар, кирасир и драгун искали Меч Вотана, а остальные действующие лица помогали и мешали им, порой одновременно.
Нас разместили а герцогской ложе, а так как визит герцога в театр был сегодня неофициальный, в ложе были только мы и герцог с герцогиней, не считая адъютанта. Но когда так знакомо навевая прохладу поднялся занавес, я ощутил легкую вибрацию чуйки… Где то в здании была опасность, но не в зале. Я на всякий случай через браслет велел девушкам присматривать за герцогом.