Пулемет над пропастью (СИ)
В СБ был суперагент, или вернее суперагентесса, графиня Стефания ди Сорди, которую я оказывается знал, как
Штурм-фельдфебеля Безопасности Фогель, ту самую крупье под прикрытием из казино. Она была гением перевоплощения и в том самом казино появлялась в свои выходные, как графиня. В свете ее знали, как итальянскую графиню периодически бывающую в Герольштейне, завсегдатайку салонов и казино и она успешно выполняла задания СБ, но ее яркая аватара графини- иностранки сыграла с ней плохую шутку. За ней увивались многие советские повесы и бонвиваны, которых она успешно разводила на информацию и динамила, а их жены и любовницы бесились от ревности и попросту ее заказали у Ночных парикмахеров, причем анонимно и минимум два раза и командование, решило ее временно убрать со всех площадок, тем более что и после той истории в казино начались поиски крупье. А тут, дальняя родственница адмирала, почтенная старая дева, пала жертвой великосветского жигало который получив от нее страстное письмо, стал им ее шантажировать. И адмирал, попросил старого приятеля помочь с этим вопросом, и генерал фон Руйхер, дал графине последнее задание, найти и изъять эти бумаги и графиня исчезла. Адмирал считал себя косвенно виновным в этом и посоветовал генералу обратиться к Стальному везунчику (одно из моих прозвищ среди офицеров). Когда мне показали фото графини, меня торкнуло по настоящему… графиня Стефания ди Сорди, была похожа, на снайпера и разведчицу из партизанского отряда Фронта Сандино Розиту Гранада из моей прошлой жизни и кстати совсем не была похожа, на смазливую простушку крупье-фельдфебеля. Я сразу же приказал Эвтебиде включить поиск и увидев где на виртуальной карте замигал зеленый огонек, попросил гостей никуда не уходить, оставил Берту с Эльзой их развлекать, а сам вызвал Клару, Гуго, Гейнца и Рольфа, сел с ними в свой бронеход мимикрировавший под такси, взял с собой дежурный платунг во втором бронеходе изображавшим торговый фургон и покатил за знакомой Зелёной стрелкой.
Наш путь лежал в знаменитую элитную прачечную для светских дам «Аромат лаванды». Там приводили в порядок любые дамские наряды и именно там, судя по всему держали графиню.
Клара и Гуго, изображающие даму со слугой, вошли в вестибюль, где было достаточно людно, п я под скрытом растянутом и на Гейнца с Рольфом, прошёл через вовремя распахнувшуюся дверь во внутренние помещения прачечной и заметив в коридоре мутного типа, явно не похожего на прачку, оглушил его магическим посылом, и кивнув на него своим соратникам, быстро просканировал окрестные помещения и найдя пустое, частично заставленное пустыми бельевыми корзинами, передислоцировался туда и провел экспресс допрос. Всего через три сломанных пальца, я знал все местные расклады.
«Аромат лаванды» был натуральным разбойничьим притоном. Тут перешивали краденную одежду и собирали информацию о богатых домах с целью их ограбления. Пахан держащий это заведение, как раз и получил от двух светских дам, заказ на похищение графини и сегодня ждал их визита к пленнице, которой были уготованы пытки и надругательства, но до приезда заказчиц ее не трогали.
Я материализовался в комнате с пленницей, в тот момент, когда коротенький жирный тип отвесил ей пощёчину. Я не раздумывая, снес ему голову любимым клинком, еще два бандита всадили в меня по пуле, традиционно напротив мой мундир, третья пуля попала в золотую бляху офицера СБ, малость ее попортив, за что я и их укоротил на голову, а оставшаяся публика, завопив что то про Черного оберста и рухнув на колени подняла руку. Графиня, не смотря на связанные руки, порванное местами платье, рассеченную губу и некоторую чумазость, сохраняла горделивую прелестную элегантность. «Благодарю вас герр генерал. И буду вам вдвойне благодарна, если вы снимете с меня эти мерзкие путы» — , что я немедля и сделал сверкнув клинком. После чего графиня сделала книксен и изящным жестом показала на большой сундук стоящий в углу. По моему жесту, Гейнц открыл сундук и обнаружил там сильно избитого и связанного по рукам и ногам майора СБ фон Коха, у которого был кляп во рту вдобавок. Я освободил его от пут и заодно, и его, и графиню восстановил медицинским заклинанием в плане излечения. К прачечной практически одновременно, подъехали бронеходы с подкреплением и заказчицы похищения. Шмидт командующий прибывшими, дождался пока дамы войдут в здание и только после этого приказал оцепить здание. Клара и Густав уже взявшие под контроль приемный зал, встретили их как родных и провели к нам. Войдя в тайную комнату и увидев меня с графиней, сидевших в креслах с бокалами вина, одна из них попыталась дать задний ход, но была скручена Кларой, а вторая с ужасом простонав «барон Вайс», упала в обморок. Первая стали выкрикивать угрозы и вырываться, но фон Кох отвесил ей мощную затрещину. Я оставив Шмидта проводить дознание и оформлять протоколы, повез двух аристократок и освобождённых СБшников к себе на базу. Преступниц отправили в казематы, ожидать пока за ними приедут от Штейнглица, скандалистка пришла в себя и сыпала угрозами майору и графине, и была она как выяснилось супругой обер-камергера.
А я предъявил спасенных их командиру. Генерал тепло встретил своих людей, а потом отвел меня в сторону и сказал, что обиженная обер-камергерша это очень серьезно, и так как она из ближнего круга герцогини, то наверняка выкрутится и что ребят надо спасать. А я уже просканировав и графиню и майора, предложил попросту взять их к себе на службу и пока суд да дело, приютить их у себя на острове, куда в случае их согласия на смену места службы, я их отправлю сегодня же.
Глава 31
Глава тридцать один в которой Вайс продолжает заниматься живописью
Как я и думал, майор и графиня, будучи умными ребятами и вдобавок получив добро от начальства перешли под мою руку и дав клятву на крови, вступили в дружину Вольного барона Вайса.
Катчинский с параграфами в руках объяснил мне, что за статус Вольного барона надо держаться зубами ибо это единственный вассальный титул дающий элементы суверенитета.
Майору Коху, я дал чин оберст-лейтенанта, а графине лейтенанта и приказал им создать на моем острове Контрразведку баронства, естественно де-факто интегрированную в мою бригаду.
Когда я приехал на доклад к герцогу, то присутствовавшая при том герцогиня выглядела несколько недовольной и пожурила меня за проявления негуманности к дамам которых подвели коварные подруги. Когда герцогиня удалилась, герцог достал из секретного погреба вмонтированного в шкаф с законами герцогства, угостил меня Золотым грушевым киршем (по восемьсот золотых за бутылку) и сказал, что обер-камергерша Бюс ему и самому надоела, но ее муж хоть и преданный идиот, но абсолютный подкаблучник и жену абсолютно не контролирует. А это фрау в доверительных отношениях с герцогиней и все время греет ей уши. И оглянувшись на дверь, в которую вышла герцогиня, герцог сказал мне на ухо… «Понимаешь Иоган, бабы закусили удила и стали слишком много на себя брать и если ты раскопаешь что либо скандальное на эту стерву Бюс и ее старшую подругу маркизу фон Стайн, причем этот скандал сможет отвратит от них герцогиню, я буду тебе очень благодарен».
После чего мы выпили еще по одной, и я щелкнув каблуками покинул дворец.
Ну что ж герр герцог, хотите блестящей и коварной провокации, их есть у меня. Совместный информационно-мозговой штурм Шмидта и Эвтебиды по маркизе фон Стайн и обер-камергерше выдал кучу интересной информации… У маркизы был Художественный салон, где периодически проводились вернисажи, очень модные в Высшем свете.
Фрау Стайн отличалась весьма своеобразным характером. Как сказал один светский острослов, граф Диттер — помесь собаки на сене и гиены в сиропе.
В салоне была обслуга из смазливых служанок и мальчиков пажей и они же составляли персонал секретного борделя. И еще кое что всплыло… через какое то время, после вернисажей, на которых аристократы представляли шедевры из своих коллекций, на черном рынке Римского герцогства, появлялись картины с вернисажа и самое странное, это были подлинники, хотя хозяева жалоб на пропажу не подавали. У Шмидта был должник из Академии художественной, сына которого он когда-то отмазал от неприятностей и мы организовали ему доступ к паре шедевров, двойники которых объявились в Риме и тут все сложилось в полную пропорцию, картины после вернисажа у маркизы превратились в подделки.