Могущество (ЛП)

Мне нужно выбраться отсюда.
Я не позволю этим придуркам Достопочтенным использовать меня для своих безумных ритуалов.
Я не собираюсь беспомощно сидеть и ждать, пока темный ублюдок пересечет завесу, или что он там пытается сделать. Придет он мне на помощь или нет, я не могу просто ждать.
Это не в моем духе.
Единственный человек, которому я когда-либо позволю спасти меня, — это Амали.
Дай мне мои руки. Мне нужны мои руки.
Вдруг веревки едва заметно ослабли.
От отчаяния я впадаю в бешенство.
Начинаю работать сильнее, быстрее, не обращая внимания на боль в теле и на свою слабость, на свое растрепанное, грязное состояние. Гнев разжигает меня, доводя до бешенства.
Я думаю о том, как хорошо будет снова оказаться рядом с ней, вдыхать ее сладкий женский аромат, касаться ее великолепного тела, чувствовать ее вкус.
Большей мотивации мне и не нужно.
 Глава 20 
Кайм
«Проснись, юный принц. За тобой наконец пришли. Я почти завидую. По крайней мере, ты сможешь немного прогуляться, подышать спертым воздухом, посмотреть достопримечательности…» — слегка раздражающий голос Андоку выводит меня из глубокого сна. Неужели он никогда ни о чем не говорит всерьез.
Не сейчас, кровопийца. Я судорожно моргаю в темноте, пытаясь вернуться к реальности. В наши дни так трудно определить, что реально, а что нет. Я снова видел сон, искал Амали в своем безмолвном мире теней. Проверял свои обсидиановые руки. Они такие же, как мои старые, только я могу ими прясть и скручивать ткань времени.
Мой взгляд метнулся к входу, когда тяжелая каменная дверь открылась с громким скрипом. Странно, но я совсем не почувствовал пришедших. Раньше я бы их не пропустил, но сейчас болен и слишком измотан.
Но мне все равно.
После многочисленных ударов о шершавый каменный пол мои руки, наконец-то, свободны.
Звенят цепи и кандалы. Вспышка света пронзает меня, на мгновение ослепляя. Невольно моргаю, пока мои чувствительные к темноте глаза приспосабливаются.
Запах горящего масла забивает мне ноздри. Факел освещает камеру, и тени пляшут по холодным каменным стенам.
Я стою в дальнем углу, спрятав освобожденные руки за спину.
Элемент неожиданности всегда полезен.
В камеру входят трое Достопочтенных. Джеру с ними нет. Вместо него я узнаю Саланке, единственную женщину, получившую звание тренера. Она маленькая и мускулистая, а черты лица отчетливо напоминают аэдалийские, из того же мидрианского племени, из которого происходит семья императора.
После стольких зим она почти не постарела. Ее золотистые волосы заплетены в ту же длинную косу, которую она всегда носила, а серые глаза суровы, как осколки стекла. На ней простой боевой наряд из облегающей кожи и шерсти, мечи-близнецы висят на поясе.
Возможно, есть еще несколько морщин в уголках глаз и рта и несколько сединок в волосах, но в целом она кажется в прекрасной физической форме.
Позади нее стоят два молодых воина. Не лысый и рыжий, как прежде, а двое других, обе женщины, своими чертами лица полностью повторяющие мимику Саланке.
Похоже, она взяла их под свое крыло. Как всегда, вся в делах. — Пора идти, Кайм. Тебя призвали. Ее голос обманчиво спокоен, даже дружелюбен. Словно только вчера я подметал пол после изнурительного, но справедливого спарринга.
Но это обманчивое впечатление.
Это женщина перережет вам горло в одно мгновение и не будет раздумывать дважды.
— Саланке. — Склоняюсь в знак почти что уважения. Она заслуживает этого. Единственная из тренеров, кто никогда не прибегал к излишней жестокости без повода. — Ты все еще слепо следуешь приказам, даже когда они бессмысленны.
Выражение ее лица не меняется ни на йоту. Инстинкт выживания — странная штука. Даже если бы у нее были какие-то сомнения в мотивах Хелиона Рела, она бы никогда не позволила мне это увидеть. — Не затягивай, Кайм. Мне не хочется заковывать тебя в цепи и тащить туда.
Это вызывает у меня горькую улыбку. — Не правда ли, это будет интересно? — Мои незримые руки подрагивают. — Вы можете попробовать.
 
Быстро взвешиваю свои шансы. Смогу ли я выдержать всех троих в моем нынешнем состоянии?
Возможно, но они устроят мне ад, и я выйду из него в ужасном состоянии.
«Она снова здесь? Моя прекрасная ледяная королева? Если бы ты только смог избавиться от этих двух воинов рядом с ней и привести ко мне ту, которую зовут Саланке, я отплачу тебе реками крови, юный принц».
«Посмотрим, — отвечаю я сангвису, пока три женщины холодно оценивают меня. — Отныне ты будешь звать меня Кайм. Я не люблю ложные титулы».
«Как скажешь, Кайм».
Женщины приближаются ко мне, и я слегка покачиваю головой. — Ты уверена, что хочешь сделать это, Саланке? Кажется, это не в твоем стиле.
— Тихо, — огрызается она, показывая крошечную брешь в своей защите. — Не спорь, Кайм. Просто…
Меня охватывает дрожь.
Я ужасно слаб, но на этот раз это легко.
Я использую весь накопившийся во мне гнев. Вспоминаю Амали, попавшую в ловушку и подвергшуюся жестокому обращению со стороны этих недостойных мидриан.
Мой гнев холоден, мрачен и бесконечен.
Я едва осознаю его.
Но именно он дает мне силы.
И хотя сейчас не могу управлять временем, естественная скорость моего тела вернулась.
Скользнув в темноту, как в воду, я нахожу расстояние до цели и наношу высокий крученый удар ногой по воину справа от меня. Она уворачивается и достает меч, намереваясь ударить меня по колену, но я наношу второй удар ей в живот, и ее отбрасывает назад.
— Как, черт возьми, он смог освободиться? — Саланке и ее подручная достают мечи-близнецы, надвигаясь на меня с двух сторон.
— Мы не должны его убивать, — тихо говорит Саланке на иони. — Он нужен Великому магистру живым.
Ее ученица злобно ругается. — Это все усложнит.
«Отдай ее мне, — мысленно завывает Андоку, внезапно теряя самообладание. — Мне нужно лишь немного попробовать».
Уклоняюсь от взмаха меча и опускаюсь ниже, занося ногу для стремительного удара, который Саланке удается парировать. Оправившись, первая напавшая забегает сзади с кинжалом в руке. Ей удается вонзить кинжал мне в левое плечо, когда бью ногой по левому запястью Саланке, отчего ее клинок со звоном падает на землю.
— Кровавый монстр, — задыхается она. — Что ты делаешь? Ты не можешь победить.
«Я за второй дверью, — цедит Андоку. — Приведи ее ко мне, и я позабочусь о том, чтобы ты выбрался отсюда живым».
Собрав всю силу, я врезаюсь в Саланке, выводя ее из равновесия. Обхватываю ее лишенными кистей руками и сжимаю в замок. Она снова и снова вонзает кинжал в мой бок, проливая потоки крови.
Бьет ногой по голени.
По лицу.
Ее подручные настигают меня. Одна вонзает лезвие мне в колено. Другая пытается ослабить мою хватку.
Я в агонии, но все еще держусь.
Ты не можешь убить меня.
Мое колено упирается в грудь Саланке, лишая ее дыхания. Она задыхается. Я бью ее по лицу забинтованным обрубком руки, молниеносная боль пронзает мое тело. Саланке обмякает в моих руках.
— Что за?.. — В ее голосе слышится удивление. Возможно, она одна из самых опытных и смертоносных воинов, но я полукровка и был еще мальчиком, когда вышел из-под ее опеки.
С тех пор моя сила и скорость значительно возросли. Даже когда я болен и ранен, как сейчас, все равно могу победить человека…
Но Саланке не надолго оцепенела. В ответ на мой удар по лицу она наносит три своих, от которых у меня перед глазами пляшут звезды.
Она достает оружие.
Сжимаю руку на ее шее.
Женщина начинает задыхаться. Тем не менее продолжает бить меня, нанося жестокие удары в бок.
Боль едва ощутима. Это ничто. Боль стала моим постоянным спутником с тех пор, как Вайлорен оцарапала меня проклятым когтем.
— Отзови своих юных волчат, Саланке, — рычу я, — или раздавлю твою трахею, как ветку.
Ее ученицы слышат меня громко и отчетливо. Первая вытаскивает клинок из моего бедра. Вторая ослабляет хватку на моих руках.